Глава 146 — Глава 146. Какая неловкость

**Глава 146. Какая неловкость** С тех пор как Линь Юйчжу очутилась в этом мире, в ней крепло одно удивительное качество — поразительная беззаботность. Стоило Шэнь Боцзюню появиться в поле зрения, как её сердечко начинало трепетать, но едва он исчезал, она тут же о нём забывала. Жизнь текла слишком вальяжно и приятно, чтобы тратить её на пустые вздохи. Ван Сяомэй хоть и отравилась грибами, но вины её в том не было — чистая случайность. Считая, что они всё ещё должны толстяку Ли обед, Юйчжу подумывала пригласить его, но выяснилось, что Ли и Шэнь Боцзюнь по уши завалены работой. Ей было невдомёк: чем это можно так усердно заниматься в разгар новогодних праздников? Немного поразмыслив, она пришла к выводу, что они снова на кого-то охотятся, расставляя свои невидимые сети. Но если Толстяк и Боцзюнь так и не переступили их порог, то Чжан Чэн и Ли Цзыли вместе со своей сестрой Ли Хуаньлэ пожаловали в деревню Шаньшуй сами. Сначала троица направилась к Ван Сяомэй. Они долго стучали в её дверь, но им никто не открывал. Гости замерли в нерешительности, не зная, что делать дальше. В этот момент Ван Сяомэй, услышав стук, вышла из комнаты Ли Сянвань. Увидев нежданных гостей, она искренне обрадовалась и приветливо помахала рукой: — Брат Чжан, Цзыли, Хуаньлэ! Вы пришли! С Новым годом! Чжан Чэн мягко улыбнулся, хотя в его голосе прозвучали шутливые нотки упрёка: — Ждали тебя дома, ждали, да так и не дождались. Пришлось самим навестить такую важную и занятую особу. Чем же ты так поглощена? — Сестрица Сяомэй, с Новым годом! — послушно пролепетала Ли Хуаньлэ. Ван Сяомэй тут же выудила из кармана деньги, чтобы вручить девочке в качестве праздничного подарка «ясуйцянь». Ли Цзыли с нахмуренным лицом попытался остановить сестру, запрещая брать подарок. Видя, как Хуаньлэ обиженно надула губки, Сяомэй со смехом вложила купюры ей в ладошку и шутливо пригрозила Цзыли: — Ты чего это вздумал со мной церемониться? Ли Цзыли промолчал, лишь поджав губы. Когда Ван Сяомэй перевела взгляд на Чжан Чэна, её глаза на миг блеснули. С тех пор как она перестала считать его «своим» человеком, её интуиция обострилась. Государственный ресторан и снабженческий кооператив в городке открывались только после пятого или шестого дня праздников, даже на черном рынке в эти дни царило затишье. Те, кому не нужно было навещать дальнюю родню, обычно отсиживались в своих деревнях, наслаждаясь бездельем. В прежние годы Сяомэй навещала Цзыли только после Праздника фонарей, и брат Чжан никогда ничего не говорил. А теперь вдруг... Глядя на внушительные пакеты и свертки в их руках, Ван Сяомэй почуяла неладное. Ей было не совсем ясно, что задумал брат Чжан, но это не мешало ей пребывать в отличном настроении. — Ха-ха, наконец-то выдалось пару свободных дней на Новый год! Я как раз собиралась заглянуть к вам в городок через пару дней, — непринуждённо отозвалась Ван Сяомэй. Чжан Чэн продолжал улыбаться всё так же ласково, глядя на неё, словно старший брат на любимую сестрёнку. — Ах ты, маленькая лентяйка, — поддразнил он её. Малышка Хуаньлэ переводила взгляд с Ван Сяомэй на Чжан Чэна и хмурилась. Её родной брат спит и видит, как бы свести сестрицу Сяомэй с братом Чэном, но ей самой эта затея казалась сомнительной. Брат Чжан смотрел на Сяомэй точно так же, как на неё саму — без тени того особенного блеска в глазах. Впрочем, взрослые редко обращают внимание на чувства детей. Ван Сяомэй со всем радушием пригласила гостей в свою комнату. На лице Чжан Чэна на мгновение промелькнула тень замешательства, но он тут же взял себя в руки. Линь Юйчжу, сидевшая в комнате Ли Сянвань, услышала, как за стеной хлопают двери, и многозначительно вскинула бровь. Она медленно поднялась и, вальяжно потянувшись, нараспев произнесла: — О, прекрасная дева, предмет вожделения благородного мужа... Вот только вопрос: благороден ли этот муж на самом деле, или это лишь искусная маска? — С этими словами она, качая головой и прицокивая языком, вышла. Чжан Чэн был слишком скрытным и расчетливым человеком, и Линь Юйчжу не собиралась ввязываться в его игры. Лучше держаться от таких подальше, чтобы ненароком не стать пешкой в чужой партии. Как и подозревала Юйчжу, Чжан Чэн пришёл вовсе не к Ван Сяомэй. Она была лишь удобным предлогом. Когда гости вошли и начали выкладывать приношения, Сяомэй смущённо забормотала: — Брат Чжан, ну зачем же вы так? Столько всего принесли... Мне даже неловко принимать такие подарки. Забирайте-ка всё это обратно. После того как она едва не отправилась на тот свет из-за грибов, Сяомэй решила, что в этом году ей лучше не злоупотреблять чужой щедростью. Чжан Чэн замялся. В этот раз Ван Сяомэй вела себя заметно холоднее. Раньше она бы ни за что не стала выставлять подарки за дверь. Перемена в её характере заинтриговала его. Пока он раздумывал, Ли Цзыли не выдержал: — Сяомэй-цзе, бери, не сомневайся! Мы с братом специально это для тебя отложили. Чжан Чэн улыбнулся и поспешил уточнить, исправляя ситуацию: — А еще тут кое-что для чжицина Ли. Как её нога? Ей уже лучше? Он всерьёз опасался, что если не скажет прямо, то Ван Сяомэй решит, будто все эти подношения предназначались только ей одной. В голове Сяомэй мгновенно всё встало на свои места. Она так и знала! Не бывает таких внезапных визитов с горой подарков без веской причины. Значит, вот оно что... А она-то едва не вообразила лишнего. Сердце Сяомэй ёкнуло от облегчения. Слава богу, она вовремя всё поняла, а то вышла бы жуткая неловкость. — Ну, тогда пойдёмте все к Ли Сянвань, — предложила она. Чжан Чэн кивнул и снова подхватил увесистые пакеты. Ван Сяомэй оглянулась на то, что осталось в её комнате, и невольно присвистнула: ей оставили всего две безделушки, а всё остальное добро Чжан Чэн потащил к Ли Сянвань. Если бы она не подготовилась морально, сейчас ей было бы весьма скверно на душе. Так вся компания переместилась в соседнюю комнату. Ли Сянвань уже чувствовала себя гораздо лучше: при ходьбе ещё немного покалывало, но она вполне могла сделать несколько шагов, превозмогая боль. Увидев, как Ван Сяомэй вводит Чжан Чэна, она про себя отметила прозорливость Линь Юйчжу — та видела людей насквозь. Когда Чжан Чэн выставил на стол многочисленные свертки, Ли Сянвань вежливо улыбнулась и холодно произнесла: — Брат Чжан, к чему такая щедрость? Вы ведь нелегко зарабатываете эти деньги. Лучше заберите всё это и отдайте своим родным. Чжан Чэн нахмурился, и его лицо приняло выражение глубокого раскаяния. — Это всё из-за моей оплошности. Я не проверил тропу, и ты угодила в капкан... Эта вина камнем лежит у меня на сердце. Я просто не мог не прийти и не убедиться лично, что с тобой всё в порядке. — Брат Чжан, вы преувеличиваете. Капкан ставили не вы. То, что я в него наступила — лишь моё невезение, и вашей вины здесь нет. Ваше самобичевание заставляет меня чувствовать себя так, будто я капризная девчонка, ищущая повода для ссоры. — Пусть капкан ставил не я, но в лес тебя вёл именно я. Не уберёг, допустил твою травму — значит, виноват, — твердо настаивал Чжан Чэн, глядя на неё с плохо скрываемым сочувствием и нежностью. Ли Цзыли тут же помрачнел. Ван Сяомэй легонько ткнула его в плечо — в последнее время характер парня портился на глазах, он стал невыносимо колючим с окружающими. Ладно бы это был Мутоу, тот всё-таки чужак. Но Ли Сянвань — их подруга, нужно соблюдать приличия. Ли Цзыли под суровым взглядом Сяомэй неохотно смягчился. Ли Сянвань не обратила внимания на их переглядывания, она заново оценивала Чжан Чэна. По идее, их связывали чисто деловые отношения: она поставляла товар, он его реализовывал. В лучшем случае — обычные знакомые. Она и не подозревала, что у Чжан Чэна на неё другие виды. Сянвань уже собиралась поставить его на место парой резких фраз, как дверь распахнулась. В комнату ворвался морозный воздух, превратившийся в густое белое облако пара. На пороге стоял запылённый, покрытый инеем Ли Сянбэй. Он бросился к ней, забыв обо всём на свете. — Ты ранена?! Где? Насколько всё серьезно? — выпалил он, засыпая её вопросами и совершенно не замечая присутствующих. Ли Сянвань на мгновение лишилась дара речи... Ван Сяомэй неловко потерла нос. Ей вдруг показалось, что их всех застукали на месте преступления. Всего минуту назад Чжан Чэн строил из себя галантного кавалера, явно претендуя на сердце Сянвань. И вот, пожалуйста: не успел он продвинуться ни на шаг, как на горизонте возник «бывший». Ну и ситуация... Какая неловкость!