Глава 5 — Глава 5

Глава 5 Тётя Петунья, казалось, тоже уловила тревожные вибрации. — Мы закажем тебе ещё два модуля для твоего дрона-компаньона сегодня же, прямо в космопорте. Как тебе такая перспектива, мой маленький астронавт? Ещё два новеньких модуля! Ты доволен? Дадли нахмурился, будто решая сложнейшую межгалактическую задачу. Затем выдавил из себя: — Значит… – протянул он, словно вычисляя траекторию астероида. – Значит, их у меня будет тридцать… тридцать… — Тридцать девять, мой звёздочка, – быстро вставила тётя Петунья. — А-а-а! – Дадли, уже приподнявшийся от нетерпения, тяжело осел обратно в антигравитационное кресло. – Тогда… сойдёт. Дядя Вернон хмыкнул, изображая подобие смеха. — Этот малый никогда не упустит своего, прямо как отец. Вот это характер! – Он попытался взъерошить гелем залакированные волосы Дадли. В этот момент зазвонил коммуникатор, и тётя Петунья, как молния, бросилась к нему. Гарри и дядя Вернон наблюдали, как Дадли разворачивает тщательно упакованный гравицикл, голографический проектор, уменьшенную модель шаттла с дистанционным управлением, шестнадцать новых голо-игр и портативный репликатор еды. Дадли как раз срывал плёнку с хронометров с гравировкой, когда тётя Петунья вернулась к столу с хмурым и взволнованным видом. — Плохие новости, Вернон, – объявила она. – Автоматизированный уборщик сломался. Он не сможет присмотреть за ним. Она кивнула в сторону Гарри. У Дадли отвисла челюсть, а у Гарри сердце радостно забилось в груди. Каждый год, в день рождения Дадли, Дурсли брали его и его друга в гигантский купол Планетарного Зоопарка. Там они катались на аттракционах, ели генетически модифицированное мороженое и смотрели на инопланетных животных. Гарри же оставался под присмотром автоматизированного уборщика, пылесосившего дом и транслировавшего обучающие программы. Гарри ненавидел этот день. — И что теперь? – прошипела тётя Петунья, словно Гарри был виновен во всех её бедах. Гарри понимал, что должен посочувствовать сломанному уборщику, но это было сложно, ведь теперь целый земной год отделял его от возможности хоть как-то разнообразить свои будни. — Можем вызвать дрона-няню Мардж, – предложил дядя Вернон. — Не говори глупостей, Вернон. Мардж и её дрон терпеть не могут мальчишку. Дурсли часто говорили о Гарри в третьем лице, словно его и не было рядом, или будто он был настолько глуп, что не понимал, о ком идёт речь. — А как насчёт твоей подруги? Забыл, как её зовут… Ах да, Ивонн. — Она на релаксационном курорте на Церере, – отрезала тётя Петунья. — Вы можете оставить меня одного, – предложил Гарри, надеясь, что ему позволят посмотреть трансляции с Марса или даже поиграть в новые голо-игры Дадли. Лицо тёти Петуньи скривилось, как будто она проглотила капсулу с кислотой. — И чтобы мы вернулись и обнаружили, что от дома остался только кратер? – прорычала она. — Но я не собираюсь ничего взрывать! – возразил Гарри, но его уже никто не слушал. — Может быть… – медленно произнесла тётя Петунья. – Может быть, мы можем взять его с собой… и оставить его в зоне ожидания Планетарного Зоопарка… — Я не позволю ему сидеть одному в моём новом гравицикле! – возмутился дядя Вернон. Дадли разразился громким рёвом. На самом деле, он не плакал. Настоящие слезы давно не текли из его глаз, но он знал, что жалобное выражение лица и громкие всхлипывания заставят мать выполнить любое его желание. — Дадлик, мой маленький, моя звёздочка, не плачь! Мамочка не позволит ему испортить твой день рождения! – воскликнула тётя Петунья, обнимая сына. — Я… Я не хочу… Не хоч-ч-чу, чтобы он летел с нами! – прохныкал Дадли сквозь фальшивые рыдания. – Он… Он всегда всё по-по-портит! Тётя Петунья крепко обняла Дадли, а тот высунулся из-за её спины и скорчил Гарри отвратительную рожу. В этот момент раздался сигнал вызова. — О, Боже, это они! – В голосе тёти Петуньи звучало отчаяние. Через минуту в кухню вошёл лучший друг Дадли, Пирс Полкисс, вместе со своей матерью. Пирс был тощим мальчишкой, похожим на крысу. Именно он чаще всего держал жертв Дадли, чтобы те не вырывались, когда Дадли их бил. Увидев друга, Дадли мгновенно прекратил свой притворный плач. Полчаса спустя Гарри, не веря своему счастью, сидел на заднем сиденье гравимобиля Дурслей вместе с Пирсом и Дадли и впервые в жизни направлялся в Планетарный Зоопарк. Тётя с дядей так и не придумали, кому его можно было оставить. Но, прежде чем Гарри сел в машину, дядя Вернон отвел его в сторону. — Слушай меня внимательно! – прошипел он, нависая над Гарри, и его лицо приобрело багровый оттенок. – Я предупреждаю тебя, если ты выкинешь хоть что-то, я повторяю, хоть что-то, ты просидишь в карантинном блоке до самого Зимнего Солнцестояния! — Я буду вести себя хорошо! – пообещал Гарри. – Честное слово… Но дядя Вернон не поверил ему. Ему никогда никто не верил. Проблема была в том, что с Гарри часто случались странные вещи, и было бесполезно объяснять Дурслям, что он ни при чём. Однажды тётя Петунья заявила, что устала от того, что Гарри возвращается после стрижки таким, будто его и не стригли вовсе. Она схватила кухонные ножницы и обкорнала его почти налысо, оставив лишь небольшую прядь на лбу, чтобы, как она выразилась, скрыть этот ужасный шрам. Дадли весь вечер изводил Гарри глупыми насмешками, и Гарри не спал всю ночь, представляя себе, каким посмешищем он станет в школе, где над ним и так издевались из-за мешковатой одежды и очков, скреплённых скотчем. Однако на следующее утро он обнаружил, что его волосы снова отросли и выглядят точно так же, как до стрижки тёти Петуньи. За это ему запретили неделю выходить из карантинного блока, хотя он уверял Дурслей, что не имеет ни малейшего представления о том, почему его волосы так быстро растут. В другой раз тётя Петунья пыталась заставить его надеть старый скафандр Дадли – ужасный, просто отвратительный скафандр коричневого цвета с оранжевыми кругами. Чем сильнее она пыталась натянуть скафандр на Гарри, тем меньше он становился и в конце концов скукожился до такого размера, что едва ли налез бы на куклу. К счастью, тётя Петунья решила, что скафандр сел после обработки антисептиком, и Гарри избежал наказания. Был ещё случай, когда Гарри попал в переплёт из-за того, что его видели на крыше столовой. В тот день Дадли и его банда, как обычно, гонялись за Гарри, который пытался от них убежать, и вдруг, к собственному удивлению и к удивлению всех остальных, оказался на вентиляционной трубе. Классная руководительница Гарри отправила Дурслям гневное сообщение, в котором говорилось, что он лазает по крышам школы. Гарри пытался объяснить дяде Вернону, что он всего лишь пытался перепрыгнуть через мусорные контейнеры, стоявшие за столовой, и сам не понял, как оказался на крыше, но дядя Вернон молча запер его в карантинном блоке и ушёл. Гарри предположил, что его подхватил порыв ветра, когда он перепрыгивал через контейнеры, и именно поэтому он оказался на крыше. Но сегодня всё должно было пройти отлично. Гарри даже не жалел о том, что находится в компании Дадли и Пирса, ведь ему выпал шанс провести день не в школе, не в карантинном блоке и не в компании автоматизированного уборщика. За такую возможность Гарри готов был дорого заплатить. Всю дорогу дядя Вернон жаловался тёте Петунье на окружающий мир. Он вообще любил жаловаться: на коллег, на Гарри, на совет директоров корпорации и снова на Гарри. Корпорация и Гарри были его любимыми объектами для жалоб. Однако сегодня главными врагами дяди Вернона стали грави-скутеры. — Носятся как угорелые, эти космические хулиганы! – проворчал он, когда их обогнал грави-скутер. — А мне недавно приснился грави-скутер, – неожиданно для всех, включая самого себя, произнёс Гарри, вдруг вспомнив свой сон. – Он летел по космосу. Дядя Вернон чуть не столкнулся с пролетающим впереди звездолётом. К счастью, он успел затормозить, а затем резко повернулся к Гарри. Его лицо напоминало гигантскую багровую планету с усами. — ГРАВИ-СКУТЕРЫ НЕ ЛЕТАЮТ В КОСМОСЕ! – заорал он. Дадли и Пирс дружно захихикали. — Да, я знаю, – быстро ответил Гарри. – Это был просто сон. Он пожалел, что открыл рот. Дурсли терпеть не могли, когда он задавал вопросы, но ещё больше они ненавидели, когда он говорил о чём-то странном, неважно, приснилось ему это или он увидел это в голографическом фильме. Дурсли тут же начинали нервничать, словно думали, что это собственные идеи Гарри. Совершенно лишние и очень опасные идеи.