*Перевод: **Astarmina***
Бьянка была мертва. Без сомнений.
Воспоминания о последних мгновениях — как она, стоя на коленях на холодном каменном полу монастыря, между приступами кашля молила Бога — были такими яркими, словно всё произошло только что.
«Господи, если есть в Тебе хоть капля милосердия, дай мне ещё один шанс. Знаю, я была недостойна. Глупа и полна ошибок. Клянусь, в следующий раз буду жить праведно и больше никогда не совершу таких безрассудств... Я не хочу умирать так...»
Слёзы наполнили запавшие глаза Бьянки, стоявшей на пороге смерти.
В ушах звучали насмешки и издевательства тех, кто изгнал её на этот жёсткий монастырский пол.
Бьянка молилась Богу всё отчаяннее, пытаясь заглушить эти голоса.
Но она не верила, что Бог исполнит её желание.
Если бы Господь действительно заботился о ней, то явился бы до того, как она сделала неверный выбор, и направил бы на путь истинный.
Её тело не выдержало долго. Измученное болезнью, оно обмякло, лишённое сил, глаза медленно закрывались.
В конце концов, Бьянка не удержалась и рухнула на пол.
Тело, брошенное на камни, не имело сил подняться, и последним усилием Бьянка подняла взгляд на статую Богини, возвышавшуюся над ней.
Благородное выражение на лице статуи, мелькнувшее в её затуманенных глазах, словно обещало исполнить её желание.
Потрескавшиеся губы Бьянки дрогнули в горькой усмешке.
Ей было жалко себя — до последнего момента она цеплялась за надежду.
Закрывая глаза с этой улыбкой, Бьянка думала, что больше никогда их не откроет.
Но Бьянка проснулась.
И не просто проснулась — она вернулась в свою цветущую молодость.
Тридцативосьмилетняя женщина, умиравшая от туберкулёза, взывая к Богу в монастыре, исчезла без следа.
Она открыла глаза в своей спальне в замке Арно.
Узор на стенах с гербом семьи Арно, расположение предметов в комнате, слишком реальные картины прошлого — у Бьянки закружилась голова.
Сон?
Или последняя галлюцинация перед вратами рая?
Не понимая, что происходит, Бьянка заперлась в комнате.
Ей казалось, что стоит закрыть глаза и открыть их снова, как она увидит своё тело, распростёртое на холодном монастырском полу.
Она ни за что не хотела туда возвращаться.
Охваченная страхом, в первый день Бьянка дрожала, не смея вылезти из-под одеяла, на второй — перевернула всю комнату, словно пыталась разбить каждую вещь.
Под её яростными руками все драгоценности из шкатулки оказались разбросаны по полу.
На третий день она неистово кричала.
На четвёртый — весь день без остановки требовала еды у служанок, глотая пищу без всякого изящества.
Несмотря на странное поведение, никто о ней не беспокоился.
Все считали это очередной прихотью злобной и ленивой хозяйки.
Хоть Бьянка и была хозяйкой замка Арно, она не несла никакой ответственности или обязанностей.
Даже по отношению к своему мужу Закари, хозяину замка.
Её интересовало лишь украшение своих покоев, мелкие увлечения и выбор предметов роскоши.
Кто в замке Арно мог любить её или заботиться о ней?
Её просто не унижали из страха перед её родом Бланшфор.
— Не может быть, — тихо прошептала Бьянка.
После нескольких дней буйства комната была в полном беспорядке, как и она сама.
Её каштановые волосы были растрёпаны, словно у безумной, холодный взгляд светло-зелёных глаз застыл.
Тонкие пальцы, прежде знавшие лишь струны лютни, вышивание и страницы книг, теперь были в ссадинах и с обломанными ногтями от перевёрнутых предметов.
Но всё же эти руки выглядели намного лучше, чем те тридцативосьмилетние, покрасневшие от обморожения, которые она помнила.
Бьянка сжала подол своей ночной рубашки. В отличие от грубой монастырской ткани, мягкая ткань ласкала ладонь.
Усталый взгляд упал на статую Богини над камином.
Статуэтка из слоновой кости была ценной вещью из её приданого.
Конечно, когда её изгнали в монастырь, эту статуэтку, как и всё остальное, отобрали мерзавцы...
Лёгкая улыбка мраморной Богини, которую Бьянка видела перед смертью, наложилась на лицо статуэтки из слоновой кости над камином.
Не сон, не галлюцинация.
Этот голод, усталость, ощущения...
Всё это было реальностью.
«Неужели это правда?»
Бьянка рассмеялась с горечью.
Тело измучено, разум перегружен.
Голос уставшей Бьянки звучал отстранённо. Затуманенная голова казалась тяжёлой.
Сколько ни думай – ответа нет.
Если это реальность, то чем была вся её прошлая жизнь?
Неужели всё, вплоть до самой смерти, было просто дурным сном?
Но то унижение, то падение на дно, боль предательства в любви — всё было слишком живым, чтобы считаться сном.
При мысли о мужчине, который играл её чувствами, сердце до сих пор пульсировало от гнева.
Эти эмоции не могли быть просто сном.
Если и мучительная смерть была реальностью, и это место сейчас тоже реально...
«Значит, я вернулась в прошлое?»
— Неужели я действительно вернулась в прошлое?
Её дрожащий голос эхом разнёсся по пустой комнате.
Если это правда, если действительно так...
«Если Бог дал мне ещё один драгоценный шанс!..»
Наконец осознав ситуацию, Бьянка свернулась калачиком и разрыдалась.
Горестные рыдания срывались с её губ, словно вой раненого зверя.
Но её заплаканное лицо было полно радости от вновь обретённой жизни.
*******
Выплакав все накопившиеся эмоции, она привела себя в порядок.
Достаточно было увязнуть в чувствах.
Бьянка пыталась рассуждать рационально.
Но она никак не могла понять, почему с ней произошло такое чудо.
Конечно, она страстно молила об этом, умирая, но разве этого достаточно для чуда?
Хотя в конце жизни она и обитала в монастыре, Бьянка никогда не была искренне верующей.
Она оказалась в монастыре лишь потому, что больше нигде её не принимали.
Лишённая приданого и всего личного имущества, запятнанная клеймом неверности, кто бы её принял?
В монастыре ей говорили молиться и каяться, чтобы облегчить свои грехи.
Но изгнанная в монастырь Бьянка лишь ненавидела Бога.
В жизни, полной сожалений, это было естественно.
Она проклинала и ненавидела Бога за то, что Он обрёк её на такое существование.
Она начала просить прощения у Бога лишь спустя пятнадцать лет в монастыре, когда смерть стала неизбежной.
Как такое чудо могло произойти с той, кто был столь нечестив? Как понять причину?
Бьянка посмотрела на своё отражение в зеркале. Женщины с мертвенно-бледной кожей больше не было.
Кожа отражения была белой и нежной, как козье молоко.
Лёгкий пушок, как на персике, всё ещё покрывал её мягкие щёки, свидетельствуя о юности.
На безупречно гладком, прекрасном лице отражались не слепое безрассудство, а тревога, волнение и страх перед будущим.
Прислонившись к изголовью кровати, Бьянка уставилась в пустоту.
Она вспомнила момент, когда ей было семь лет, и отец внезапно заговорил о её замужестве.
«Бьянка. На самом деле, сегодня я вернулся с переговоров о твоей помолвке».
В тот день ей разрешили шоколадный торт, который обычно не позволяли. Маленькая Бьянка просто радовалась этому факту.
Отец, одаривший ее сладостями, расхваливал преимущества замужества, используя самые изысканные выражения.
Всё это было для того, чтобы Бьянка безропотно и по собственной воле подошла к алтарю.
«Твой жених — Закари де Арно, барон. Недавно получил титул. Хотя окончательного ответа мы ещё не получили, но они вряд ли откажут».
Голос отца, объяснявшего всё это, был сладким.
Как шоколад.
Но шоколадный торт, который она ела тогда, почему-то казался вязким, как глина.
Возможно, уже тогда она инстинктивно чувствовала, что её брак не будет счастливым.
Но даже тогда она не могла предвидеть такой исход.
Впрочем, даже если бы предвидела, ничего бы не изменилось.
Когда отец принимал решение о браке, ребёнку оставалось только подчиниться.
Если у жениха не было серьёзных недостатков, ребёнок не мог выразить отказ.
Тем более в таком юном возрасте, как у Бьянки, — даже если у жениха и были недостатки, у неё всё равно не было права голоса.
Обновлено: 19.02.2026