Тайный мир шаманов и духов. Главный храм Учения Преисподней.
В отличие от остальных уголков тайного мира, главный храм располагал целой армией посланников мёртвых, которые зачищали округу от шаманских призраков. За века здесь выросла целая крепость — настоящий город.
Его звали Город Безвинно Погибших.
В самом сердце громадного города — исполинская статуя божества, пронзающая облака.
Почти восемьдесят процентов всех обитателей тайного мира стеклись сюда, в Город Безвинно Погибших. И каждый миг перед их глазами стояла эта статуя — колоссальная, непомерная, упирающаяся макушкой в небо.
Лик статуи принадлежал Праотцу Преисподней. А у её подножия раскинулся пышный дворцовый зал, сверкающий золотом и нефритом, — место затворничества восьми старейшин Учения. В Учении Преисподней не было главы секты. Только Праотец, и больше никого. Потому все дела решались советом восьми старейшин.
В обычное время дежурил лишь один из них. Остальные семеро спали.
Иначе было нельзя. Система Учения Преисподней строилась на принципе «кормить призраков собственным телом» — а значит, срок жизни каждого адепта был до смешного короток. Без принудительного сна обратный удар шаманских призраков пожрал бы их за считаные годы.
Но сейчас шестеро из восьми уже пробудились.
Первый старейшина, Белый Бессмертный вестник, восседал на главном месте. Моложавое лицо, белые одежды, высокая худая фигура — и жуткая, неподвижная улыбка, словно нарисованная на маске покойника.
— Статуя Праотца уничтожена. Дело нешуточное.
— Перед самым разрушением пришёл указ Праотца: найти того, кто это сделал. Любой ценой. Потому я и разбудил вас, братья.
Белый Бессмертный вестник скользнул взглядом по двум пустующим креслам и нахмурился:
— Где братья Судьи?
Поднялся здоровенный детина в полных доспехах — на одном оплечье крепилась бычья голова.
— Они только что вернулись на свои места. Пробуждение требует времени.
Белый Бессмертный вестник кивнул:
— Ладно. Спешить некуда.
Не успел он договорить, как с места вскочил черноодеждый даос — широкий, грузный, со свирепой рожей.
— К чему ждать? — рыкнул он.
— По нашим летописям, снаружи сильных хватает, но те, кто на уровне Праотца, войти сюда не посмеют. А те, кто слабее, — в лучшем случае нам ровня. Вот как те чужаки, что недавно вломились в храм и назвались учениками Врат Божественной Воинственности. И что? Ничего особенного.
— Нечего тут рассиживаться. Выступим сами.
— Тем более что Дневной и Ночной Дозорные уже на местах. Весь тайный мир — как на ладони. Пусть этот чужак хоть в землю зароется — от нас не уйдёт.
— Братец прав.
Говоривший — красивый юноша с третьим глазом во лбу. Он усмехнулся:
— Какой-то дикий шарлатан из внешнего мира — что он нам сделает?
Восемь старейшин Учения Преисподней. До возведения в сан у каждого было собственное имя, но после — только титул, по имени призрака в красном, которым они повелевали. Чёрный и Белый Бессмертные вестники. Гражданский и Военный Судьи. Бычья Голова и Конская Морда. Дневной и Ночной Дозорные. У каждого — свои жуткие таланты.
Трёхглазый юноша был Дневным Дозорным.
Его шаманский призрак — третий глаз меж бровей, золотисто-жёлтый, формой подобный солнцу. Стоило его открыть — и всё зримое в тайном мире лежало перед ним как на блюде.
Ночной Дозорный был его полной противоположностью — он видел всё сокрытое.
Вместе они не оставляли в тайном мире ни единого слепого пятна. Всё, что здесь происходило, для Учения Преисподней было яснее линий на собственной ладони.
Очевидно, восемь старейшин негласно делились на два лагеря.
Белый Бессмертный вестник, Бычья Голова и Конская Морда стояли за осторожность — дождаться, пока все восемь соберутся, и только тогда искать того, кто уничтожил статую Праотца.
Чёрный Бессмертный вестник и оба Дозорных рвались в бой, уверенные, что пришельцы из внешнего мира — ничего особенного, справятся и сами.
— Братец торопится.
Первый старейшина покачал головой. Улыбка на его лице не дрогнула.
— Дело не в разбитой статуе и не в потерянном лице.
— Тот, кто уничтожил статую Праотца, связан с нашим великим замыслом.
— Вы все знаете: здесь неплохо, но всё же — клетка. Хотим жить дольше, хотим пойти выше — придётся выбраться наружу.
— О?
Чёрный Бессмертный вестник прищурился, и в голосе его зазвенело недоверие:
— Братец хочет сказать, этот человек поможет нам выбраться? Невозможно. Небесный Меч — кто его сломает?
При этих словах остальные старейшины не скрыли страха. «Небесный Меч» — та самая Меч-Ци Золотой Пилюли, висящая над тайным миром шаманов и духов. За тысячу лет она стала кошмаром для каждого живого существа внутри. Никто даже в мыслях не дерзал бросить ей вызов.
— То, что мы не можем, — не значит, что снаружи некому.
Белый Бессмертный вестник тихо усмехнулся:
— У Праотца давно есть план. Нужно лишь захватить этого человека — и мы обратим его силу против Небесного Меча.
Слова его звучали непреклонно. Уверенность — абсолютная.
Чёрный Бессмертный вестник и остальные ещё сомневались, но раз Белый прямо сказал, что таков замысел самого Праотца, — спорить не стали.
И тут в зале всколыхнулись ещё две ауры Ци.
На пустовавших креслах проступили призрачные, ещё не до конца материализовавшиеся силуэты. Один — с кистью и книгой в руках, другой — с парящим зеркалом над головой. Последние двое старейшин.
— Судьи тоже пробудились!
Белый Бессмертный вестник расхохотался:
— Отлично. Дневной и Ночной Дозорные — найдите цель. Как только засечёте, Бычья Голова и Конская Морда доставят нас на место.
Оба Дозорных кивнули и одновременно раскрыли свои чудесные глаза.
Секунда.
И оба замерли.
— Братья? — Белый Бессмертный вестник нахмурился. — Неужели он так искусно прячется, что вы не можете найти след?
— Нет.
На лицах обоих Дозорных застыло потрясение. Потом Дневной Дозорный заговорил — медленно, словно не верил собственным словам:
— Он не прячется. Он стоит у стен Города Безвинно Погибших.
За стенами Города Безвинно Погибших истинное тело Лю Яна стояло, заложив руку за спину, сжимая Знамя Мириад Духов.
«Тот, кто лёг спать рядом — не давай ему храпеть».
Раз уж он решил превратить тайный мир шаманов и духов в собственную опорную базу, терпеть Учение Преисподней под боком Лю Ян не собирался.
К тому же ему хотелось встретиться с тем, кто стоял за Учением, — старым мастером Пути шаманов и духов.
«Для начала — поздороваемся».
Мысль шевельнулась — и за его затылком вспыхнул круглый нимб, чистый и прозрачный, как зеркало. Ранг бытия Похищения Святого — взгляд сверху вниз, накрывший весь город.
Почти одновременно каждый адепт Учения Преисподней почуял неладное.
Но никто не понял, что происходит. Они лишь видели, как шаманские призраки внутри их тел вдруг взбесились — забились, заметались, издавая нечеловеческий визг.
Следующий миг.
— Великий Метод Захвата Формы Сокровенного Инь.
Лю Ян рассёк воздух двумя пальцами. Нимб, вместивший целый город, беззвучно раскололся — и волна проклятия-убийства хлынула во все стороны.
Хрусть. Хрусть. Хрусть.
Без предупреждения. Без знамений. Простые люди в Городе Безвинно Погибших — ни царапины. Но культиваторы вдруг побелели от ужаса и схватились за горло.
На шеях — тонкие трещины.
А потом — кровь. Потоками.
Бум!
Бесчисленные головы ударились о камень одновременно, слившись в единый оглушительный гул, прокатившийся из конца в конец города.
В тот же миг сотни шаманских призраков, лишившись хозяев, рванулись вверх — но словно притянутые незримой силой, ринулись к Лю Яну за стенами. А тот расправил Знамя Мириад Духов и принялся глотать — жадно, не разбирая, как кит, цедящий океан. Меньше чем за час — несколько сотен, а то и тысяча призраков исчезли в знамени.
— НАГЛЕЦ!!!
Только тогда из центра Города Безвинно Погибших взмыли восемь лучей света — алых, как свежая кровь. В каждом луче — старейшина Учения Преисподней, и каждый — на грани безумия от ярости.
Мёртвые адепты их не волновали.
Но то, что Лю Ян забирал призраков, — это ударило в самый корень. Каждый шаманский призрак для Учения был на вес золота. Вот это — настоящий подкоп. Вырывание основ.
Белый Бессмертный вестник шагнул вперёд:
— Так это ты уничтожил статую нашего Праотца, вор?
Лю Ян не удостоил его ответом. Он окинул взглядом окрестности, словно прислушиваясь к чему-то, — и перевёл глаза на исполинскую статую в центре города.
«Вот ты где».
В следующий миг его фигура исчезла.
— Что?!
Восемь старейшин побелели. Головы дёрнулись — по сторонам, вниз, вверх, — пока наконец не уставились на вершину колоссальной статуи.
Лю Ян сидел на голове Праотца, скрестив ноги. Смотрел вниз, прямо в каменное лицо. Чуть улыбнулся.
— Я принял приглашение. Где же вы, старший?
Обновлено: 09.04.2026