Всю первую половину дня у Цзян Няня гудело в голове.
Что за дела?
Девушка?
Слова Сюй Цяньцянь, сказанные утром, до сих пор отдавались эхом в ушах: «Её настоящее имя по паспорту — Чжоу Хайфэй, но так как скоро экзамены, она не стала его менять. Обычно все зовут её просто Хайфэй».
Твою ж мать, Чжоу Хайфэй — девушка?
Неудивительно, что она ни в школе, ни в университете не проявляла своих чувств. И что тут скажешь? Слов нет.
Хотя, если вдуматься, всё было логично.
Цзян Нянь хорошо знал Сюй Цяньцянь — с её ориентацией точно всё было в порядке. Да что там какой-то успешный карьерист, тут бы и президент компании обломался. Это факт.
Система-то рассчитана на другого меня — на того, кем я стану в будущем. На тридцативосьмилетнего лузера, который, потерпев полный крах, только-только пытается встать на ноги и конкурировать с успешным человеком.
К тому же и награда такая низкая — всего пять тысяч юаней.
Во время большой перемены после второго урока Цзян Нянь прошёлся мимо класса Сюй Цяньцянь и, убедившись, что учителя нет, прямиком зашёл внутрь. Вообще-то, шастать по чужим классам было запрещено, но для наглецов правила не писаны.
К тому же Сюй Цяньцянь была одной из лучших в олимпиадном классе, да ещё и красавицей. Ни один староста в здравом уме не выскочил бы с криком: «Посторонним вход воспрещён!»
— Эй, Цяньцянь, твой друг детства пришёл.
— Отвали!
Подружки Сюй Цяньцянь тут же начали подшучивать над ней, и в классе поднялся весёлый гвалт. Это было типичное развлечение для старшеклассниц: ткнуть пальцем в какого-нибудь парня и зашипеть подружке на ухо: «Твой муж, твой муж!»
Но это была не молодёжная дорама, так что никто не нёс чушь вроде «О, это же наш школьный красавчик!». Наоборот, прозвище «муж» в таких ситуациях редко бывало почётным.
Сюй Цяньцянь покраснела и легонько шлёпнула свою соседку по парте.
— Не болтай глупостей.
Цзян Няню же было всё равно. Он спокойно прошёл вглубь класса, сначала заговорил с соседкой Сюй Цяньцянь и парой фраз заставил девушку расцвести.
Один из немногих плюсов тусовок — умение находить общий язык с людьми.
Правда, толку от этого было мало. Кроме соседки Сюй Цяньцянь, никому не было дела до парня из обычного класса.
Дело было не в какой-то дискриминации, просто в школе всё решали либо оценки, либо деньги родителей. Если у тебя было что-то одно на высоком уровне, ты пользовался популярностью.
— Ты чего пришёл?
— А, да, хотел спросить по математике, вот это... — Цзян Нянь нацарапал условие задачи на её черновике. Если он чего-то не понимал в математике, то не понимал намертво, оставалось только спрашивать.
Сюй Цяньцянь убрала волосы за ухо и, наклонившись, взглянула на листок.
— А, это решается через...
Её соседка, Сун Сиюнь, во все глаза смотрела то на симпатичного Цзян Няня, то на Сюй Цяньцянь, и уголки её губ сами собой поползли вверх.
Под конец Цзян Нянь как бы невзначай бросил ещё один вопрос:
— А кто из них Чжоу Хайфэй?
Брови Сюй Цяньцянь едва заметно дёрнулись, но она всё же тихо ответила:
— В третьем ряду, пятая парта у стены. Та, что в очках. Только не пялься на неё, Цзян Нянь, ты что, дурак?
Цзян Нянь лишь мельком взглянул в ту сторону. Девушка в очках, худенькая, сидела, низко склонившись над тетрадью. Волосы закрывали половину лица, так что разглядеть её было трудно.
Словно что-то почувствовав, девушка тоже подняла голову. Их взгляды на мгновение встретились. У неё было самое обычное лицо. Она тут же как ни в чём не бывало снова опустила глаза.
Когда Цзян Нянь ушёл, Сун Сиюнь ткнула соседку в бок.
— Эй, Цяньцянь, вы и правда с детства вместе?
— Вроде того.
— Я слышала, когда поэт Ли Бо женился на своей подруге детства, он в брачную ночь даже не обернулся — наверное, было слишком неловко, — затараторила Сун Сиюнь, заставив Сюй Цяньцянь залиться краской.
— Ты о чём вообще?!
— О Ли Бо, конечно, — невинно ответила Сун Сиюнь, но в глазах у неё плясали смешинки. — А что такое? Ты о ком подумала? Неужели о себе...
— Да пошла ты, Сун Сиюнь!
Цзян Нянь вернулся в свой класс. Что делать с заданием системы, он пока не придумал. Та девушка даже ни разу не заговорила с Сюй Цяньцянь, как тут можно было что-то предпринять?
Самый простой способ — сделать так, чтобы Сюй Цяньцянь стала «занята», причём сделать этот статус «видимым только для одного пользователя» (для Чжоу Хайфэй).
Но это, как говорится, были лишь влажные мечты.
Пока что оставалось только наблюдать.
Следующие три дня Цзян Нянь усердно налегал на математику.
Завтра должен был состояться первый в выпускном классе пробный экзамен. По сравнению с пятью тысячами от системы, он был куда важнее.
Цзян Нянь не хотел оставаться в этом классе. Первый пробный экзамен давал шанс на перевод. По негласному правилу, лучшие ученики из слабых классов менялись местами с худшими из сильных.
Почему он не занимался физикой? Скажем так: если составитель задач по физике решал немного поиздеваться, в классе тут же появлялась куча «талантов», набравших меньше десяти баллов. Его же результат по физике был не так уж плох — около шестидесяти баллов, так что тратить на неё время не было смысла.
— Цзян Нянь, ты чего это за учёбу взялся? — Лэ Чжи с самодовольным видом подошёл и сел напротив, расплывшись в ухмылке, понятной любому парню. — Что, кто-то обидел?
Цзян Нянь поднял голову, размышляя, что бы такое ответить. Не скажешь же: «Хочу держаться подальше от вас, придурков».
— Да так, ничего особенного. Учу для развлечения.
— Да ладно заливать. Это типичное поведение после того, как тебя бросили, — Лэ Чжи, худой, как жердь, проскрипел своим противным фальцетом, напоминавшим какого-то персонажа из дурацкого мультика. — Всё ещё дуешься из-за того случая?
Цзян Нянь улыбался и спрашивал, о каком случае идёт речь, а про себя материл их всех по матушке.
— Да все же просто шутили. Найди момент, поговорите, и всё наладится, — Лэ Чжи закинул ногу на ногу и усмехнулся. — Без тебя как-то непривычно. Слушай, послезавтра, после экзамена, Чжоу Юйтин предлагает пойти на шашлыки. Пойдёшь?
Цзян Нянь, не поднимая головы, отрезал:
— Нет.
Поняв, что ловить нечего, Лэ Чжи ушёл.
Цзян Нянь сидел за партой, снова и снова сжимая ручку в руке. Он вдруг вспомнил прошлое и подумал, каким же он был идиотом, раз связался с этой компанией.
Вся их суть сводилась к дешёвым понтам. В одну секунду они могли поливать кого-то грязью, а в следующую — если кто-то из добрых побуждений поинтересуется, что у них стряслось, — тут же скорчить рожу и холодно отвернуться.
Они даже гордились этой своей манерой «внезапной холодности». Окружённые подхалимами, они считали себя невероятно крутыми. Их так и распирало от чувства собственного превосходства, и на всех остальных они смотрели свысока.
В общем, полные кретины. И если водиться с такими, рано или поздно сам станешь кретином.
Глубоко вздохнув, Цзян Нянь снова погрузился в учёбу.
На следующий день настал черёд пробного экзамена.
Младшие классы на выходные распустили, и их кабинеты стали аудиториями для выпускников. Поскольку от результатов зависело распределение по классам, школа отнеслась к экзамену со всей серьёзностью. Наблюдение было строжайшим.
Цзян Нянь с пеналом в руке заранее нашёл свою аудиторию.
Организация полностью копировала настоящий выпускной экзамен. Первым был китайский язык. Парты стояли на большом расстоянии друг от друга. Перед ним сидела тихая девушка в летней школьной форме с тонкими белыми руками.
Когда она обернулась, чтобы передать ему лист с заданиями, он увидел миловидное лицо со спокойными чертами. Джинсы и белая школьная блузка выгодно подчёркивали белизну её кожи.
Когда она передавала бланк для ответов, две прядки чёлки, тонкие, как кончики кисти для каллиграфии, упали ей на щёки. Казалось, они разрезали душную летнюю атмосферу, создавая вокруг неё островок прохлады и отчуждённости.
Обновлено: 23.01.2026