«Повсюду, где ступали слуги Аль'Ашара, земля увядала. Трава засыхала и рассыпалась в прах, деревья съёживались в иссохшие остовы, а само небо чернело, словно мёртвые пустоши Нефилхейма».
— «Аэдрасиль и Три Короля»
Несмотря на непомерную цену своих услуг, Марк сдержал слово. Экипаж был готов через считаные минуты, а сам возница уже восседал на козлах — бодрый и собранный, точно только что встал после полноценного ночного сна. Карета была рассчитана от силы на четверых, но никто не жаловался. Эйн втиснулся следом за Браном и Эвейн, и они тронулись.
Прошло немало времени, прежде чем его сердце унялось, а когда это наконец случилось, на него волной обрушилась усталость. Он уснул прямо сидя, зажатый между Ринн и Гараксом, в затхлом воздухе кареты, пропитанном запахом крови и пота, и ему показалось, что прошла всего минута, когда он открыл глаза и обнаружил, что наступило утро.
— Подъём, — бросил Марк с передка.
Эйн вытянул шею, выглядывая в окно. Они мчались по сельской местности вверх по пологому склону, следуя Королевскому тракту, прорубавшему себе путь через заснеженные равнины. На противоположной стороне кареты мирно спали Эвейн и Бран, а между ними — Аленд. Слева от Эйна храпел Гаракс, а справа Ринн скрестила руки на груди и глядела в окно.
— Мы что, ехали всю ночь? — спросил он.
Марк одарил его кривой усмешкой.
— Ещё бы. Оглянись-ка, малой.
Эйн осторожно обернулся, стараясь не разбудить Гаракса. Горизонт за ними был плоским. От Каэрлона не осталось ничего, кроме слабого запаха дыма в воздухе, и тот уже рассеивался.
— Невероятно, — сказал он, повернувшись обратно к вознице. — А ты-то спал вообще?
Марк кивнул.
— Разумеется. Огонёк и Морозка могут бежать днями напролёт, и они достаточно смышлёные, чтобы следовать дороге, у которой ровно одно направление. — Обе лошади фыркнули. — Карета, считай, сама себя ведёт.
— Можно сбавить ход, — сказал Аленд. — Думаю, мы оторвались достаточно.
— Вы уверены? Мои красотки могут бежать ещё.
— Лучше поберечь им силы.
Марк пожал плечами.
— Как скажете, — сказал он, натягивая поводья. — Огонёк! Морозка! Ровнее! Переходим на рысь.
Сундуки и ящики скользнули по деревянному полу, когда лошади замедлились. Размытый пейзаж рассыпался снегом и грязью.
— Как думаешь, Анграмар сможет нас догнать? — спросил Эйн отца.
— Трудно сказать, — ответил Аленд. — Неизвестно, как быстро он скачет. Если он преследовал нас от самых Спящих Близнецов, кто поручится, что не продолжит и дальше? Остаётся лишь надеяться, что Тальберон выиграл нам время, оставшись прикрывать.
Эйн содрогнулся, вспомнив Урудайн в лунном свете — теневые щупальца, извергавшиеся из его спины. Как бы могущественны ни были друиды, генералы Аль'Ашара были могущественны не менее. Кто победит в схватке между легендами?
— Тальберон успел сделать для вас ещё обереги? — спросил Аленд.
Эйн покачал головой.
— Не думаю. Времени не хватило.
— Проклятие. — Аленд повертел на пальце перстень Тальберона. — Нельзя ослаблять бдительность. Даже если Анграмар задержан, любой Селадон по-прежнему может взять наш след.
— Надеюсь, реликты нам не попадутся, — сказал Эйн. — Это было бы крайне скверным везением.
— Сомневаюсь, — подал голос Марк. — За последние несколько недель я не встретил на Королевском тракте ни единой души. Обычно мили не проедешь, чтоб не наткнуться на купца или охраняемый караван, но в последнее время пропали даже самые отчаянные коробейники. Столько снега на тракте я давненько не видал — обычно его стаптывают до грязи.
— Я бы на твоём месте не расслаблялась, — сказала Ринн, отвернувшись от окна. — Особенно если Эйн и Эвейн действительно Тель'ран, реликтам хватит причин прийти за нами.
Марк лишь пожал плечами.
Дорога шла вверх-вниз по холмистой местности, огибая заснеженные гряды и редкие рощицы, кое-где проступавшие среди равнины. В основном тракт был прямым — широкая, властная полоса утоптанной земли, тянувшаяся, казалось, в бесконечность, вынуждая ландшафт уступать ей дорогу. Эйн молча сидел в карете вместе с Браном и Эвейн, уставившись в пустоту. Время от времени они проваливались в сон и выныривали из него обратно. Эйн попытался заговорить с Ринн, но та явно не была расположена к беседе.
В какой-то момент они выехали к небольшому ключу возле россыпи голых деревьев, и Марк остановил экипаж.
— Далеко ещё до Алдорана? — спросила Эвейн, подавляя зевок.
— Не должно быть далеко. Дня три с такой скоростью, может? — сказал Марк.
Эйн стянул перчатки и плеснул водой себе в лицо. Зад ныл от долгого сидения, а шея одеревенела. Все остальные тоже столпились у родника, ополаскивая грязь и пот с открытых участков тела, пытаясь смыть запах крови и дыма. Эвейн попробовала с помощью Душепения сдвинуть воду, но Гаракс быстро её остановил.
— Осторожнее, перед кем показываешь магию, — сказал он, покосившись на Марка, возившегося с лошадьми у деревьев. Эвейн резко выдохнула и кивнула, вернувшись к обычным рукам.
Умывшись как могли, Эйн и Аленд обшарили карету в поисках своих сумок, прежде чем осознали, что уехали, не собрав вещей. После некоторого торга Марк согласился одолжить им запасные бурдюки на время поездки. Отец и сын вернулись к роднику наполнить их.
Тем временем Бран отошёл обратно к карете, разминая руки и ноги. Помедлив, он обогнул экипаж и подошёл к лошадям.
— Это ведь не лошади, верно? — спросил он.
Огонёк и Морозка уставились на него умными глазами. Марк рассмеялся.
— Наконец-то заметил, — сказал он. — Даже Конь Ветра не пробежит столько и так быстро, как мои красотки.
На первый взгляд Огонёк и Морозка выглядели обычными тягловыми животными, разве что чуть мельче и изящнее. Шеи у них были толще, а ноги — длиннее по сравнению с остальным телом, хвосты — вдвое короче, чем Эйн ожидал. У Огонька была грива рыжеватой масти, а Морозка была белоснежной с ясно-голубыми глазами. Однако чем дольше он их разглядывал, тем очевиднее становилось, что именно возвышает их над обычными скакунами.
— У них шесть ног, — произнёс Эйн с изумлением.
— Орстреды, — сказал Аленд. Он приблизил лицо к Огоньку без тени страха. Зверь щёлкнул хвостом, словно бросая ему вызов. — Как тебе вообще удалось заполучить таких красавцев?
— Хе. — Марк погладил гриву Морозки. — Я ведь когда-то был городским стражником. Выиграл этих двух малышек в Сирафе в пьяную ночку за удачной партией в Чертог Героев — и с тех пор не оглядывался. Ваш Тальберон — толковый человек. Сразу видит, где качество.
— А что такое Орстред? — спросил Бран.
— Дальние родичи лошадей, — ответил Гаракс. — Однако, как вы можете убедиться, у них лишняя пара ног. Больше ног — меньше нагрузка на каждую и более быстрый, более эффективный бег. Когда-то Орстреды были весьма многочисленны, но после недавних перемен климата их популяция сократилась до ничтожной доли прежней.
— У них шкура не такая густая, как у лошадей, — заметил Эйн, осматривая двух зверей. — И шерстинки тоньше и реже.
— Они не приспособлены к зиме, — кивнул Марк. — Пожалуй, те монеты, что вы заплатили, я потрачу на тёплые попоны для них — заслужили.
Огонёк одобрительно фыркнул.
— Ринн, ты не хочешь подойти посмотреть? — спросил Эйн. — У вас, откуда ты родом, есть Орстреды?
Ринн всё это время привалилась к дереву, глядя в никуда. Она вздрогнула, подняла взгляд и уставилась на двух Орстредов.
— Пожалуй, лучше мне не подходить, — сказала она, покачав головой. — Животные обычно нервничают рядом со мной.
— С чего бы это? — удивился Марк.
— Звериное чутьё острее людского. Может, во мне есть что-то, что им не по нраву.
«Они чуют её истинную природу», — догадался Эйн.
Когда фелхейвенцы вдоволь налюбовались зверями, все разошлись по своим делам. Бран помогал Эйну и Аленду, а Гаракс, Эвейн и Марк перебирали припасы в карете, проверяя, всё ли на месте. Эйн заметил, что Ринн то и дело оборачивается на двух лошадей и даже подходит к ним, когда думает, что никто не смотрит. В её глазах горело любопытство маленького ребёнка.
Но всякий раз, стоило ей приблизиться, оба зверя отворачивались, и она неловко уходила, понурив голову.
* * *
Следующие несколько дней пролетели незаметно, и вскоре ландшафт стал меняться — трава тянулась выше и гуще, облака редели. В какой-то момент они даже увидели солнце. Его тепло было знакомым прикосновением к коже Эйна. Он и не осознавал, как соскучился по нему, пусть даже тусклому, полускрытому за тучами.
Но едва он начал обретать надежду, Скверна развеяла её и вновь вдавила в мёрзлую землю.
Она пятнала ландшафт, словно почерневшая конечность, обречённая на ампутацию, — единственная клякса посреди зеленеющего поля. Деревья и кустарники торчали из земли иссохшими остовами, ободранными до нага. Даже звериные туши были бесплодны, лишены кишащих полчищ опарышей и мух, что обычно их сопровождают.
Это стало своего рода потрясением для Эйна и остальных, когда они наткнулись на первый пятачок у дороги. Мили и мили вокруг простиралась жизнь, хрупкая, но жизнь, — и вот теперь перед ними предстала картина смерти и тлена из самых глубин кошмара.
— Нужно быть осторожнее, — сказала Ринн. — Скверна означает, что здесь прошли реликты.
— О нет, — простонал Марк. — Только не сейчас, когда так славно ехали.
— В нашей деревне Скверны не было, когда они напали, — заметил Бран. — Почему она есть сейчас?
— Песнетворцы, — сказал Гаракс. — У реликтов они тоже есть. И они куда менее щепетильны в том, чтобы тянуть Дух из земли.
Они спешились — земля была слишком ненадёжна для бега Орстредов — и осторожно пошли по чёрной почве, оставляя за собой растрескавшиеся следы. Эйн вырвал стебель травы из земли. Тот рассыпался в его руке и унёсся пепельной дорожкой по ветру. Земля неуклонно оживала по мере их приближения к Алдорану — и вот снова мертва.
— Это называется вытягивание, — продолжил сказитель, пока они шли рядом с Орстредами. — Когда черпаешь из земли, а не из собственного Духа. Мало кто знает, что вытягивание ослабляет ткань между мирами. Раньше это не было проблемой, но в нынешние времена… случайное вытягивание вполне может открыть портал между нашим миром и Нефилхеймом.
Чёрных пятен становилось всё больше — они усеивали землю, словно язвы моровой сыпи, словно серия чёрно-багровых капель крови, брызнувших наземь. Они проехали мимо заброшенной фермы — дом был сожжён дотла, иссохшие трупы скота разбросаны вокруг загона. Эвейн остановилась перед одним из тел — маленьким поросёнком, завалившимся набок. На его коже не было ни единой раны.
— Вот, значит, что происходит, когда из животного вытягивают весь Дух, — прошептала она.
Поросёнок сморщился, как чернослив, некогда розовая кожа приобрела тёмно-фиолетовый оттенок. Эйн мог пересчитать все кости его грудной клетки — будто в теле проделали дыру и высосали все мышцы и влагу.
Поросёнок вдруг судорожно вздохнул, заставив их вздрогнуть. Ринн опустилась рядом, мягко прижав ладонь к его мордочке.
— Он ещё жив, — прошептала она. Поросёнок слабо пискнул и дёрнулся от её прикосновения. Она резко обернулась к Эйну и Эвейн, глаза полыхнули. — Можно это исправить? Можно его спасти?
— Ринн, — сказал Эйн, переглянувшись с Браном и Эвейн, — не думаю, что это возможно.
— В теории, возможно, — задумчиво проговорил Гаракс. — Если мы можем тянуть Дух из живого, мы должны уметь и отдавать его обратно… но…
— Это слишком опасно, — перебил Бран. — Тебя не было, когда Эвейн попыталась вытянуть Дух из Эйна. Она чуть не потеряла сознание.
Эвейн кивнула, вспомнив. — Мы не знаем, каково это — устанавливать связь с животным. Тянуть из него энергию и без того сложно — оно может инстинктивно оттолкнуть нас. В худшем случае мы сами пострадаем.
Она испытала это на себе — волков в разуме Эйна, когда пыталась вторгнуться в него. Ринн закусила губу и снова повернулась к животному. Оно содрогнулось ещё раз.
— Ринн, — мягко сказал Аленд. — Нам пора. Скоро закат.
Ринн бросила на них мучительный взгляд, а затем вытащила нож из-за пояса. Закрыв глаза, она приставила его к горлу поросёнка и полоснула — быстро и сильно. Животное замерло, кровь хлынула на землю.
Она вытерла клинок о почерневшую траву и поднялась. Её золотые глаза пылали беззвучной яростью.
После этого Ринн говорила ещё меньше, хмуро уставившись в окно, пока карета пробиралась по Королевскому тракту. Эйн хотел поговорить с ней, но при такой тесноте это было почти невозможно. Ни с кем нельзя было поговорить. Любая сколько-нибудь щекотливая тема исключалась, а присутствие Марка не позволяло обсуждать ничего важного. Скверна подавила им настроение — даже Эвейн, обычно такая живая и яркая, погрузилась в молчание.
Лишь когда они наткнулись на лагерь реликтов, люди снова заговорили.
Он раскинулся в сердце огромного пятна Скверны, с чёрным водоёмом посередине. Грубые шатры покрывали всю территорию, разбросанные хаотичными кучками по пять-десять. Повсюду сновали Воргалы — одни в грубой коже, другие нагие, — переговариваясь лаем и рычанием, занимаясь своими делами.
Отдельно было огорожено место для Селадонов — загон с равномерно вбитыми в землю кольями, к каждому привязано с десяток зверей. За порядком следили Кровогривые. Здесь же были Слазаады — гигантские ящеры с головами, формой напоминавшими тараны, и хвостами, оканчивавшимися жуткими шипастыми навершиями. Отряд залёг, прижимаясь к гребню холма, укрывавшему их от глаз реликтов.
Лагерь был не больше небольшой фермы, но он был далеко не единственный. Впереди, на других пятнах Скверны, тоже кипело движение — до самого горизонта, где в поле зрения показались то, что Эйн принял за шпили Алдорана. Таких лагерей было по меньшей мере дюжина, а может, и больше.
— Они так организованы, — прошептала Эвейн.
Она была права. Хотя шатры были разбросаны без видимого порядка, каждая группа реликтов выполняла свои чётко делегированные задачи. Одна группа Воргалов ухаживала за Селадонами и Слазаадами. Другая складировала и раздавала оружие, забивая существ — реликтов в том числе — на пищу, а Кровогривые надзирали и рявкали приказы. Это был, осознал Эйн, настоящий военный лагерь, готовившийся к войне, и он чувствовал, что остальные приходят к тому же выводу.
— Смотрите туда, — сказала Ринн, понизив голос. — Возле той группы шатров.
Он проследил за её рукой и увидел нечто вроде прорехи в ткани воздуха — вертикальную лиловую трещину высотой с дерево. Реликты сновали сквозь неё туда и обратно, исчезая и появляясь с оружием, доспехами, ящиками припасов или новыми реликтами.
— Портал, — прошептал Аленд. — В Нефилхейм?
— Похоже на то, — мрачно подтвердил Гаракс. — Полагаю, большая часть ущерба земле вызвана поддержанием порталов, что разверзаются повсюду.
У портала стоял на страже человек — оборванный полувеликан, изъяснявшийся мычанием и рыком. Он был огромен — пожалуй, до настоящего великана ему не хватало нескольких футов, — с бугристыми мышцами и конечностями толщиной с древесный ствол. Шрамы испещряли его обнажённый торс, сплетаясь в мясистый розовый узор. С обоих запястий свисали кандалы чёрного железа, а на лице он носил маску с Недремлющей Луной. Маску Урудайн.
«Хронгар, великан с кулаками из стали», — подумал Эйн.
Портал был не единственным. Было ещё несколько, охраняемых группами Кровогривых и Воргалов, но этот оказался самым большим.
— Придётся их обходить, — сказал Эйн.
— А не сквозь них, — пошутила Эвейн, но голос её был безжизненным. Они лежали на вершине холма, вглядываясь в военный лагерь. Бран повернулся к ним спиной — его трясло.
— Это хуже, чем я думал, — пробормотал Аленд. — Боюсь, времени у нас немного.
— Мы близко, — сказал Марк. — Не моё, конечно, дело, но готов поспорить, ваши дела в Алдоране связаны именно с этим.
Лицо Аленда окаменело — он понял, что сказал лишнее.
— Выдвигаемся, пока не стемнело. Если поторопимся, успеем к городу до сумерек.
* * *
Каким-то чудом они добрались до ворот Алдорана без происшествий. Скверна снова уступила место зелени, хотя они миновали немало хуторов, разграбленных и брошенных гнить.
Стена громоздилась над ними в багровое небо — гордый барьер серого камня, стремившийся к горизонту в обе стороны. Они подъехали с юга, со стороны лесов, где канал покидал город и стекал к морю, вынося прочь всю нечистоту. На стенах патрулировали солдаты — крохотные точки, мерно покачивавшиеся между дозорными башнями.
— Стой, — окликнула пара стражников у ворот, преградив отряду путь. За ними возвышались двое великих створов — высоких и неприступных. — Какие дела привели вас в Алдоран?
— Мы хотим испросить аудиенции у Короля, — сказал Аленд, выглядывая из кареты. Эйн скользнул взглядом по чёрно-серебряным доспехам Легиона, задержавшись дольше необходимого на гербе Улданов.
— Этого желает всякий беглец на Королевском тракту, — сказал первый стражник.
— Может и так, но не в нашем праве отказать, — ответил второй, бегло осмотрев карету изнутри. Он повернулся к Аленду. — Надолго ли вы к нам?
— На несколько дней, не более, — ответил Аленд. — Как только закончим свои дела, двинемся дальше.
Стражник окинул критическим взглядом сборище оборванных путников. Эйн отвёл глаза, уставившись куда-то вдаль, а Бран беспокойно заёрзал рядом.
— Как вы вообще добрались так далеко? Сельская местность нынче небезопасна. Говорят, там кишмя кишит реликтами. Из-за них нас заставляют запирать ворота на несколько часов раньше.
— Нам повезло, наверное, — пожал плечами Гаракс.
Двое стражников переглянулись, обменявшись серией взглядов и покачиваний головой. Эйн затаил дыхание. Пустят ли их внутрь, или чумазый вид делает их недостойными войти? Он был уверен, что они умылись, хотя одежда Ринн всё ещё была непривычной для девушки. Они заставили её надеть обувь и дополнительные слои, чтобы хоть как-то поддержать видимость обычного человека.
— Что ж, проходите, — наконец сказали стражники. — Мы откроем вам ворота. Но имейте в виду на будущее: как солнце заходит, опускается и решётка, и не поднимется до рассвета. В такие времена Король не рискует. Но вы успели до ночи, так что всё в порядке.
— Понял. — Рука Аленда дёрнулась в том, что Эйн принял за начало приветственного салюта, но он осёкся и вместо этого почесал бороду.
Стражники расступились и распахнули деревянные створы ровно настолько, чтобы пропустить карету. Марк легонько тронул Орстредов, и они въехали в Город Сумерек.
Обновлено: 10.07.2026