Глава 4 — Глава 3. Рождение Хищника.

Антейку затих. Посетители разошлись. Запах кофе выветрился, остался другой — густой, живой, подземный. Голод ворочался внутри, но маска держалась. Йошимура вытирал стойку. Тоука считала выручку. Он мыл посуду — первая смена прошла ровно. Никто не заметил чужака в теле Канэки. — Канэки-кун, — Йошимура подошёл тихо. — Завтра с утра. Подработка начнётся. Не опаздывай. Он кивнул. Информация принята. — Приду. Йошимура улыбнулся. Тоука фыркнула, не поднимая глаз: — Только чашки не бей, как в прошлый раз. Тоука не знала, что "прошлый раз" был не его. Он промолчал. Первый день — разведка завершена. Йошимура закрыл дверь. Щёлк замка. Ночь. 2:13. Голод стал невыносимым. Тело горело изнутри. Швы на животе натянулись до боли. Под кожей шевелились — медленно, целенаправленно, как черви под бинтами. Каждый вдох давался с усилием. Зубы сводило. Во рту текла слюна — густая, металлическая. Мир сузился до запахов крови за стенами. "Нельзя в кафе. Нельзя к людям." Куртка Канэки сидела тесно. Он выскользнул через чёрный ход, цепляясь за стены. Ноги дрожали. Колени подкашивались. Переулок. Мусорные баки переполнены. Крысы шмыгали в гниль. Рядом — свежая кровь, разорванный мусорный мешок, куски мяса. Не человеческие. Гниющие внутренности свисают с арматуры. Кишки блестят в луже крови под фонарём. Запах свежей резни и гнили душит. Кто-то жрал здесь недавно. Нерасторопно. Оставил объедки. Тень впереди. Лысый. Широкие плечи, шрамы на черепе. Запах гнили и крови ударил в лицо. Глаза почернели — кагуган. Из спины вылезли два толстых ринкаку — крючковатые, покрытые засохшей кровью и кусками мяса. — Новенький? — голос хриплый, как наждачка. — В 20м районе мясо делим. Антейку своё забрал — отдай. Запах Антейку на куртке. Территория. Ошибка чужого гуля. Бой начался без слов. Два щупальца хлестнули сразу. Первое разорвало плечо до кости — кровь хлынула фонтаном. Второе врезалось в рёбра — хруст, воздух вышибло из лёгких. Он рухнул на колени в лужу крови чужих жертв. Регенерация работала медленно — тело голодное, слабое. Мир поплыл красным. Щёлк… щёлк…< *Палата. Ночь. Соседка по палате задыхается. Три месяца прогноза. Вчера — неделю. Завтра — конец. Он считает её хрипы. "Шестая. Статистика."* Щёлк… щёлк…< Уворот на рефлексах. Кулак в солнечное сплетение. Хрип. Лысый пошатнулся — на полсекунды. Его ринкаку рвануло из бинтов — тонкое, одно, дрожащее. Слабое против двух. Первый удар — мимо. Второе щупальце лысого пробило живот. Кишки полезли наружу, смешались с гнилью мусора. Боль ослепила. Ноги подкосились. "Слабак", — ухмылка чужого. Кулак летит в голову. Он поймал запястье. Перелом. Щелчок кости. Крик. Своё щупальце в горло. Хрип. Рвёт трахею. Кровь хлещет фонтаном на лицо. Лысый дёрнулся. Второе щупальце пробило спину — позвоночник треснул. Он упал лицом в кишки мусорного мешка. Голод взял контроль. Зубы рвут мясо шеи. Кровь заливает рот. Печень. Сердце — ещё тёплое, бьющееся. Вкусно. Настоящее. Регенерация ожила. Кишки втянулись. Рёбра срослись. Сила вернулась. Глаза горели — кагуган. Труп лысого лежал в грязи мусора. Кишки смешались с кишками жертв. Тишина. Тоука разведывала территорию. Её район. Ночь. Переулок впереди вонял смертью. Шаги. Мокрые. Тяжёлые. Из‑за угла вышел он. Кровь текла с подбородка. Куртка в клочьях кишок. Руки блестят от крови до локтей. Один глаз черный. Кагуне. Щупальце ещё шевелилось под разорванными бинтами. Лицо — другое. Взгляд хищника. Тоука замерла. — Где был? — голос дрогнул. — Охотился, — он прошёл мимо, не останавливаясь. Голос ровный. Холодный. Тоука шагнула ближе. Понюхала рукав. Лицо побледнело. — Ты ел... гуля?! Он остановился. Повернулся. Кагуне смотрел сквозь неё. — Да. Теперь знают — 20й район под охраной. Тоука Опешила. Она ожидала такого от Канеки. — Иди мойся. Завтра подработка. Дед ждёт. Утро пришло другим. Не серым. Золотым. Он проснулся без боли. Впервые за десятилетия. Тело гудело — не от слабости, от силы. Мышцы плотные, как стальные тросы. Сердце билось ровно, мощно. Каждый вдох — лёгкие полные, без хрипа. Зрение острое — видел пылинки в луче солнца через шторы. >Щёлк… щёлк…< *Палата. Утро. Тело — студень. Ноги не держат. Сердце колотится — аритмия. Медсестра: "Сегодня лучше?" Он молчит. Знает: завтра хуже.* Щёлк… щёлк…< Сравнение разило. Тогда — умирающий инвалид. Сейчас — хищник. Руки тяжёлые, сильные. Пальцы сжимаются — ногти впиваются в ладонь. Кровь течёт. Регенерация шипит — рана затягивается за секунды. Он встал. Зеркало. Лицо Канэки, но глаза другие. Не больные. Не усталые. Живые. Кагуне дремлет внутри. Пошёл к кафе — походка ровная, пружинящая. Король территории. Запахи Токио изменились. Не хаос. Система. Люди — добыча (не трогать). Гули — конкуренты (уничтожить). Антейку — база (защищать). Улыбка сама легла на губы. Впервые настоящая. Впервые — лучше, чем когда-либо. Десять лет агонии сменились мощью. Он упивался каждым шагом, каждым вдохом, каждой клеткой, кричащей: ЖИВ.