**Глава 35. Рокировка**
— Но нельзя же оставить новых товарищей без крыши над головой! — негромко пробурчала Чжан Яньцю, стоя в стороне, но в тишине двора её голос услышали все.
Линь Юйчжу наградила её ледяным взглядом и бросила:
— Почему бы парням-чжицин просто не поменяться комнатами с девушками?
Глаза Старосты мгновенно вспыхнули. Точно! Комната у девушек в переднем доме просторная. Если поставить там еще одни нары-кан, то можно будет разместить хоть двоих, хоть троих новых парней. «Тьфу-тьфу, только бы больше никого не присылали», — мысленно сплюнул он.
Чжао Сянлань побледнела, её лицо исказилось от ужаса:
— Как это — поменяться? Но ведь в той комнате... там же покойник...
— Товарищ Чжао, завязывайте с этими феодальными суевериями! — Староста, чей авторитет сегодня и так не раз ставили под сомнение, окончательно вышел из себя. Он рубил слова, как топором:
— Значит так: парни и девушки меняются комнатами. Обеда вам хватит, чтобы перетащить вещи. Если не успеете — выйдете на работу попозже. Парням придется потесниться, а вечером после смены мы пристроим вам дополнительные нары. Всё, решено!
Сказав это, он стремительно развернулся и ушел, опасаясь, что его кто-нибудь догонит и начнет спорить.
Линь Юйчжу облегченно выдохнула. Сегодня она изрядно задела самолюбие Старосты. Впрочем, вряд ли тот затаит смертельную обиду. Этот старик привык, что деревенские бабы вечно препираются с ним по любому пустяку — его мужской шовинизм уже давно закалился в подобных стычках. Староста в деревне сейчас был фигурой скорее декоративной; Глава производственной бригады и бухгалтер пользовались куда большим уважением и реальной властью.
А что до возможных пакостей в будущем... В этом мире нет такой проблемы, которую нельзя было бы решить подарком. Не хватит пачки сахара — принесем две! Но дом она не отдаст ни при каких обстоятельствах.
Староста и сам, пока шел домой, окончательно остыл. Эти девчонки — городские, жизнь повидали, их просто так окриком не приструнишь. Чтобы они отдали комнаты бесплатно? Мечтать не вредно. А платить семьдесят-восемьдесят юаней... Да у кого в деревне такие деньги найдутся?
Жена Старосты, узнав о случившемся, уставилась на мужа так, будто видела его впервые:
— Ты о чем вообще думал? Совсем на старости лет из ума выжил?
У Старосты от этих слов даже веко задергалось.
У новоприбывших парней денег тоже не густо — едва на еду хватит, чтобы с голоду не помереть. Так что переезд обернулся очередной порцией криков и споров.
По иронии судьбы обе новые девушки тоже оказались из Столицы. А то, что в одну глухую деревню съехалось столько столичных чжицин, было целиком и полностью «заслугой» главного героя. Последние пару месяцев политические бури поутихли, и хотя семья Ли пострадала, корень их влияния не был вырван. Так что Ли Сянбэй, с его внешностью и связями, снова стал завидным женихом.
И вот две изнеженные барышни из семей со «связями» и деньгами примчались вслед за ним в эту глушь. Сестры, услышав, что в комнате парней когда-то умер старик, наотрез отказались туда входить.
Чжао Сянлань стояла рядом с видом побитой собаки, поникшая и несчастная. Чжан Яньцю же, решив блеснуть умом, предложила:
— А может, просто в комнате парней еще одни нары поставить?
Ван Ян не выдержал и закатил глаза:
— У нас там и так стол поставить некуда, боком ходим! Какие еще нары?
Обмен был неизбежен.
Новенькие оказались родными сестрами: старшая — Дун Тяньтянь, младшая — Дун Мими. Обе были довольно миловидными, а их лица — такими же «сладкими», как и имена.
Дун Мими, поняв, что переезда не избежать, решила предпринять последнюю попытку. Она подошла к Ли Сянбэю и, прижав руки к груди, пролепетала своим самым нежным голоском:
— Сянбэй-гэ, мне так страшно...
Ли Сянбэй на мгновение замер, а затем сухо спросил:
— Ты кто? Мы разве знакомы?
Лицо Дун Мими мгновенно вспыхнуло пунцовым:
— Сянбэй-гэ, мой дом прямо за вашим двором в городе! Ты и моя сестра, вы же... вы даже...
Она говорила так туманно, что все присутствующие невольно подумали, будто между Дун Тяньтянь и Ли Сянбэем было что-то... эдакое. Из разряда тех вещей, о которых не говорят вслух.
Ли Сянбэй перевел взгляд на Дун Тяньтянь. Его лицо выражало крайнее недоумение, смешанное с серьезностью:
— Объяснись. Я её не знаю. Могу заявить об этом со всей определенностью.
Сказав это, он украдкой, с явным беспокойством, покосился на Ли Сянвань. Та выглядела... не очень довольной.
Линь Юйчжу и Ван Сяомэй замерли, превратившись в одно большое ухо — такое зрелище нельзя было пропускать! А вот взгляд Чжан Яньцю, прикованный к сестрам, стал не просто недобрым, а почти ядовитым. Линь Юйчжу даже передернуло — так смотрят гадюки перед броском. «Определенно, от главного героя надо держаться подальше!» — в очередной раз решила она.
— Товарищ Ли, моя сестра просто не так выразилась, — вмешалась Дун Тяньтянь, поправляя выбившуюся прядь. — Мы учились в одной школе, в параллельных классах. Ты... правда не помнишь? Однажды ты уронил тетрадь, а я её подняла и вернула. Видимо, Мими увидела твою тетрадь у меня дома и всё не так поняла... — Она посмотрела на сестру с напускной укоризной, в которой сквозила нежность. — Глупая ты девочка, зачем же болтать, не разобравшись?
Сестрички работали слаженно, как по нотам, пытаясь наладить контакт. В те времена даже записка между парнем и девушкой могла сойти за признание в любви. То, что Ли Сянбэй не знал в лицо всех девчонок в школе, было делом обычным.
— Прошу прощения, я действительно тебя не помню, — отрезал Ли Сянбэй.
Его холодный тон заставил сестер напрячься — их план по сближению явно буксовал. Они стояли в замешательстве. В своем родном переулке им стоило только улыбнуться, и парни готовы были на всё. Реакция Ли Сянбэя оказалась для них полной неожиданностью.
Чжан Яньцю не выдержала и громко прыснула. В этом смехе было столько яда и сарказма, что он, казалось, заполнил весь двор. Сестры Дун покраснели еще гуще и застыли с видом невинно обиженных жертв, едва ли не роняя слезы.
Линь Юйчжу поняла, что эта канитель с переездом затянется надолго. Никакого официального знакомства сегодня явно не предвидится. Староста не давал ей отгул, так что после обеда нужно было возвращаться в поле. Тратить время на этот цирк она не собиралась.
— Пойду готовить обед, — бросила она и ушла к себе.
Ли Сянвань, разозленная на Ли Сянбэя, последовала её примеру. Сянбэй хотел было пойти за ней, но он был одним из тех, кто переезжал, так что бросить вещи не мог. Ему оставалось только с тревогой смотреть вслед уходящей Сянвань, чувствуя, как сердце уходит в пятки.
Ван Сяомэй, видя, что главные актеры разошлись, тоже потеряла интерес к представлению и поплелась в заднюю пристройку. У самого входа Линь Юйчжу вдруг остановилась и схватила подругу за руку.
— Ты чего? — удивилась Ван Сяомэй.
— Лень печку разжигать, — призналась Юйчжу, чувствуя, как её наглость растет с каждым днем. — Может, я у тебя перекушу?
Ван Сяомэй моргнула, переваривая услышанное:
— Ну, неси свою долю зерна. Но предупреждаю: перца в еде будет много!
Перец был её страстью, её жизнью.
— Сегодня как раз хочется чего-нибудь остренького! Побольше клади, не жалей! — расплылась в улыбке Линь Юйчжу.
Ван Сяомэй заподозрила неладное:
— Ладно... Неси зерно, иди в огород за овощами, а я пока огонь разведу. Всё равно лучше меня никто не приготовит, тебе я это дело не доверю!
Вскоре, глядя на то, как Линь Юйчжу несет целую миску мелких жгучих перчиков и скромный пучок сельдерея, Ван Сяомэй ахнула:
— Ты что, собралась всё это жарить?! Ты хоть выживешь после такого?
— Душа огня просит! — весело отозвалась Юйчжу.
Пока Сяомэй колдовала у плиты, Линь Юйчжу сидела во дворе и беспрестанно чихала. «Черт возьми, ну и вонища едкая!» — думала она, вытирая слезы.
Обновлено: 10.07.2026