**Глава 99. Чернее чёрного сердца**
В этот день тетушка Ли наконец-то узнала, что такое настоящая демагогия и умение перекладывать с больной головы на здоровую. Она тыкала в Линь Юйчжу пальцем, пытаясь изобразить праведный гнев, но слова застревали в горле. В итоге она лишь выдавила:
— Не стану я с девчонкой связываться!
Но стоило ей развернуться, как Юйчжу вцепилась в её рукав:
— Ну уж нет, тетушка! Раз встретились, давайте договорим...
После недолгой перепалки они разошлись, оставив друг друга в покое. Тетушка Ли уходила, прижимая руку к груди и едва не теряя сознание от обиды. Эта девчонка оказалась крепким орешком.
Спокойные дни продлились недолго — началась горячая пора. В деревне пришло время убирать кукурузу. А следом за ней — картофель, капусту и редьку на приусадебных участках. Снова бесконечная суета и работа до седьмого пота.
Слава о крутом нраве Линь Юйчжу окончательно закрепилась среди сельчан, так что во время работы её старались не задевать. Впрочем, люди в третьем отряде были, пожалуй, излишне добродушными. А вот Чжан Яньцю не повезло: во время сбора кукурузы она умудрилась сцепиться с одной из местных деревенских баб.
Линь Юйчжу работала в другом отряде, но до неё дошли слухи, что во втором отряде случилась потасовка. Вернувшись в общежитие, она увидела Чжан Яньцю и ахнула: лицо и шея девушки были покрыты глубокими, сочащимися кровью царапинами. Зрелище было не для слабонервных.
«Сильны же тётки во втором отряде», — подумала Юйчжу. Она порадовалась, что попала в третий — их люди были куда «цивилизованнее», предпочитая крепкое словцо кулакам. Даже товарищ Сун придерживался этого стиля. Эх, если бы он не был тем, кем был, цены бы ему не было. Линь Юйчжу вздохнула. Теперь она снова работала в паре с тетушкой Ли, и их ежедневные битвы за трудодни вышли на новый виток «интеллектуального» противостояния.
В переднем дворе Юйчжу не решилась расспрашивать о причинах драки, но стоило ей вернуться к себе, как Ван Сяомэй тут же выложила все подробности. История оказалась на редкость нелепой.
Женщину, с которой подралась Чжан Яньцю, в деревне прозвали Сюй-большой-рот. И вовсе не из-за размеров лица, а из-за патологической любви к сплетням. Эта особа обожала поболтать за работой. Сначала она пыталась втянуть в беседу Чжан Яньцю, но та отвечала сухо и нехотя. Получив от ворот поворот, Сюй-большой-рот переключилась на соседку.
Чем дальше, тем громче становились их голоса, а темы — всё пикантнее. В какой-то момент Чжан Яньцю не выдержала шума и, скривившись, съязвила по поводу того, что кое-кто чешет языком вместо того, чтобы работать. Тетушка Сюй поначалу проигнорировала девчонку и продолжила трепаться, но Чжан Яньцю продолжала что-то раздраженно бормотать под нос.
Сюй-большой-рот не стерпела. Она начала допытываться, что там та себе под нос бурчит, и в итоге всё свелось к обвинениям в неуважении. Чжан Яньцю, у которой за последнее время накопилось немало горечи, сорвалась на крик. Слово за слово — и они перешли от взаимных оскорблений к рукопашной.
Разумеется, хрупкая городская девушка, которую шатало от ветра, не могла тягаться с женщиной, всю жизнь пахавшей в поле. Тетушка Сюй просто вкатала её в землю и хорошенько «отполировала». Если бы не подоспевшие зеваки, неизвестно, чем бы всё закончилось.
Линь Юйчжу слушала, и мороз по коже пробегал. В драке ведь как: слабый боится сильного, сильный — наглого, а наглый — безумного. Всё дело в кураже. И в этом плане Чжан Яньцю была обречена на поражение. Юйчжу даже захотелось похлопать ей за безрассудную храбрость — она бы и вдвоём с Ван Сяомэй против такой мегеры не выстояла.
К вечеру весть о драке облетела всё село. Когда женщины возвращались домой, они подначивали Сюй-большой-рот:
— Ну ты и даешь, Сюй! Не боишься, что эта чжицин снова руки на себя наложит от обиды?
— Боюсь я её, как же! — фыркнула та. — Да я теперь вообще сомневаюсь, что Ван Сяомэй её тогда обидела. С таким-то характером... Там наверняка дело было в другом.
Впрочем, в глубине души Сюй-большой-рот всё же опасалась, как бы девчонка и правда не сиганула в реку.
— А чего гадать? Спросить надо! — загалдели бабы и принялись озираться в поисках кого-нибудь из чжицинов.
И тут им на глаза попалась Ван Сяомэй. Одна из женщин ловко перехватила её за локоть и со смешком спросила:
— Ван-чжицин, у вас же тогда с этой Чжан Яньцю тёмная история вышла. Расскажи-ка нам по секрету, что там на самом деле приключилось?
Глаза Ван Сяомэй хитро блеснули. Она вспомнила слова Линь Юйчжу о том, что на её репутации до сих пор висит клеймо «довела человека до самоубийства». Вот он — идеальный шанс очистить своё имя!
— Ох, тетушки, — сокрушенно вздохнула она, — как вспомню, так сердце кровью обливается. Эта Чжан Яньцю... Эх, даже не знаю, как и сказать.
Толпа заволновалась. Сюй-большой-рот и остальные бабы даже про ужин забыли.
— Да говори уже, не томи! Чего ты её выгораживаешь? — подначивали они. — Если она тебя обидела, мы за тебя горой станем!
И Ван Сяомэй, «преодолевая смущение», во всех красках расписала события того дня. Поскольку правда была на её стороне, слушательницы лишь рты раскрывали от удивления. Раньше-то в деревне знали только верхушку айсберга: Ван Сяомэй якобы так заклевала бедняжку, что та в реку бросилась. А подробности — о том, как Чжан Яньцю пыталась выжить старожилов из общежития и устроить свои порядки — остались за кадром.
Проходившие мимо женщины тоже начали подтягиваться к импровизированному митингу.
— Вот ведь как бывает! — ахали они. — Оказывается, это Чжан-чжицин такая неблагодарная. А мы-то думали, ты её тиранишь. Бедная ты наша, сколько натерпелась!
Ван Сяомэй, чувствуя, что её наконец-то понимают, даже пустила скупую слезу:
— Это ещё полбеды! Позже она сама хвасталась, как спасла кого-то из воды и получила за это награду. И тут-то я поняла — она ведь плавать умеет!
— Что?! Плавать умеет? — взвизгнула Сюй-большой-рот. — Так она, значит, специально в реку прыгнула, чтобы нас всех за дураков держать? Ну и стерва! Никогда не видела человека с таким черным сердцем!
Толпа росла на глазах. Те, кто не слышал начала, думали, что Сюй-большой-рот опять с кем-то сцепилась, и спешили поглазеть. Добрые люди тут же пересказывали им историю с начала до конца, вызывая волны праведного возмущения.
Тетушка Сюй поняла: это дело надо раздуть до небес. Если Чжан Яньцю снова решит поиграть в утопленницу, она не позволит обвинить себя. Иначе как она потом своих детей женить будет с такой-то славой? И вот, не успел Староста присесть на табурет после трудового дня, как в его двор ввалилась внушительная толпа селян, в центре которой, словно знамя, вышагивала Ван Сяомэй.
У Старосты дернулось веко. Утром Чжан Яньцю побили, а теперь ещё и Ван Сяомэй притащили. Что на этот раз? Жена Старосты тоже замерла в дверях, пораженная масштабом процессии. Она лихорадочно искала глазами Линь-чжицин — обычно эти двое были как иголка с ниткой, а тут вдруг Ван Сяомэй оказалась одна в окружении разъяренных баб. Неужели опять во что-то вляпалась? Справится ли девчонка с таким напором?
Обновлено: 10.07.2026