Он умер, спасая чужого ребёнка — а очнулся в теле того самого второстепенного злодея, которого сам жалел, читая в детстве папин любимый роман. Финал он помнит: по сюжету злодей обречён пасть от руки героя, и времени катастрофически мало. Зато теперь у «злодея» есть чужая память о сюжете, холодный расчёт и ни капли жалости к тем, кто когда-то сломал этого мальчика — включая родного отца, продавшего сына демону ради трона. Можно ли переписать финал истории, где тебе заранее назначена роль трупа?

Он умер, спасая чужого ребёнка — а очнулся в теле того самого второстепенного злодея, которого сам жалел, читая в детстве папин любимый роман. Финал он помнит: по сюжету злодей обречён пасть от руки героя, и времени катастрофически мало. Зато теперь у «злодея» есть чужая память о сюжете, холодный расчёт и ни капли жалости к тем, кто когда-то сломал этого мальчика — включая родного отца, продавшего сына демону ради трона. Можно ли переписать финал истории, где тебе заранее назначена роль трупа?