**Глава 16. Подношение**
Возможно, автор оригинальной истории слишком благоволил своей любимице — главной героине, — но по сюжету выходило так: когда староста в этот раз забирал чжицинов, руководство Коммуны намекнуло главам нескольких деревень, что до начала осенней жатвы прибудет ещё одна партия молодёжи. Точное количество оставалось загадкой, но каждой деревне предстояло приютить ещё одного-двух человек.
В деревне Шаньшуй имелся лишь один пункт размещения чжицинов. За последние годы сюда приехало немало людей. Поначалу специального жилья для них не было, и молодёжь подселяли прямо в дома к крестьянам. Однако это породило столько дрязг, ссор и бытовых неурядиц, что со временем деревенские наотрез отказались пускать чужаков к себе на постой.
Так и появился нынешний пункт чжицинов.
Лишь благодаря тому, что некоторые из приехавших ранее успели обзавестись семьями и съехать, в общем доме ещё оставались места. Но стоило новой группе переступить порог, как свободное пространство испарилось. Староста пытался донести до руководства Коммуны, что селить людей больше некуда.
В ответ он услышал лишь одну сухую фразу: «Решайте трудности своими силами». Разумеется, Коммуна обещала выделить небольшую субсидию.
Но все прекрасно понимали, что этих копеек не хватит даже на сарай, не то что на полноценный дом. А значит, строительство нового жилья ляжет тяжким бременем на бюджет деревни. От этой мысли староста был готов взорваться на месте.
Деревня Шаньшуй держалась на трёх китах — трёх крупных кланах. По именам верхушки: старосты Чжао Фугуя, капитана производственной бригады Ван Тяньсяна и счетовода Ли Ваншэна — легко читалось это разделение. И, что не менее очевидно, согласия между этими фамилиями не было и в помине.
Чжао Фугуй страдал молча. В других деревнях либо староста, либо капитан забирали всю власть себе, становясь единоличными правителями, чьё слово — закон. А он? Ему приходилось обсуждать каждый шаг с двумя другими, постоянно чувствуя, как они связывают ему руки.
Стоит ли говорить, что трата общинных денег на постройку дома для чжицинов была делом неблагодарным. Староста больше всего боялся, что капитан Ван обвинит его в получении взятки от молодёжи за организацию стройки.
Деревенским же плевать на государственную политику. Для них всё просто: деньги бригады нельзя тратить на чужаков. Сделай он хоть шаг не туда — и окажется виноватым перед всеми.
Чем больше он об этом думал, тем сильнее портилось настроение. Несколько дней подряд старик только и делал, что тяжко вздыхал, сидя дома.
Жена старосты, не выдержав, проворчала:
— Если снова пришлют этих чжицинов, пусть Ван Тяньсян идёт их встречать.
Кто встречает, тот и расселяет. Нельзя же всё вешать на одного старосту! За что этот капитан вообще свой паёк получает?
— Ты думаешь, он дурак? — огрызнулся Чжао Фугуй. — Каждый год на собраниях в Коммуне именно он отдувается. Он выторговывает, сколько зерна нам сдавать в госзаготовки. Если я спихну на него чжицинов, он тут же перебросит на меня все дела с налогами.
— Он капитан, это его прямая обязанность! — не сдавалась старуха.
Каждый год после осенней жатвы в Коммуне проходили собрания, где решалось, сколько каждая деревня должна сдать зерна в следующем году. Иной раз какой-нибудь не слишком сообразительный староста, поддавшись на провокацию, подписывал «боевой приказ», из-за чего крестьянам приходилось весь год затягивать пояса и поминать руководство недобрым словом.
В прошлом году в деревне Шанхэ капитан бригады сгоряча взял на себя непосильные обязательства, и теперь вся деревня голодала. Подобные ловушки расставлялись на каждом собрании. Чжао Фугуй не хотел брать на себя такую ответственность: один неверный шаг — и ты либо враг народа в глазах деревни, либо в немилости у начальства.
Куда ни кинь, всюду клин.
— Да что ты понимаешь! — отрезал староста. — По твоей логике, раз я староста, то чжицины тем более в моем ведении.
Жена осеклась, закатила глаза и замолчала, но про себя всё же проворчала: «Эти чжицины приехали сюда трудодни зарабатывать, почему это не забота капитана?»
Между супругами повисло тягостное молчание. И в этот момент от ворот раздался звонкий девичий голос:
— Простите, староста дома?
Старики одновременно обернулись. У ворот стояла Линь Юйчжу и с любопытством заглядывала во двор. Переглянувшись, супруги недоуменно нахмурились: что этой девчонке понадобилось?
Заметив в руках гостьи какой-то сверток, жена старосты тут же сменила гнев на милость и радушно пригласила её войти.
Деревня Шаньшуй была хоть и многолюдной, но просторной. Дома с большими дворами стояли поодаль друг от друга — не то что тесные городские ряды, где стены словно из бумаги и каждое слово соседа слышно.
Так что Линь Юйчжу могла не опасаться чужих глаз. Сумерки уже сгущались, и в тусклом свете уходящего дня староста не стал приглашать её в дом. В помещении пришлось бы зажигать керосиновую лампу, а масло в этой семье экономили.
Сверток, оставленный на столе во дворе, в такой темноте было не разглядеть. Кто станет заходить в чужой двор, чтобы принюхиваться и приглядываться? А раз со стороны ничего не видно, то никто и не скажет, что староста берет подношения.
Перед отъездом семья Линь тоже проявила заботу. Старший брат купил ей целый цзинь сливочных ирисок «Белый кролик», а вторая сестра, к удивлению Линь Юйчжу, раскошелилась на пакет тростникового сахара. У младшего братишки денег не было, так что он ограничился добрыми пожеланиями.
Выбирая между конфетами и сахаром, Линь Юйчжу решила отдать полпакета сахара. «Белый кролик» — вещь дорогая, но для деревенских это скорее баловство для детей. Сахар же — продукт практичный и ценный, такое подношение не стыдно и уважаемому человеку сделать.
Когда Линь Юйчжу присела на скамью, староста для приличия напустил на себя суровый вид:
— Пришла — и ладно, зачем вещи принесла? Тебе, девчонке, одной в деревне и так несладко, забирай всё обратно, самой пригодится.
Если бы Линь Юйчжу приняла эти слова за чистую монету, она была бы круглой дурой.
— Ну что вы, — с улыбкой ответила она. — Я ведь не просто так пришла, мне ваша помощь нужна!
Староста на мгновение замолчал, а затем серьезно спросил:
— Что за дело? Я человек маленький, в больших вопросах вряд ли подсоблю.
Линь Юйчжу взглянула на небо. Разводить церемонии времени не было: скоро совсем стемнеет, а возвращаться в одиночку через кукурузное поле — удовольствие сомнительное.
— Я хочу построить отдельную кухню при нашем пункте, — прямо заявила она.
— Что?! — Староста едва не подпрыгнул. — Как так? Старые чжицины не дают вам с ними есть? Обижают?
Он ожидал чего угодно, но только не просьбы о стройке. Деньги ей руки жгут, что ли? Кухню она задумала...
Линь Юйчжу, конечно, метила куда выше простой кухни. Кухня была лишь зацепкой, поводом начать разговор. Она вкратце пересказала сегодняшнюю историю с готовкой, подчеркнув, что питаться отдельно — необходимость.
Затем она сделала вид, будто глубоко задумалась, и осторожно спросила:
— Староста, а может, мне лучше построить отдельный домик на заднем дворе? Совсем крохотный, одну комнатку, чтобы и готовить можно было, и жить.
Если память её не обманывала, в оригинальном сюжете Ли Сянвань договорилась со старостой именно о такой постройке.
Много места Линь Юйчжу не требовалось — одной комнаты вполне достаточно. Она планировала пристроить к ней закрытый тамбур-сенки, ширины которого хватило бы как раз на печь. Печь она хотела соединить с «огненной стеной» и каном — так и тепло будет, и запахи еды в жилую зону не пойдут.
В итоге выходила простая схема: открываешь дверь и попадаешь в узкое помещение с плитой — по сути, крохотную кухоньку. Дальше — жилая комната. Общая стена между ними служит обогревателем (пока готовишь — стена раскаляется, идеальная вещь для зимы). К этой стене примыкает кан, а на оставшемся пятачке можно поставить стол и стул.
Вся постройка едва ли займет двадцать квадратных метров. Тесновато, конечно, зато это будет её личное пространство, и стоить оно будет копейки.
Строить хоромы Линь Юйчжу не рискнула бы: староста мог подселить к ней новых чжицинов, а это в её планы не входило. У неё были свои секреты, да и через несколько лет должны восстановить вступительные экзамены в вузы. Она не была гением и за десять лет изрядно подзабыла школьную программу, так что ей требовалось место для спокойной подготовки. Сейчас-то экзаменов нет, и если кто-то увидит, как выпускница школы зубрит учебники, придется выкручиваться и врать. Лишние хлопоты, особенно когда под боком главная героиня.
Собственный домик — идеальный вариант. К тому же за огородом на пункте чжицинов был пустырь. Если немного расширить двор, места хватит. Так она и с коллективом останется, что безопаснее, и в то же время будет сама по себе.
Обновлено: 10.07.2026