В конце концов, все его мысли сосредоточились на Ынчхоне и Муволе. Сейчас он мог доверять лишь Чан Мину и этим двоим, поэтому пришел к выводу, что проблему нужно решать через них.
Но для этого пришлось бы ждать еще десять дней. С тех пор как он поступил во Внутреннюю академию, любые свободные перемещения, за исключением занятий, были запрещены, а выходить наружу дозволялось лишь раз в месяц.
Это был единственный выходной. Тхэпхён решил встретиться с ними в этот день и обо всем расспросить. А до тех пор он будет лишь делать вид, что упражняется, и временно прекратит регулирование дыхания. Он понимал: пока не станет ясно, к каким последствиям могут привести изменения в его состоянии, раскрываться нельзя.
Кроме того, изучая основы техник внешнего воздействия вместе с техниками сердца, он получил еще одно подтверждение своим догадкам.
Речь шла о книге «Восемь Бессмертных». Тхэпхён и раньше подозревал нечто подобное, но теперь окончательно убедился, что это был настоящий секретный трактат по боевым искусствам, описывающий чрезвычайно сложную технику перемещения.
Хёго, Чон Чхиль и остальные уже начали изучать техники меча. Но здесь, в академии, из-за обилия теоретических предметов прогресс был медленным. Постепенно их обучали азам — точечным ударам и кулачному бою. В каждом из этих искусств была своя техника шагов и движений, изучая которые, он лишний раз удостоверился в своих выводах.
Возможно, в будущем всё изменится, но по сравнению с тем, что он учил сейчас, разница была как между небом и землей. Тхэпхён решил тренироваться по книге в строжайшей тайне и со всей самоотдачей.
Его комната площадью около трех пхёнов была обставлена скромно: узкая кровать, шкаф для вещей и маленький книжный стеллаж.
Приведя мысли в порядок, Тхэпхён начал двигаться в тесном пространстве.
Шурх, шурх.
Он разминал руки, отрабатывая технику циньна, которую начал изучать недавно.
Жизнь во дворце держала его в постоянном напряжении; он ощущал нешуточную угрозу. Тхэпхён отчетливо понимал: в этом враждебном окружении защитить его могут лишь эти несколько секретов.
@
Начало двенадцатого месяца.
— Пхён!
— Братья!
Они встретились спустя десять дней. Прошел ровно месяц с тех пор, как Тхэпхён попал в императорский дворец. Наконец выхлопотав один выходной, он вернулся в поместье в деревне Саха.
Увидев Тхэпхёна, ребята запрыгали от радости, а он сам засиял.
Свои люди — это самое лучшее. Хёго, Чон Чхиль и остальные дети, на которых он привык полагаться в трудные времена, стали ему как родные. И они отвечали ему тем же.
Пусть они были вместе не так долго, но жизнь в суровых условиях породила между ними крепкую товарищескую связь. Они искренне любили Тхэпхёна, который вырвал их из нищеты и подарил надежду на новую жизнь.
— Ну, как ты там?
— Каждый день занят. В час Тигра — подъем, умывание, затем регулирование дыхания. После ужина, к часу Петуха — снова уроки. Изучаю этикет, устройство дворца, запоминаю, кто есть кто. Так день и пролетает. А вы как, братья?
Все сияли.
— Просто замечательно! Мы боялись, что не переживем зиму, а теперь у нас есть поместье, мы изучаем боевые искусства! И грамоте учимся. Каждый день в радость. И всё благодаря тебе.
— А что за боевые искусства вам преподают?
— Говорят, это один из 24 видов дворцовых боевых искусств — техника меча. И технику сердца мы тоже развиваем. Пока только регулирование дыхания, но учителя сказали, что когда сформируется эликсир, нас начнут обучать циркуляции энергии.
— 24 вида дворцовых боевых искусств... Похоже, речь о Технике меча Нефритового императора. Вы ее изучаете?
— Точно, так и сказали — Меч Нефритового императора. Но велели называть его «Кыммугён», чтобы никто не узнал, и строго-настрого запретили об этом рассказывать.
— Ого... Этому даже во Внутренней академии еще не учат.
Тхэпхён изумленно моргнул. В академии обучение боевым искусствам шло неспешно. Во-первых, нужно было освоить множество других дисциплин, а во-вторых, сама программа была рассчитана на десять лет, так что практику откладывали на потом. У детей же таких ограничений не было, и они сразу приступили к делу.
К тому же — техника меча. Во дворце носить оружие запрещалось, поэтому учеников сперва обучали кулачному бою и точечным ударам. Но во внешнем мире высшими считались техники меча, сабли, копья и шеста. Говорили, что мастер, достигший вершин, может одолеть вооруженного врага и голыми руками, но кто знает, какого уровня для этого нужно достичь.
Это было неожиданно, но Тхэпхён радовался за них как за самого себя. Это означало, что Ынчхон и Муволь действительно заботятся о ребятах.
Заодно он узнал кое-что новое и о себе.
— Кстати, Пхён, ты, кажется, подрос. Всего месяц не виделись, а гляди-ка.
— Подрос?
И правда. Дети в этом возрасте вытягивались буквально за одну ночь, и он сам не заметил, как изменился.
— Серьезно. Ты будто на целый чи выше стал. Хорошо кормят, да?
— Я как-то не заметил... Но еда и вправду отличная. Рыбу дают каждый день.
— Ух ты! Вот это да!
У всех глаза округлились. Хотя лучшей едой считалось мясо, в ту эпоху рыба была невероятной редкостью. Из-за неразвитого транспорта и отсутствия способов хранения свежую рыбу было почти невозможно достать вдали от побережья. В глубине страны торговали разве что вяленой или соленой рыбой, да и та стоила баснословных денег.
Однако в императорский дворец ее доставляли гонцы на лошадях, способных преодолеть тысячи ли за день. А благодаря ледяным погребам даже летом подавали десерты со льдом. Простые люди не могли и мечтать о таком, так что ежедневная рыба на столе наглядно говорила о величии дворца.
— Нам бы тоже хоть раз там побывать...
Это казалось несбыточной мечтой, но Тхэпхён уверенно кивнул.
— Всё получится. Вы же учитесь у господ Ынчхона и Муволя. Если будете усердно стараться, сможете попасть во Внутреннюю стражу. Давайте договоримся: мы все добьемся успеха и будем жить вместе. Я тоже приложу все силы.
— Да-а!
Все снова заулыбались. Теперь это не казалось просто фантазией. Даже чиновникам было трудно завести связи при дворе, а у этих детей они уже были.
Тхэпхён уже был во дворце, плюс Чан Мин, Ынчхон, Муволь... Это была серьезная поддержка. Если Тхэпхён добьется успеха, ему будет легко устроить всех в гвардию Кёмсабок или Урим.
Для обычного человека это было сродни тому, чтобы достать звезду с неба, но в этом мире связи решали всё, так что путь к успеху для них был открыт.
— Я буду пахать до седьмого пота, — вдруг сказал молчавший до этого Джин Пэк. — Обязательно добьюсь своего и отплачу за всё. А «спасибо» скажу потом.
Колючий, но здравомыслящий мальчик.
— Да, брат, так и сделай. Ты обязательно добьешься успеха.
Тхэпхён широко улыбнулся. Почему-то этот мальчик вызывал у него особую симпатию, и он был рад, что тот ценит его помощь.
Немного помедлив, заговорил Чон Чхиль. Он всегда казался застенчивым и нерасторопным, но наравне с Джин Пэком был самым смышленым.
— Пхён... Тут есть дело, которое нужно обсудить. Прости, но... может, мы могли бы приютить и других детей?
— Других детей?
Тхэпхён замер, а Хёго подхватил:
— В общем, таких, как мы, довольно много. Ребята, что побирались по всему внутреннему городу. Когда логово вымогателей разогнали, им стало некуда идти. Скоро зима, холодает... Мы их знаем, вот и подумали: может, пусть живут с нами?
— А...
Тхэпхён наконец понял, о чем речь. По всему Бэйпину было разбросано немало таких «логовищ». Когда шайки разогнали, дети-попрошайки остались на улице.
Тхэпхён их не знал, но Хёго, Чон Чхиль и другие были с ними знакомы. Те, проведав, как хорошо устроились их товарищи, захотели присоединиться.
Джин Пэк тут же нахмурился.
— Я же говорил, не несите чепухи. Их не один и не два, если все придут, наберется больше сотни. И что тогда? Мы хорошо живем благодаря Тхэпхёну, но у нас нет дохода. На что мы будем их кормить? Не превращать же поместье в притон для нищих.
— Сотня?
— Очень много. Чхиль говорит только о тех, кого знает, но они же потянут за собой своих знакомых, и это будет сущий кошмар. Нельзя же одних принять, а других выгнать. Думаю, придется сделать вид, что мы ничего не знаем.
Даже у Тхэпхёна отвисла челюсть. Сто человек — это не шутки. Если принять всех, поместье будет трещать по швам. И прокормить столько детей было невозможно. При поступлении во дворец он получил тридцать лянов серебра, но они уже ушли на покупку дома.
Жалование младшим служкам было не больше карманных денег, так как они жили на всём готовом. О серьезном жалованье речи пока не шло.
Но еще более серьезной проблемой была секретность. Само попадание Тхэпхёна во дворец было тайной, а обучение детей у Ынчхона и Муволя и вовсе должно было оставаться в секрете. Если столько детей будут жить вместе, это неизбежно привлечет внимание, поползут слухи, и скоро ими заинтересуются власти.
Как бы жестоко это ни звучало, Джин Пэк был прав. Но Тхэпхён не мог остаться равнодушным. Он начал лихорадочно искать решение.
— У них сейчас есть где жить?
— В заброшенных землянках в деревне беженцев. Зиму там пережить почти невозможно. Зимой милостыню почти не подают. Каким бы ужасным ни было логово вымогателей, о еде мы тогда не беспокоились. Сейчас им очень тяжело.
Тхэпхён кивнул.
— Сначала соберите всех и помогите им укрепить жилье. Заделайте щели, купите побольше одеял. Было бы хорошо жить вместе, но здесь это опасно. Само то, что господа Ынчхон и Муволь нас обучают, — под строжайшим запретом. Если об этом узнают, будет беда. Дворцовые искусства нельзя разглашать. А деньги на жизнь я достану. Давайте сначала перезимуем, а потом подумаем, как нам объединиться.
— Хорошо!
Лица у всех просветлели. Они сами хлебнули горя и не могли просто закрыть глаза на чужую беду. Даже такая помощь была огромным облегчением.
— Ты в своем уме? Их больше сотни! — Джин Пэк снова нахмурился, но у Тхэпхёна был план.
— Ничего страшного. Денег, чтобы пережить зиму, хватит, а со временем у меня появится больше связей. Главное, пока держите в секрете, что я с этим связан.
Сокровища подземного зала. Денег у него было в избытке. Крупные слитки использовать было нельзя, но мелкое золото теперь можно было пустить в ход. Ведь он теперь был человеком из дворца, младшим служкой.
Пока все радостно обсуждали новости, Сохи просто сидела, прижавшись к спине Тхэпхёна. Она была настолько тихой, что порой было непонятно, здесь ли она вообще, но сейчас девочка неотступно следовала за ним.
@
— Ого! Так вы, оказывается, юный господин евнух Со!
Примерно через два часа Тхэпхён снова вошел во внутренний город. Покинув поместье, он заглянул в подземный зал, достал из сундука золотой слиток, отколол от него ножом Нокро небольшой кусок и отправился в обменную лавку на улице Ванфуцзин.
Обменные лавки в ту эпоху были чем-то вроде ломбардов. Здесь можно было обменять золото или серебро на расписки и монеты, а также заложить вещи.
Когда он спросил об обмене, хозяин лавки с подозрением оглядел его из-за юного возраста. Но уже через мгновение его отношение резко изменилось.
Тхэпхён достал из-за пазухи пропуск. Это было удостоверение сотрудника Восточного Бюро, которое носили все служащие дворца.
Ванфуцзин была центральной улицей перед Запретным городом, по которой целыми днями сновали чиновники. Хозяин лавки никак не мог не узнать дворцовый знак. Его основными клиентами как раз и были слуги знатных господ. Времена менялись, но они всегда оставались для менял самыми желанными гостями.
Им не платили жалованье мелкими монетами, поэтому для обмена они всегда посылали слуг. Нередко те приносили и весьма ценные вещи. Там, где есть власть, всегда в избытке взяток. Вещи, которые простые люди и в глаза не видели, для них были обыденностью.
— Я выполнял поручение госпожи и получил награду. Хочу купить кое-что, но не знаю, сколько лянов в этом обломке. Обменяйте мне на серебро и монеты, чтобы было удобнее.
— Здесь три ляна и один пун! Это тридцать два ляна серебра. Как вам обменять?
— Двадцать пять лянов серебром, а шесть лянов — монетами. Один лян я оставлю вам в качестве комиссии.
— Ого! Так много! Вы слишком щедры!
Да, это был настоящий «крупный улов». Даже если вес составлял три ляна и два пуна, он никогда не был точным. Менялы обычно либо сразу вычитали свою долю, либо обманывали на весах. А тут Тхэпхён сам предложил комиссию в целый лян.
Без сомнения, такие несведущие младшие служки были для них лучшими клиентами. Они были молоды, жили во дворце и, когда у них появлялись деньги, тратили их без счета. Мальчики, приглянувшиеся наложницам, порой получали в подарок редкие безделушки, так что в этом не было ничего удивительного.
— У меня есть поместье за внешней стеной. Я зашел лично, чтобы познакомиться, но в следующий раз буду присылать слугу. Если придет кто-то из поместья Тхэпхён, просто меняйте. Я нахожусь под началом управляющего, так что если возникнут сомнения, можете обратиться во Внешнюю стражу и позвать меня. Я собираюсь часто пользоваться вашими услугами.
Обновлено: 04.04.2026