После нескольких дней, которые, как сказал бы Миша, "длились дольше, чем жизнь черепахи на пенсии", отряд добрался до границ Леса Уныния. Это место выглядело так, будто сама природа решила отпраздновать День Печали, и, судя по всему, празднование затянулось. Деревья, словно скрученные в позе йога-неудачника, были кривыми и тонкими, а листья на них — жухлыми и серыми, как настроение у бухгалтера в конце месяца. Воздух, вместо того чтобы бодрить, наваливался на плечи, как долги по кредиту, и тишина, царившая здесь, была такой, что слышно было даже, как у мухи затекают ноги.
– Ну и местечко, – пробормотал Миша, осматривая лес. – Такое ощущение, что здесь даже комары с депрессией.
– Да уж, – согласилась Амелия, обняв себя за плечи. – Мне кажется, даже мой любимый зайчик загрустил бы в таком месте.
– Зайчик? – удивился Гром. – У тебя есть любимый зайчик? Может, ему тоже нужно гномье пиво, чтоб развеселится?
– Нет, Гром, – вздохнула Амелия. – Он игрушечный. Но он тоже грустный, когда я грущу.
– Так, хватит грустить! – крикнул Миша. – Мы же пришли сюда победить печаль, а не устраивать тут унылую вечеринку.
– Но, Миша, – сказал Элрон, проведя рукой по воздуху. – Здесь, действительно, тяжело дышать. Кажется, что вся надежда уходит из нас.
– Надежда? – усмехнулся Миша. – Надежда, это как утренняя зарядка. Вроде бы и хочется, а вроде бы и лень. Но если ее не делать, то, знаете ли, будете как эти деревья – кривыми и унылыми.
Он вдохнул полной грудью, надув щеки, и сделал вид, что набирает в себя побольше хорошего настроения. Затем с выдохом он выпустил небольшую струю гномьего пива, от чего вокруг него появились маленькие светящиеся цветы.
– Вот так, – сказал Миша. – Почувствовали прилив бодрости?
– Ну, немного полегче стало, – сказала Амелия, с любопытством рассматривая цветы. – Но все равно, здесь как-то не по себе.
– Не по себе, это когда ты в джинсы не влезаешь, – заявил Миша. – А здесь всего лишь лес. Главное, чтоб мухоморов не было, а то еще привидится всякое.
Они углубились в чащу, и сразу же на них накатила волна тоски. Казалось, что все хорошее и светлое, что было в их сердцах, начало медленно угасать. Смех застревал в горле, словно по нему проехал трактор, а надежда становилась такой же призрачной, как зарплата в конце месяца.
– Эй, Миша, – пробормотал Гром, его голос звучал как-то тихо и неуверенно. – Может, нам лучше вернуться?
– Вернуться? – удивленно спросил Миша. – Как-то не по-мужски. Вернутся, это как сказать пирогу, что ты его не хочешь!
– Но здесь, и правда, тяжело, – сказал Элрон, прижав руки к груди. – Я чувствую, как все мои силы иссякают.
– Силы? – воскликнул Миша. – Силы, это как наглость! Надо их использовать, пока они есть!
Именно в этот момент на их пути возникли ловушки, замаскированные под опавшие листья. Но это были не простые ловушки, а магические, созданные самим Малахитом. Они вызывали не боль, а глубочайшее чувство отчаяния, заставляя их терять волю и желание двигаться дальше.
Амелия случайно наступила на одну из ловушек и тут же начала плакать, вспоминая все свои неудачи в жизни.
– Ой, что со мной? – всхлипнула она. – Почему я такая невезучая? Почему у меня все не получается?
– Амелия, это всего лишь ловушка, – сказал Миша. – Ты не невезучая, ты просто попала в капкан, как бедный кролик.
Он начал плескать гномьим пивом на ловушку, и она тут же исчезла.
– Вот так, – сказал Миша. – Главное не поддаваться унынию. Уныние, это как невкусный суп. Надо его просто вылить и приготовить что-то повкуснее.
– Но как нам обойти остальные ловушки? – спросил Гром.
– А вот это мы придумаем, – сказал Миша, почесывая затылок. – Главное не унывать и помнить, что даже в самом мрачном лесу есть место для шутки. А если нет шутки, то всегда есть гномье пиво!
И они продолжили свой путь, стараясь не наступать на ловушки, и отпугивая печаль шутками и гномьим пивом, потому что, как говорил Миша, "смех – это как мощный вентилятор, который проветривает даже самые мрачные места".
Обновлено: 16.02.2026