Глава 8 — Глава 8

Глава 8 Наутро в кают-компании все вели себя непривычно тихо. Дадли, похоже, переживал потерю своей каюты особенно остро. Он вопил, пытался запустить в отца палкой-манипулятором, пинал антигравитационные ботинки матери, притворялся, что его тошнит невесомостью, и даже разбил черепахой-роботом стекло в оранжерее, но каюту обратно не получил. Гарри прокручивал в голове вчерашний день и проклинал себя за то, что не прочитал сообщение в общекосмической сети. Дядя Вернон и тетя Петунья мрачно переглядывались, словно обсуждали что-то зашифрованное. Принесли электронную почту. Дядя Вернон, явно старавшийся быть с Гарри полюбезней, отправил Дадли за сообщениями. Тот, по обыкновению, направился к терминалу, колотя по стенам своей палкой-манипулятором. Внезапно раздался крик: — Еще одно! Координаты: Сектор Гамма, Станция "Бирючинная-4", Каюта техобслуживания, Мистеру Г. Поттеру… Дядя Вернон сдавленно хрипя, оттолкнулся от стола и поплыл к терминалу; Гарри — за ним. Дядя Вернон повалил Дадли в невесомости, пытаясь вырвать планшет с сообщением, а Гарри, ухватив дядю за скафандр, старался оттащить его от Дадли. Через несколько минут беспорядочной кучи-малы, в которой каждому изрядно досталось палкой-манипулятором, дядя Вернон наконец выпрямился, отдуваясь и победно сжимая планшет в руке. — Вон к себе в отсек… то есть в каюту, — просипел он, обращаясь к Гарри. — Дадли, уйди… уйди, говорю. Гарри кругами ходил по своему новому обиталищу – тесному отсеку с ремонтным оборудованием. Кто-то знал не только о том, что он переведен в другой отсек, но и о том, что он не получил первое сообщение. Наверняка они напишут еще! А уж он постарается, чтобы сообщение дошло. У него созрел план. Утром старый вибро-будильник завибрировал в 06:00 по общему времени станции. Гарри скорее выключил его и бесшумно одел антигравитационные ботинки. Главное — никого не разбудить. Не зажигая свет в каюте, Гарри поплыл по коридору. Он решил дождаться почтового дрона возле шлюза Сектора Гамма. Он на цыпочках парил по темному коридору, и сердце его колотилось как бешеное… — А-А-А-А-А-А-А-А-А! От ужаса Гарри подпрыгнул в невесомости; он наткнулся на что-то большое и мягкое, плавающее в коридоре у двери шлюза — что-то живое! В коридоре зажегся свет, и Гарри, к своему ужасу, понял, что большим и мягким было дядино лицо! Дядя Вернон дежурил у шлюза в спальном мешке, чтобы помешать планам племянника. Целых полчаса дядя орал на Гарри, обвиняя его в нарушении правил станции, а затем велел принести ему синтезированный кофе. Гарри безутешно поплыл к кухонному блоку. Вернувшись, он обнаружил, что почтовый дрон уже доставил сообщения — прямиком дяде на колени. Гарри разглядел целых три планшета, надписанных изумрудным светом. — Это мне… — начал было он, но дядя Вернон демонстративно уничтожил сообщения лазерным резаком. В тот день дядя Вернон не пошел на смену. Он остался в жилом блоке и заблокировал доступ к почтовому терминалу. — Понимаешь, — объяснял он тете Петунье, забивая вход в терминал кусками обшивки, — если они не смогут доставить их, то прекратят и присылать. — Не уверена, Вернон. Кто знает, как эти… эти межзвездные ребята устроены. — Мы не знаем, Петунья, как поведут себя эти люди — их схемы работают не как у нас, — сказал дядя Вернон и ударил по куску обшивки куском энергетического батончика, который только что принесла ему тетя Петунья. В пятницу Гарри пришло ни много ни мало двенадцать сообщений. В терминал их поместить не смогли и просунули под дверь каюты и в боковые щели, а еще несколько забросили в вентиляционную шахту. Дядя Вернон снова остался дома. Он сжег сообщения в мусоросжигателе, а затем вооружился плазменным резаком и заварил все щели входной двери и люка, так что никто уже не мог выйти наружу. За работой он напевал что-то про "полет в невесомости" и вздрагивал от малейшего шума. В субботу все пошло вразнос. Двадцать четыре сообщения для Гарри пробрались в жилой блок, свернутыми в трубочки внутри контейнеров с синтетическими яйцами, которые тетя Петунья приняла из рук озадаченного доставщика через окно оранжереи. Пока дядя Вернон, не зная, кому жаловаться, возмущенно звонил в службу доставки и службу безопасности станции, тетя Петунья измельчила сообщения в кухонном комбайне. — Кому это ты так нужен? — удивлялся Дадли, играя с обломками корпуса почтового дрона. С утра в воскресенье дядя Вернон спустился в кают-компанию усталый и даже больной, но все-таки счастливый. — По воскресеньям почту не доставляют, — весело сказал он, намазывая синтетический мармелад на голографическую газету, — так что никаких идиотских сообщений… Тут что-то со свистом вылетело из вентиляционной шахты и стукнуло дядю по затылку. Из шахты пулями полетели сообщения — тридцать, а то и сорок. Все пригнулись, один Гарри подскочил, стараясь поймать хотя бы одно… — Вон! ВОН! Дядя Вернон ухватил Гарри за скафандр и выбросил в коридор. Тетя Петунья и Дадли вылетели из кают-компании, закрывая лица руками, и дядя Вернон захлопнул дверь. Слышно было, как сообщения сыплются из шахты, отскакивая от пола и стен. — Значит, так, — сказал дядя Вернон с деланым спокойствием, нервно выдирая клочья синтетических усов, — чтобы через пять минут все были готовы. Мы покидаем станцию. Брать только самое необходимое. Без возражений! С ободранными усами он выглядел так страшно, что никто и не решился возражать. Через десять минут, проломив себе путь сквозь заваренный люк, они уже мчались на шаттле к спасательной капсуле. На заднем сиденье всхлипывал Дадли: он получил от отца подзатыльник за то, что задержал отъезд, пытаясь упихнуть в сумку-антиграв телевизор, игровую консоль и 3D-принтер. Они мчались прочь, все дальше и дальше. Даже тетя Петунья не осмеливалась спросить, куда они направляются. Время от времени дядя Вернон резко разворачивал шаттл и некоторое время летел в обратном направлении. — Избавиться от слежки… от хвоста… — бормотал он. Они ни разу не остановились даже перекусить. К вечеру Дадли выл в голос. Ничего кошмарнее с ним в жизни еще не случалось. Он не ел, он пропустил по головизору целых пять передач и — неслыханно! — за целый день не уничтожил ни одного виртуального пришельца. Наконец, в поясе астероидов, дядя Вернон пристыковался к какой-то обшарпанной станции с видом на черную бездну космоса. Дадли и Гарри поселили в одном номере и уложили в крио-камеры с волглыми, заплесневелыми датчиками. Дадли быстро перешел в состояние анабиоза, а Гарри сидел на краю крио-камеры, смотрел на мигающие огни далеких кораблей и гадал, что же происходит… Завтракать пришлось лежалыми энергетическими батончиками и бутербродами с маринованными водорослями. Не успели они доесть, подошел владелец станции. — П’рстите, к’торый тут будет мистер Г. Поттер? Тут пр’шло ’коло сотни ’от таких ’от… И показал им планшет с адресом, светящимся изумрудным светом: Гарри потянулся было за планшетом, но дядя Вернон стукнул его по руке. Владелец станции смотрел на них. — Я их заберу, — сказал дядя Вернон, быстро встал и вышел из кают-компании следом за владельцем станции. — Милый, может, нам лучше вернуться на Землю? — осторожно спросила тетя Петунья много часов спустя. Но дядя Вернон ее, похоже, не слышал. Понять, чего он ищет, никто не мог. Он завез их на заброшенную базу на астероиде, вышел, осмотрелся, потряс головой, снова сел в шаттл, полетел дальше. То же произошло и на старой орбитальной станции, и на висячем мосту между астероидами, и на самой высокой точке многоэтажной парковки космических кораблей. — Папа сошел с ума, да? — тоскливо спросил Дадли у матери вечером того же дня. Дядя Вернон привез их на лунную базу, запер в шаттле и исчез. Полил метеоритный дождь. Крупные частицы врезались в обшивку. Дадли хлюпал носом. — Сегодня понедельник, — пожаловался он матери. — "Космического Умберто" показывают. Я хочу ночевать где-нибудь с головизором. Понедельник. Гарри кое-что вспомнил. Раз сегодня понедельник — уж что-что, а дни недели Дадли, спасибо головизору, знал прекрасно, — значит, завтра, во вторник, Гарри исполнится одиннадцать. И хотя от дня рождения Гарри ничего особенного не ждал — в прошлый раз, например, ему подарили вешалку для скафандра и старые носки дяди Вернона, — но все же… Одиннадцать исполняется не каждый день. Дядя Вернон вернулся улыбаясь. В руках он держал длинный тонкий сверток, но на вопрос тети Петуньи, что это он купил, не ответил. — Нашел идеальное место! — объявил он. — Все вылезаем! Пошли! Снаружи было очень зябко. Дядя Вернон показывал в космос, на далекий астероид. На его вершине ютилась какая-то жалкая капсула — уж точно без головизора. — Сегодня ночью обещают метеоритный шторм! — злорадно воскликнул дядя и хлопнул в ладоши. — А этот джентльмен любезно согласился одолжить нам багги! К ним подковылял беззубый старик-инопланетянин и с недоброй ухмылкой показал на утлую багги, прыгавшую внизу по скалистой поверхности астероида. — Я взял кой-какой провизии, — сказал дядя Вернон, — так что все на борт! В багги было смертельно холодно. Ледяные брызги и капли дождя заползали за воротник, пронизывающий ветер хлестал в лицо. Казалось, миновал не один час, прежде чем они добрались до астероида, где дядя Вернон, скользя и спотыкаясь, повел их к полуразвалившемуся дощатому пристанищу. Внутри было отвратительно: пахло водорослями, ветер со свистом врывался в огромные щели между досками, в очаге пусто и сыро. И всего две комнатки. «Провизия» дяди Вернона оказалась четырьмя энергетическими батончиками и пакетиком синтетических чипсов на каждого. Дядя попробовал развести огонь в очаге, но пустые пакеты лишь чадили и сморщивались. — Вот сообщения бы пригодились, а? — бодро пошутил дядя. Он пребывал в отличнейшем настроении — очевидно, был уверен, что сюда, к тому же в непогоду, никакому почтовому дрону не добраться. Гарри про себя соглашался с дядей, но отнюдь не радовался. Наступила ночь, и разразился обещанный метеоритный шторм. Брызги расплавленной породы били в стены капсулы, от свирепого ветра дребезжали грязные иллюминаторы. Тетя Петуния нашла в другой комнате несколько полусгнивших одеял и устроила Дудли постель на изъеденном молью диванчике. Сама она вместе с дядей Верноном отправилась спать на продавленную кровать, а Гарри не осталось ничего другого, кроме как отыскать на полу местечко помягче и свернуться там под самым тонким и драным одеялом.