**Глава 65. Грандиозный план**
Услышав, что он якобы сбросил вес, толстяк Ли пришел в неописуемый восторг. К зерну Линь Юйчжу он придираться не стал и, закончив проверку, тут же велел заносить. Линь Юйчжу, весело переглянувшись с товарищем Суном, переправила мешки в амбар, который уже был заполнен почти наполовину.
Когда они закончили и выкатили пустую тележку к воротам, Линь Юйчжу заметила Ван Сяомэй. Та стояла в углу и о чем-то шепталась с незнакомой пожилой женщиной. Линь Юйчжу велела товарищу Суну везти тележку вперед, пообещав догнать его чуть позже. Стоило ей подойти ближе, как старушка, до этого что-то усердно нашептывавшая, при виде Линь Юйчжу просияла. Она схватила девушку за руку и затараторила:
— Ой, милочка, а я как раз и с тобой хотела словечком перекинуться!
Линь Юйчжу недоуменно склонила голову. Зачем это она ей понадобилась? Они ведь даже не знакомы. Лицо Ван Сяомэй приняло странное выражение. Она потянула подругу за рукав и обратилась к старушке:
— Тетушка, мы вместе, так что второй раз повторять не нужно. Нам пора.
С этими словами она потащила Линь Юйчжу прочь. Старушка еще долго что-то бормотала им вслед, а у Линь Юйчжу в голове роились вопросы. Только когда они отошли на приличное расстояние, Ван Сяомэй заговорила:
— Ну и тетка! Увидела, что я освободилась, и давай меня за рукав дергать.
— И что она хотела? — полюбопытствовала Линь Юйчжу.
— Да всё про того толстяка из государственного ресторана талдычила. Ну, который нам сегодня зерно проверял. Мы с ним парой слов перебросились, а эта тетка увидела и давай меня предостерегать. Говорит, держитесь от него подальше, мол, нет у него ни совести, ни чести, человек он гнилой.
Линь Юйчжу замерла. С чего бы такие обвинения?
— И что именно она рассказала? — В её голосе проснулось любопытство.
Ван Сяомэй на мгновение задумалась, подбирая слова, а затем пересказала суть:
— Говорит, мать его при родах померла. Отец тогда совсем голову потерял, на мальчишку и смотреть не хотел — бросит на кан, а тот и орет до посинения. В итоге соседка-вдова не выдержала, забрала его к себе и растила как родного. Тетка та рассказывала, что вдова эта с младенцем на руках по всему поселку бегала, у кормящих матерей молоко выпрашивала, стыд и гордость позабыв. Сама-то она бесплодная была, да еще и мужа лишилась. В поселке её за проклятую считали, говорили, мол, судьба у неё несчастная, беду приносит. Некоторые её даже на порог не пускали, прочь гнали.
Ван Сяомэй покачала головой. Трудно было сказать, правдивы ли эти слухи — за годы жизни в деревне она уяснила, что людской молве на слово верить нельзя.
— Потом вдова, видать, к ребенку так прикипела, что за отца этого толстяка замуж вышла, — продолжила Ван Сяомэй. — Жили втроем, только отец там со временем совсем лишним стал, а мать с сыном — не разлей вода. И вот, понимаешь, какая штука: стоило толстяку Ли работу на зерновой станции получить, как он с мачехой вдрызг разругался. Та, видать, совсем душой зачерствела от такой неблагодарности и из дома его выставила. Теперь все в поселке считают, что он подлец последний. Вот тетка и побоялась, что мы, по глупости своей, на его удочку попадемся, и полезла с советами.
Линь Юйчжу нахмурилась, сопоставляя факты.
— О чем задумалась? — спросила Ван Сяомэй.
— В прошлый раз, когда мы в поселке были, я с ним разговорилась. Он тогда сказал, что это мачеха его всегда недолюбливала, и как только он работу нашел, сразу за дверь выставила.
— Ишь ты! Работу нашел — и выставила? — удивилась Ван Сяомэй.
— Вот и я о том же. Казалось бы, теперь с него можно и выгоду поиметь, а она его гонит, — Линь Юйчжу тогда подумала, что мачеха просто не слишком расчетливая, но теперь у неё закрались сомнения. — Разве что... она боялась, что он её за собой утянет.
Линь Юйчжу припомнила свои догадки о черном рынке. А что, если мачеха прознала про его опасные делишки и, испугавшись последствий, выставила сына, чтобы отвести подозрение от дома? Но почему тогда толстяк говорит, что она его с детства не любила? Линь Юйчжу была уверена, что тогда правильно поняла его слова. И тут её осенило: такая ложь могла быть лучшим способом защитить ту, кто ему дорога.
— Послушай, — обратилась она к Ван Сяомэй. — Давай представим: у тебя есть мать, которая любит тебя больше жизни. Но ты ввязалась в очень опасное дело. Как бы ты её защитила?
— Ну… — Ван Сяомэй на мгновение задумалась. — Наверное, ушла бы из дома, оборвала все связи. И постаралась бы, чтобы все вокруг думали, будто мы враги лютые. Чем хуже обо мне будут думать, тем в большей безопасности она будет.
Договорив, Ван Сяомэй недоуменно уставилась на Линь Юйчжу:
— Но он же просто служащий на зерновой станции! Откуда там взяться опасности?
Линь Юйчжу лишь покачала головой:
— Да ладно, забудь. Какое нам до этого дело? Просто будем держаться от него подальше на всякий случай.
Она вспомнила, как еще на черном рынке заподозрила в том почтальоне и толстяке Ли ищеек, и теперь эта уверенность только окрепла. «Нужно быть осторожнее», — решила она. Разговаривать и вести дела с ними впредь придется с оглядкой. Ван Сяомэй лишь растерянно моргнула — в самом деле, какая ей разница, хороший этот толстяк или плохой? Видятся-то они раз в сто лет.
Когда с осенней страдой было покончено, из Коммуны пришел новый приказ: каждая деревня должна выделить людей на ремонт дороги. Староста распорядился отправить всех мужчин, а женщины и подростки могли идти по желанию. На следующее утро, придя к месту сбора, Линь Юйчжу обнаружила, что, помимо крепких деревенских баб, молодых девушек в строю раз-два и обчелся. Облегченно вздохнув, она развернулась, чтобы идти обратно к пункту чжицинов.
Ван Сяомэй, заметив её маневр, бросилась вдогонку:
— Ты куда это? Работать не будешь?
— Не пойду, — честно призналась Линь Юйчжу.
— А Глава производственной бригады не придет за тобой?
— Придет — так я скажу, что пойду, только если все девчонки в деревне со мной пойдут.
Ван Сяомэй восхищенно округлила глаза. А что, так можно было?
— Тогда и я не пойду! Вернусь с тобой, хи-хи, — радостно заявила она.
— А как же трудодни?
— Обойдусь. У меня есть грандиозный план, — загадочно прошептала Ван Сяомэй.
Линь Юйчжу не на шутку заинтересовалась:
— Ну-ка, Сяомэй, поделись своим планом.
Ван Сяомэй приняла крайне таинственный вид и, высоко задрав нос, зашагала вперед. Линь Юйчжу лишь хмыкнула — ну и заважничала девица! Но спрашивать больше не стала. В конце концов, Ван Сяомэй не выдержала первой:
— И ты даже не спросишь меня ни о чем?
— Да какой там план… Живешь в глухой деревне, что ты можешь задумать? Разве что участок втихаря распахала?
Глаза Ван Сяомэй едва не вылезли из орбит.
— Ты что, и вправду тайно открыла поле? — Линь Юйчжу сама не ожидала, что попадет в точку.
Ван Сяомэй, поколебавшись, кивнула и прошептала:
— Только чур — никому! Я только тебе доверилась.
Линь Юйчжу с нескрываемым изумлением похлопала подругу по плечу. «Ну и ну», — подумала она. Эта девчонка оказалась куда способнее, чем можно было предположить. Ван Сяомэй же, желая окончательно закрепить успех, добавила:
— Я ведь не собираюсь всё в одиночку съесть. Хочешь овощей с моего участка?
Линь Юйчжу покачала головой:
— Оставь себе. Если что-то понадобится, я у тебя куплю. А что ты там посадила, на этой своей целине?
— Сахарную свеклу, — прошептала Ван Сяомэй ей на самое ухо.
— Где же ты семена-то взяла? — На этот раз Линь Юйчжу была поражена всерьез.
В наше время достать семена было задачей не из легких — всё распределялось Коммуной по деревням, и сажать полагалось только то, что велят. Ван Сяомэй в ответ лишь довольно и как-то по-глупому заулыбалась.
Обновлено: 10.07.2026