**Глава 121. Это совсем не сложно**
Толстяк Ли внезапно придвинулся к Линь Юйчжу, и на его лице расплылась заговорщицкая, почти вороватая мина. Взгляд Шэнь Боцзюня тут же обдал его арктическим холодом, но оба собеседника были слишком увлечены друг другом, чтобы заметить это безмолвное предупреждение. Можно сказать, Шэнь Боцзюнь метал громы и молнии в пустоту.
— Послушай, сестрёнка, — вкрадчиво начал толстяк Ли, — я ведь всё делаю, как ты советовала. Каждое утро, с самым искренним сердцем... Но почему я ни на грамм не похудел?
Линь Юйчжу замерла с открытым ртом. Она во все глаза смотрела на него, не зная, что и сказать. «Братец Ли, неужели ты и впрямь настолько... простодушен?»
Шэнь Боцзюнь вскинул бровь и с нескрываемым недоверием перевёл взгляд на девушку.
— И это ты его научила?
— Ну... может, сердце было недостаточно искренним? — Линь Юйчжу облизнула пересохшие губы, отчаянно пытаясь сохранить лицо и не брать на себя вину за этот абсурд. — В конце концов, мне так соседка рассказывала...
Шэнь Боцзюнь лишь выразительно промолчал, закатив глаза.
— А может, стоит попробовать старый добрый спорт? — поспешно добавила Линь Юйчжу, чувствуя, что пора завязывать с мистическими советами, пока бедный толстяк окончательно не превратился в сектанта утренних молитв. — Бег, например. Пить больше воды, есть поменьше. Говорят, прогулка после еды — лучший враг жира.
Она решила, что пора давать нормальные рекомендации. Всё-таки толстяк Ли относился к ней по-доброму, и совесть начала подавать голос. Кто бы мог подумать, что в суровые семидесятые, когда вся страна затягивала пояса, она будет обсуждать с кем-то проблему лишнего веса?
— Сестрёнка, ты только Сяомэй об этом не говори, — вздохнул толстяк Ли, понурив голову. — А то, чего доброго, мы и друзьями быть перестанем.
Шэнь Боцзюнь стоял рядом и лишь холодно усмехался про себя. Кто там недавно храбрился, заявляя, что если хочешь завоевать девушку, нужно действовать прямо и решительно?
Толстяку нужно было возвращаться на работу. Загрузив вместе с Шэнь Боцзюнем две корзины угля, он откланялся. Линь Юйчжу потянулась к карману, чтобы отдать свою долю денег, но Шэнь Боцзюнь остановил её жестом.
— Тебя взяли «прицепом», просто для прикрытия, — отрезал он. — Если мы возьмём с тебя деньги, твой братец Ли просто сгорит со стыда. Куда он тогда денет своё лицо?
Линь Юйчжу тут же расцвела в улыбке, польщённая такой заботой.
— Ну, тогда мне несказанно повезло с сестрицей Сяомэй! Спасибо вам огромное, старшие братья.
От этой её сияющей улыбки в душе Шэнь Боцзюня словно пробежала легкая рябь по глади пруда. Он поспешно отвел взгляд, а его пальцы, сжимавшие руль велосипеда, заметно побелели в костяшках.
На заднем багажнике велосипеда, по обе стороны, были приторочены корзины с углем. Путь до деревни Шаньшуй предстоял неблизкий, и они снова пошли пешком, ведя велосипед рядом.
— Тот парень, Чжан Чэн... — как бы невзначай начал Шэнь Боцзюнь, глядя на дорогу перед собой. — Похоже, у него весьма близкие отношения с Ван Сяомэй.
— М-м, — Линь Юйчжу кивнула, — он парень не промах. Водил Сяомэй в горы на охоту, они там прилично заработали. Сяомэй им искренне восхищается, но не думаю, что там есть что-то большее.
Она понимала, что эти двое наверняка в курсе дел Ван Сяомэй на черном рынке, так что скрывать что-то было бессмысленно. А раз уж толстяк Ли решил приударить за подругой, лучше было заранее развеять ненужные подозрения.
Шэнь Боцзюнь принял эту информацию к сведению, задумчиво прищурившись.
Поднялся ветер, и Линь Юйчжу поплотнее запахнула старый шарф на шее. Вещь была древней, нитки кое-где вылезли, и она просто завязала их узлами и прижгла спичкой, чтобы не распускались дальше. В итоге в шарфе зияли отчетливые дыры. Впрочем, в это время почти все ходили в заплатах, так что дырявый шарф её ничуть не смущал.
Шэнь Боцзюнь мельком взглянул на её шею. Он ничего не сказал, но в его памяти эта деталь отпечаталась четко. Внезапно он негромко рассмеялся. Линь Юйчжу недоуменно уставилась на него: чего это он вдруг, ни с того ни с сего?
— Та история с похудением... — Шэнь Боцзюнь посмотрел на неё с лукавством. — Ты ведь тогда просто хотела выудить из него информацию, верно?
Линь Юйчжу на мгновение замешкалась. Честно говоря, не совсем... Ну, может, самую малость. Главным мотивом было то, что толстяк когда-то назвал её коротышкой. Но признаваться в этом она не собиралась.
— Вовсе я его не дурила! — Линь Юйчжу выдала порцию вдохновенной лжи с самым серьезным видом. — Моя соседка, пышная сестрица, именно так мне и рассказывала. Ну посуди сам, разве можно нарочно выдумать такую нелепицу? Для этого же какая фантазия нужна!
Шэнь Боцзюнь лишь покачал головой, глядя вперед. Ладно, пусть будет так, как она говорит.
Они обменивались короткими фразами, пока не показались окраины деревни Шаньшуй. Там Шэнь Боцзюнь внезапно остановился. На его лице читалось странное выражение, будто он мучительно подбирал слова. Линь Юйчжу замерла в ожидании. «Чего это он замялся? Прямо как перед признанием в любви... Ой, да что это мне в голову лезет?» — она мысленно дала себе пощечину за излишнее самолюбие.
— Ван Сяомэй и Ли Сянвань... они ведь частые гости на черном рынке, — его голос звучал мягко, но в нём слышалась скрытая тревога. — Ты ведь тоже... да?
Линь Юйчжу вздрогнула. Признаться или отнекиваться?
— Я не к тому, чтобы тебя упрекнуть, — Шэнь Боцзюнь негромко кашлянул. — Просто... для девушки это очень опасное место.
— Брат Шэнь, я лишь изредка заглядываю в город погулять, — Линь Юйчжу ответила максимально обтекаемо. — По черным рынкам я не слоняюсь.
Она не знала, поверил ли он ей, но он просто молча двинулся дальше. Некоторое время они шли в тишине. Шэнь Боцзюнь думал о том, что эта девчонка умудрилась сбежать от грабителей, а значит, голова у неё на плечах есть. Но от этого было не легче — современные девушки, кажется, совершенно не желали слушать добрых советов. Если бы толстяк не проговорился ему вчера про дела Ван Сяомэй, он бы и не подумал, что эти чжицины такие отчаянные.
Когда уголь был благополучно перекочеван в её хижину, Шэнь Боцзюнь всё же не выдержал:
— Если понадобятся деньги — просто скажи мне. На черный рынок лучше не ходи. Пообещай.
— Поняла, брат Шэнь! — Линь Юйчжу хихикнула, и её беззаботный тон заставил его сердце сжаться от беспокойства.
«Эта девчонка...» — вздохнул он про себя. Линь Юйчжу же была совершенно спокойна: пока нет прямых улик, никакая милиция ей не страшна.
Вернувшись в городок, Шэнь Боцзюнь сначала хотел найти толстяка, но, передумав, свернул к снабженческому кооперативу. Там у него был знакомый мелкий начальник. Вышел он оттуда уже с туго набитой сумкой, из которой выглядывали мотки ярко-красной шерсти.
Вскочив на велосипед, он погнал домой. Когда толстяк Ли вернулся с работы, он застал картину, от которой у него едва не отвисла челюсть: Шэнь Боцзюнь сидел на кане и сосредоточенно... вязал шарф.
— Брат, ты... в тебя что, бес вселился? — пробормотал толстяк, хлопая глазами.
— Мне нравится чем-то занимать руки, когда я о чем-то думаю, — холодно бросил Шэнь Боцзюнь, даже не взглянув на него.
— Ого... — Толстяк Ли подошел ближе, разглядывая ровные петли. — И давно ты умеешь это делать?
— Это совсем не сложно, — отрезал Шэнь. В детстве, по глупости, он упросил мать научить его, а потом... впрочем, это было неважно.
Шэнь Боцзюнь бросил толстяку пару красных клубков.
— Давай, берись тоже. Если хочешь завоевать девушку, нужно как-то проявлять себя. Раз уж фигурой не вышел, бери талантами.
Толстяк Ли замер в замешательстве. «Неужели это сработает?» — пронеслось в его голове, но он послушно принялся повторять движения за Шэнь Боцзюнем. Пальцы у него были пухлыми, но, на удивление, ловкими — уже через некоторое время у него начало получаться нечто вразумительное.
Будучи натурой по-своему утонченной, толстяк заметил, что первые ряды вышли неровными, и безжалостно распустил их, чтобы начать заново. Провозившись так какое-то время, он вдруг замер и подозрительно прищурился на друга:
— Слушай, брат... А ты-то свой шарф кому вяжешь?
Шэнь Боцзюнь на мгновение замер, его спицы перестали стучать.
— Если ты подаришь шарф только одной Сяомэй, это будет слишком очевидно, — сухо ответил он. — Поэтому мой шарф ты подаришь сестрёнке Линь. Скажешь, что это твоя мать связала — мол, две штуки сделала, вот и решил угостить.
Толстяк Ли расплылся в лукавой ухмылке.
— О-о-о... Брат, а не кажется ли мне, что ты к нашей сестрёнке Линь неровно дышишь?
Обновлено: 10.07.2026