Глава 7 — Глава 7

Глава 7 Побег глаткобрюхого питона обошёлся Гарри дорогой ценой. К тому времени, когда его выпустили из карантинного блока, уже начались летние каникулы, и Дадли успел сломать новую видеокамеру, разбить радиоуправляемый зонд и при первом же выезде на гоночном гравицикле сбить с ног старую миссис Фигг, ковылявшую по Бирючинной улице на своих протезах. Гарри радовался, что закончились занятия в школе, но от Дадли и его приятелей, ежедневно навещавших его, было некуда деться. Пирс, Деннис, Малькольм и Гордон, как на подбор - тупые верзилы, охотно признавали своим вожаком Дадли, самого здорового и тупого среди них, и с радостью составляли ему компанию в любимом занятии "гоняем Гарри". Гарри старался почаще уходить из дома, бродил по окрестностям и думал о новом учебном годе. Там, казалось ему, забрезжил слабый лучик надежды. В сентябре ему предстояло пойти в среднюю школу - впервые в жизни без Дадли. Того зачислили в частную академию "Смылтингс", где когда-то учился и дядя Вернон. Туда же записали и Пирса Полкисса. Гарри же определили в общеобразовательную школу "Бетонные Стены". Дадли это очень забавляло. — В "Бетонных Стенах" в первый же день всех макают головой в утилизатор, - сообщил он Гарри. - Хочешь, поднимемся наверх, потренируемся? — Нет, спасибо, - ответил Гарри. - Твоя башка нашему бедному утилизатору не по зубам, его стошнит! — И убежал, пока Дадли не дошло до сути сказанного. Однажды в июле тётя Петунья вместе с Дадли отправились в Лондон покупать форму для "Смылтингса", а Гарри остался с миссис Фигг, которая оказалась не такой уж и ужасной. Оказалось, что она сломала ногу, споткнувшись об одну из своих любимиц, и это несколько охладило её любовь к кошкам. Миссис Фигг разрешила Гарри посмотреть телевизор и угостила ломтиком шоколадного торта. Судя по вкусу, тот пролежал у неё не год и не два. Тем же вечером в гостиной Дадли демонстрировал новую, с иголочки, форму. Ученики "Смылтингса" носили бордовые фраки, оранжевые бриджи и плоские соломенные шляпы под названием "канотье". Кроме того, каждому полагалась шишковатая трость, чтобы колотить друг друга, пока не видят учителя. Считалось, что это умение пригодится во взрослой жизни. Глядя на сына в новых бриджах, дядя Вернон охрипшим голосом сказал, что гордится им как никогда. Тётя Петунья разрыдалась и сквозь слезы пролепетала: — Просто не верится, что это наш маленький Дадликин… Такой взрослый, такой красивый… Гарри ничего не сказал. Он с таким трудом сдерживал смех, что, казалось, у него треснула пара рёбер. Наутро, когда Гарри вышел к завтраку, в кухне стояла ужасная вонь. Она исходила из большого цинкового корыта, стоявшего в раковине. Гарри заглянул внутрь. В серой воде плавали какие-то грязные тряпки. — Что это? - спросил он у тёти Петуньи. Та поджала губы, как всегда, когда он задавал вопросы. — Твоя новая школьная форма, - ответила она. Гарри снова посмотрел в корыто. — Ой, - сказал он. - Я не знал, что она должна быть мокрой. — Не придуривайся, - разозлилась тётя Петунья. - Я перекрашиваю старые вещи Дадли в серый цвет. Будет не хуже, чем у других. Гарри сомневался в этом, но благоразумно промолчал, сел за стол и постарался не думать о своём первом дне в "Бетонных стенах". Все решат, что он напялил на себя старую шкуру слонопотама. Вошли Дадли и дядя Вернон, и от неприятного запаха они презрительно сморщили носы. Дядя Вернон, как обычно, развернул газету, а Дадли грохнул на стол смылтингскую трость, которую теперь повсюду таскал с собой. Со стороны входной двери послышался шум: почтальон просунул почту в прорезь, и на коврик упали конверты. — Принеси почту, Дадли, - велел дядя Вернон из-за газеты. — Пусть Гарри принесёт. — Принеси почту, Гарри. — Пусть Дадли принесёт. — Ткни его тростью, Дадли. Гарри увернулся от трости и пошёл за почтой. На коврике лежали три письма: открытка от Мардж, сестры дяди Вернона, отдыхавшей на орбитальной станции "Уайт", бурый конверт со счетами и письмо для Гарри. Он взял письмо и уставился на него. Сердце забилось, как птица в клетке. Никто никогда в жизни не писал ему писем. Да и кто бы это сделал? У него нет ни друзей, ни родственников. Даже библиотечного абонемента нет, чтобы рассчитывать на грубые требования о возврате просроченных книг. И всё же вот оно - письмо с адресом. Ошибки быть не может: Гарри Поттеру Карантинный Блок Дом №4, Бирючинная Улица Европа Конверт толстый, тяжёлый, из желтоватого пергамента, адрес написан изумрудно-зелёными чернилами. Марки нет. Перевернув конверт трясущимися руками, Гарри увидел на обратной стороне лиловую сургучную печать с гербом: лев, орёл, барсук и змея вокруг большой буквы "Х". — Чего застрял? - спросил дядя Вернон. - Проверяешь, нет ли там бомбы? - И он засмеялся собственной шутке. Гарри вернулся на кухню, не сводя глаз с письма. Он протянул дяде Вернону открытку и счета, а сам сел и начал медленно распечатывать жёлтый конверт. Дядя Вернон рывком вскрыл счета, раздражённо фыркнул и переключился на открытку. — Мардж заболела, - сообщил он тёте Петунье. - Съела какую-то орбитальную гадость. — Папа! - вдруг закричал Дадли. - Смотри, что это у Гарри? Гарри почти развернул письмо, написанное на плотном пергаменте, но дядя Вернон грубо вырвал его у него из рук. — Это моё! - закричал Гарри, пытаясь вернуть письмо. — Кто бы тебе стал писать? - ухмыльнулся дядя Вернон, держа письмо на вытянутой руке и разворачивая его. Но едва он взглянул на текст, цвет его лица сменился с красного на зелёный быстрее, чем на светофоре. Впрочем, зелёным дело не кончилось. Ещё секунда - и лицо дяди Вернона стало серым, как засохшая космическая каша. — П-п-петунья! - просипел он. Дадли попытался выхватить пергамент, но дядя Вернон поднял письмо повыше. Тётя Петунья с любопытством взяла его у мужа, прочла первую строчку и едва не лишилась чувств. Схватившись за горло, она прохрипела: — Вернон! Боже милостивый… Вернон! Они смотрели друг на друга, словно забыв о Гарри и Дадли. Однако Дадли не привык к невниманию и звонко ударил отца тростью по голове. — Хочу прочитать письмо! - объявил он. — Это я хочу прочитать письмо, - гневно сказал Гарри, - оно моё! — Убирайтесь отсюда оба! - просипел дядя Вернон, засовывая письмо в конверт. Гарри не пошевелился. — ОТДАЙТЕ ПИСЬМО! - закричал он. — Покажите мне! - приказал Дадли. — Вон! - взревел дядя Вернон, вышвырнул обоих мальчиков в холл и захлопнул дверь кухни. Гарри и Дадли деловито и безмолвно подрались за место у замочной скважины. Победил Дадли, а Гарри, в очках, болтавшихся на одном ухе, лёг на пол и стал подслушивать под дверью. — Вернон, - говорила тётя Петунья дрожащим голосом, - посмотри на адрес… Откуда они знают, где он спит? Они что, следят за нами? — Следят… шпионят… а то и подглядывают, - испуганно бормотал дядя Вернон. — Но что же нам делать, Вернон? Написать им? Сообщить, что мы не желаем… Гарри видел, как сияющие чёрные ботинки дяди Вернона шагают взад-вперёд по кухне. — Нет, - решил наконец дядя. - Мы проигнорируем их. Если они не получат ответа… Да, так будет лучше… Мы ничего не станем делать… — Но… — В моём доме этому не бывать, Петунья! Мы поклялись, когда оставили его у нас, что выбьем из него эту дурь! В конце дня, вернувшись с работы, дядя Вернон совершил то, чего никогда раньше не делал, - навестил Гарри в карантинном блоке. — Где моё письмо? - спросил Гарри, едва дядя Вернон протиснулся в дверной проём. - Кто мне пишет? — Никто. Это письмо попало к тебе по ошибке, - отрывисто ответил дядя Вернон. - Я его сжёг. — Это не ошибка, - сердито ответил Гарри. - Там был указан мой карантинный блок. — ЦЫЦ! - рявкнул дядя Вернон, и с потолка упало несколько паукообразных дронов. Дядя несколько раз глубоко вдохнул и заставил себя улыбнуться. Но улыбка получилась натянутой. - Кстати, Гарри… насчёт карантинного блока. Мы с твоей тётей подумали… Ты растёшь… Тебе здесь неудобно… Мы решили переселить тебя во вторую спальню Дадли. — Зачем? - спросил Гарри. — Без лишних вопросов! - рявкнул дядя. - Перетаскивай барахло наверх, и побыстрее! На втором этаже располагалось царство семьи Дурслей: спальня Вернона и Петуньи, унылая гостевая, отданная на откуп злобной тетке Мардж, опочивальня ненасытного Дадли и еще одна комната – безмолвный памятник его неуемной жадности. Именно сюда, в этот склеп забытых желаний, Гарри в один присест перенес свои скромные пожитки. Он опустился на край продавленной кровати и обвел комнату взглядом. Вокруг царил хаос поверженных идолов. Новехонькая видеокамера, купленная всего месяц назад, бесславно покоилась на гусеницах игрушечного танка, которым Дудли когда-то чуть не раздавил соседского пса. В углу, словно выброшенный на берег корабль, ржавел первый личный телевизор Дадли, павший жертвой яростного удара ноги за отмену любимой передачи. Рядом возвышалась огромная птичья клетка – безмолвный свидетель короткой жизни попугая, выменянного Дадли в школе на пневматическую винтовку. Винтовка, с погнутым дулом, теперь покоилась на верхней полке – печальное напоминание о том, как Дадли неудачно на ней приземлился. И лишь полки, заставленные книгами, казались нетронутыми – тихий оазис среди развалин дадлиевой империи. Снизу доносился рёв Дадли - он орал на маму: — Я не хочу, чтобы он там жил! Это моя комната! Выгоните его! Гарри вздохнул и растянулся на кровати. Ещё вчера он отдал бы всё за эту комнату. Сегодня же он предпочёл бы карантинный блок - и письмо.