Глава 122 — Глава 121. Зачем же сопротивляться, друг мой?

Когда Лю Ян явил себя, его исполинская, тяжёлая как горный хребет сила обрушилась на округу — и если Гуанхай побледнел, то Гуанмин, сражавшийся неподалёку, откровенно перекосился от ужаса. А затем посмотрел на своего противника. Цинь Тяньхэ. Может, сердца их бились в такт, а может — достойные просто чуют достойных. Пока Чистая Земля и Секта Изначальной Святости рвали друг друга насмерть, эти двое вели собственный яростный поединок. И в тот миг, когда Лю Ян появился, Гуанмин и Цинь Тяньхэ переглянулись — и с молчаливым, почти нежным взаимопониманием начали оттягивать свой бой подальше. Что до воплей Гуанхая о помощи — Гуанмин сделал вид, что оглох. Он уже увидел, как Лю Ян достал то самое знамя. Остальные буддийские воины, впрочем, приказу Гуанхая подчинились. Семь ваджрных тел развернулись и рванули обратно — на выручку. Но почти в тот же миг Лю Ян качнул Знамя Мириад Духов, и из полотнища один за другим выплыли призрачные силуэты. — Убейте их всех. Приказ прозвучал буднично, словно речь шла о списке покупок. Лишь после этого Лю Ян обернулся к Гуанхаю — и увидел, что тот сжимает в руке талисман. Талисман Единого Сердца и Связанных Судеб. Это драгоценное сокровище плодоносного ранга из Чистой Земли позволяло мгновенно призвать отмеченного человека к себе. Гуанхай только что попытался перенести сюда Восемь разрядов буддийского воинства. И потерпел неудачу. В следующий миг он огляделся — и обнаружил, что мир вокруг неузнаваемо изменился. Нутро духовного сокровища сменилось кристально чистым горным пейзажем. Диаграмма Застывшей Бездны. Дар Истинного Человека Чунгуана, формационное сокровище плодоносного ранга Истинной Государыни Чистого Инея и Летучего Снега, способное запечатать пространство. Лю Ян развернул его ещё в момент своего появления. С той секунды, как Лю Ян его обнаружил, бежать стало некуда. Осознав это, Гуанхай наконец принял реальность. Лицо его разгладилось, обретя прежнее спокойствие. Взмах кашаи — и двенадцать формационных диаграмм, переливающихся радужным светом, развернулись вокруг него. Сам он нырнул в самую глубину построения. Очевидно, в лоб сталкиваться с Лю Яном он не собирался — рассчитывал тянуть время формациями. Лю Ян усмехнулся. — Зачем же, друг мой, биться как зверь в клетке? На моём знамени как раз есть место для тебя! Как мастер формаций седьмого ранга, он с одного взгляда определил: Гуанхай в формациях — дилетант. Диаграммы-то развернул, а вот собственную ауру Ци с ними не слил. Не тратя ни мгновения, Лю Ян шагнул прямо внутрь. Увидев это, Гуанхай без единого слова вцепился в формационный флаг. Двенадцать построений заработали разом, и клубящийся буддийский свет мгновенно соткал величественный храм. — Встать! Ощутив мощь, хлынувшую через формацию, Гуанхай наконец перевёл дух. Все двенадцать диаграмм на самом деле были частями одного целого. Полная версия включала тридцать шесть. Формация предназначалась для совместного использования с Восемью разрядами буддийского воинства: она создавала пространство, почти неотличимое от Чистой Земли, и усиливала их многократно. В связке воины могли заимствовать ранг бытия архата и на короткое время выдавать мощь, сопоставимую с ранним этапом Закладки Фундамента. Сейчас, пусть диаграмм было лишь двенадцать, для обороны их хватало — обычному культиватору такое не пробить. Грохот! Гуанхай не успел додумать мысль. Оглушительный удар — и все двенадцать диаграмм содрогнулись разом, издав резкий, хрустальный треск. Следующий миг — — Небесный Крах. Первая. Вторая. Третья. Под остекленевшим взглядом Гуанхая двенадцать формационных диаграмм разлетались одна за другой с чудовищной скоростью. Он не успел даже испугаться. Стоял и таращился, всё ещё на стадии «этого не может быть». Он ведь уже переоценил Лю Яна. Завысил. Перезаложил. А столкнулся — и понял, что всё равно недооценил. И невольно, точь-в-точь как покойный Гуанхуэй перед смертью, подумал одно и то же: «Этот человек… он что, на Закладке Фундамента?» Двенадцать диаграмм доживали последние мгновения. Думать было некогда. Гуанхай выхватил из-за пазухи подвеску — вырезанный до мельчайших чешуек дракон, будто живой. Хруст. Гуанхай стиснул зубы и раздавил подвеску. Осколки ещё сыпались, а из них уже хлынул поток божественного сознания, обрушившийся прямо в его море сознания. Плеск волн — словно прибой. Мгновенно, без ветра и без причины, черты Гуанхая разгладились. Все эмоции стёрлись подчистую — ни паники, ни страха. Осталось лишь безмятежное, бездонное спокойствие. Тот же человек — но глаза уже сияли ослепительным буддийским светом. Осанка, манера, само присутствие — всё переменилось. Ладони сложились в молитвенный жест, губы произнесли имя Будды, и аура Ци рванула вверх, достигнув уровня бесконечно близкого к Закладке Фундамента! — Амитабха. Голос Будды — раскат грома. Могучий ранг бытия расходился волнами, мгновенно всколыхнув и буддийских воинов, и истинных преемников Секты. — Ветер крепчает — пора уносить ноги! Истинные преемники Секты оказались людьми здравомыслящими. Отпрянули не раздумывая, не смея приближаться к тому месту, где стоял «Гуанхай», и стремительно разрывая дистанцию. Буддисты же взорвались ликованием. — Это Почтенный Фулун! — Гуанхай — старший ученик Почтенного Фулуна! Это он призвал наставника? — Мы спасены! Закладка Фундамента! Вот что такое Закладка Фундамента! Даже одного лишь божественного сознания хватало, чтобы культиваторы Закалки Ци бежали сломя голову. Немудрено, что Чистая Земля явилась сюда с такой уверенностью — козырь был припасён. И тут раздался грохот. Двенадцать формационных диаграмм наконец рассыпались окончательно. Обломки духовного света хлынули во все стороны, как вода из прорванной плотины. Из этого хаоса неторопливо вышел Лю Ян, окутанный радугой меча. Единственный, чьё лицо не дрогнуло. И «Гуанхай», увидев это, напротив — прищурился с неподдельным интересом: — У благодетеля глубокие духовные корни. Отчего бы не принять прибежище в нашей Чистой Земле? Голос был по-прежнему голосом Гуанхая, но в нём появилось нечто неописуемое. Каждое слово — точно мерный стук деревянной рыбы в тихом медитационном зале: убаюкивает, гасит мысли, рождает желание склониться и раскрыть потаённое. Называлось «принять прибежище». На деле — обыск души. — Лысый осёл, не пыли! Лю Ян рубанул холодно. Божественное сознание уровня Закладки Фундамента, обретённое через Тайну Небесного Шелкопряда, хлестнуло без остатка — и начисто смело морок из голоса «Гуанхая». Но «Гуанхай» лишь обрадовался пуще прежнего: — Так и есть — Формула Девяти Превращений в Дракона! Снова сложив ладони, он рассмеялся: — Так зачем же благодетелю сопротивляться? Раз уж ты практикуешь мою истинную технику — я и есть та карма, от которой тебе не уйти. — …Ты прав. Лю Ян смотрел на «Гуанхая» в упор, и на губах его расползалась ледяная усмешка: — У нас с Фулуном действительно есть карма. Жаль только — ты лишь похож. Ты не настоящий Фулун. Знамя Мириад Духов качнулось. Из него выступила Нефритовая Дева — страж-божество. Ранг бытия и аура Ци, ничуть не уступающие нынешнему «Гуанхаю», а то и превосходящие, обрушились на мир. В один миг самоуверенное лицо «Гуанхая» дрогнуло. С появлением Нефритовой Девы буддийское сияние снова поблёкло. Его место заняла иньская тьма, затопившая полнеба. Улыбка «Гуанхая» медленно угасла. — Ну же, смейся. Что же ты перестал? — Зачем же сопротивляться, друг мой? Лю Ян стоял со знаменем в руке и смотрел на Архата Фулуна так, как смотрят на откормленную добычу: — В моём знамени как раз не хватает такого ценного материала, как ты!