Глава 2. Мужчина, что до конца оставался добрым
На самом деле молчание длилось не так уж долго. Хотя для Джейн оно показалось вечностью.
— Джейн, ты же знаешь, ярость Её Величества не знает границ, — сказал герцог Хейстингс.
Начало было недобрым. Но девушка сложила руки и ждала, в душе отчаянно моля, чтобы они согласились помочь.
— Я не могу дать тебе гарантий, но постараюсь.
— Правда? — Джейн вздрогнула от неожиданности. Она не надеялась, что герцог согласится так легко.
Все знали, насколько королева Хелена Роял Стрэйн ненавидит мятежников. Они едва не лишили её трона.
Помочь графу и графине Уитни, пойманным за поддержку бунтовщиков, было делом почти невозможным.
Джейн роняла слёзы благодарности, кланяясь снова и снова.
— Спасибо… Я не знаю, как отблагодарить… Спасибо, ваши светлости.
Герцогиня Хейстингс смотрела на залитое слезами лицо Джейн с неловкостью.
— Хватит плакать.
Герцог толкнул супругу локтем. Та отвернулась с недовольным видом. Герцогиня вздохнула и подошла к Джейн, мягко погладив её по спине.
Плач постепенно стих, и женщина взяла её за руку.
— Джейн, раз уж мы выполнили твою просьбу, ты тоже выполнишь нашу?
— Всё, что угодно, ваша светлость. Я сделаю всё, что в моих силах. — Девушка вытерла слёзы.
— Джейн, я знаю, как тебе тяжело… — Герцогиня нежно поправила растрёпанные волосы невестки. В её прикосновении была материнская теплота, от которой у Джейн сами собой закрылись глаза.
Она не знала, что эта теплота вот-вот превратится в нож, который пронзит её сердце.
— Джейн, порви с Каином.
— …!
Девушка широко раскрыла глаза. Ей показалось, что она ослышалась.
— Порви с Каином, Джейн. — Герцогиня повторила чётко, вбивая каждое слово ей в голову.
Это не было ошибкой. Зрачки Джейн затряслись. Она вцепилась в подол платья, словно без этого опоры её рассудок рухнет.
Кайн Хейстингс.
Её жених.
Они были помолвлены с шести лет, и он стал её первой любовью.
Добрый, нежный, безупречный во всём — никаких эпитетов не хватило бы, чтобы описать его. В шесть лет, слишком рано для любви, она влюбилась в него с первого взгляда.
И он тоже любил её.
Джейн и Кайн были редкой парой среди аристократов. Ведь мало кто любил того, кого выбрали родители.
И если она ещё держалась, то только благодаря Кайну.
«Ещё два года — и мы поженимся. Если я сломаюсь, ему будет больно…»
Когда идёшь через тёмный туннель, мысль о свете в конце придаёт сил. Кайн был для неё этим светом.
Тем, кто поднимал её и давал мужество.
Отказаться от него — значило отказаться от жизни.
Джейн попыталась выдернуть руку из ладоней герцогини, но та не отпускала.
«Как эти нежные руки могут быть такими цепкими?»
— Чем… чем я провинилась? — Её голос дрожал.
— Ты ни в чём не виновата, Джейн. Вина на твоих родителях.
— Тогда почему…?
— Мы просим об этом не потому, что разлюбили тебя.
— Я исправлюсь. Я стану лучше.
— Джейн! — Герцогиня резко повысила голос, когда та бросилась к ней в слезах, но тут же натянуто улыбнулась.
— Джейн, ты умная девочка. И ты любишь Кайна, да?
Девушка, даже в смятении, уверенно кивнула. Её любовь к Кайну была чистой, без единой капли лжи.
Слёзы застилали ей глаза, и лицо герцогини расплывалось.
— Твои родители для тебя - самое важное, а для нас важнее всего Кайн. Если ты отпустишь его, если заставишь его забыть тебя - мы спасём твоих родителей.
— Я…
Она не знала, что ответить. Герцог вздохнул и вмешался:
— Виселица. А головы твоих родителей выставят на стенах. — Его голос был сухим, будто он говорил о погоде.
Джейн побледнела.
Все доводы, которые она готовила, чтобы переубедить их, рассыпались в прах.
Родители любили её безумно. Джиллен кормила её грудью, что было неслыханно для аристократки, а Джеймс бросил джентльменский клуб и сам учил её, играл с ней.
Они дали ей не только богатство, но и любовь. Именно поэтому она считала себя любимицей Бога.
У неё не было выбора.
Сердце разрываясь, Джейн кивнула.
— …Я расстанусь с ним.
— Тогда мы не будем тебя задерживать. — Герцог тут же дал понять, что аудиенция окончена.
***
Вернувшись домой, Джейн сразу написала Кайну.
Она и не думала, что два слова — «Давай расстанемся» — будут такими трудными.
Десятки смятых листов валялись на полу.
Одни были испорчены слезами, другие — дрожащими руками, третьи — кляксами от пера, которое она не могла оторвать от бумаги.
«Лучше бы он не пришёл».
Но надежды было мало. С вчерашнего дня всё шло наперекор её ожиданиям.
И, как ни странно, несмотря на её молитвы, Кайн примчался к ней. И девушка заперлась в комнате, не желая видеть его.
— Джейн, что случилось? Открой дверь.
Он стучал кулаком в дверь.
— Уходите, Кайн! — Она прислонилась спиной к двери, ни за что не желая открывать.
— Ты же хотела что-то сказать! Ты правда хочешь расстаться?
— Да, правда.
Она прикусила губу. За эти дни она изжевала её до крови.
— Должна же быть причина! Джейн, пожалуйста, открой!
— Ты мне опротивел!
Джейн схватилась за ручку и медленно опустилась на пол. Она стиснула зубы, чтобы не зарыдать.
— Мисс…
Горничная Эль с жалостью смотрела на неё.
— Джейн, давай хотя бы поговорим.
Кайн был упрям.
— Я буду ждать, пока ты не выйдешь.
За дверью послышался шорох. Кайн, видимо, сел в коридоре, готовый ждать вечность.
Эль заёрзала.
— Мисс, может, всё же выйти?
— И что я скажу?
Эль не знала ответа. Если Джейн выберет Кайна — её родители умрут. Если выберет родителей — то умрёт уже её сердце.
— Прости, Эль. Я заставляю тебя переживать. — Глядя на рыдающую горничную, Джейн собралась с духом.
Наконец, после долгих раздумий, она поднялась. Перед тем как выйти, взглянула в зеркало.
Её отражение было жалким: тусклая кожа, заплаканное лицо.
«Хорошо. Может, он разочаруется во мне и уйдёт сам».
Она взялась за ручку. Глубоко вдохнула. Но в последний момент рука замерла.
Любовь к Кайну не отпускала её.
«Я не хочу расставаться. Но что, если не расстаться?»
Она усмехнулась. Горько, безнадёжно. Единственное, что она могла сделать для родителей, — это отпустить его.
В голове всплыли образы кричащих от боли матери и отца.
Губы дрогнули. Времени не было.
Она открыла дверь.
Кайн стоял на пороге.
Он примчался сломя голову, даже не успев переодеться. На лбу блестел пот.
Но он всё равно был прекрасен.
Чёткие черты лица, сияющие золотые волосы — на него было больно смотреть. Его глаза сверкали, как море в лучах заката. Взглянув в них, Джейн тонула безвозвратно.
«Почему даже сегодня он так красив?»
Ей было ненавистно (нет, она хотела ненавидеть) его растрёпанную рубашку, которая почему-то смотрелась на нём идеально.
Она сжала кулаки, чтобы не протянуть ему платок.
— Джейн! — Кайн потянулся к ней. С тех пор как два года назад он стал совершеннолетним, их лёгкие поцелуи в щёку сменились крепкими объятиями.
Но Джейн уклонилась.
Он опустил руку и натянуто улыбнулся. Парень хотел что-то сказать, но чувствовал себя так, будто его ударили по голове.
Кайн провёл рукой по лицу и наконец заговорил:
— Я знал, что ты выйдешь. Тебе было тяжело, да? Всё наладится. Так что не говори того, чего не думаешь.
— Нет. Я правда хочу расстаться. — Она опустила голову.
— Правда… Почему?
Джейн прикусила губу. Молчание длилось вечность. Кайн вытер потные ладони о брюки.
— Если я скажу причину, ты отпустишь меня?
Кайн замялся. Вздохнул и ответил с опозданием:
— Да, Джейн. Хорошо, я согласен. — Он говорил мягко, будто успокаивая её. Он верил, что если переждать этот момент, она вернётся.
Глупый. Жалкий.
Джейн сделала глубокий вдох. Она знала, что Кайн не сдастся просто так. На его месте она бы тоже боролась до конца, поэтому заранее придумала жестокую причину.
Не сказала сразу лишь потому, что это ранило бы их обоих.
Нет, не просто ранило — разорвало бы сердца. Но ради родителей она, словно надевая петлю на шею, открыла рот:
— Что ты можешь сделать для меня?
Кайн растерялся.
— Всё. Всё, что угодно.
— Нет. Ты ничего не можешь. Потому что у тебя ничего нет.
— О чём ты?
— Ты можешь вытащить моих родителей из тюрьмы, Кайн?
— Это…
— Видишь? Не можешь. А собрать подписи для их помилования? Тоже нет. Ты бесполезен.
Она и не хотела, чтобы он этим занимался. Наоборот, остановила бы — не могла подвергать его опасности.
— Кайн, я никогда не любила тебя. Только твое имя и власть.
Ложь лилась легко, но сердце её каменело.
«Ненавидь меня, Кайн. Оскорби, назови подлой».
Она сжала кулак у груди, молясь об этом. Но Кайн подвёл её.
— Ты разочарована во мне?
— Да.
— Тебе недостаточно быть Хейстингс?
— Это имя - не твое.
Кайн потерял дар речи. Всю жизнь он считал, что он и есть Хейстингс. Но теперь понимал: он не мог дать ей того, чего она хотела.
Но отпустить её тоже не мог. Даже если не в силах спасти её родителей, парень мог позаботиться о ней.
Если она только позволит.
— Посмотри на меня, Джейн. Ты правда хочешь расстаться?
Она закрыла глаза, затем подняла взгляд. Кайн смотрел на неё. Она выглядела так, будто вот-вот сломается. Он хотел обнять её, утешить.
— Ты хочешь расстаться?
— Да. Я не хочу тебя больше видеть. — Она ответила быстро, будто репетировала.
Челюсть Кайна напряглась. Он провёл рукой по лицу, разжал кулаки, потянул воротник рубашки, словно задыхался.
— Значит, правда. — Он пробормотал это себе под нос. Потом повернулся к ней. — Если я подожду… это бессмысленно?
— …
Его кадык дрогнул.
— Наверное, я причинил тебе боль. Прости, Джейн. — Он извинился вместо того, чтобы обвинить её. В его глазах читалась покорность.
Кайн развернулся и ушёл, оставив её в коридоре.
Всё кончено.
Её рот беззвучно открылся. Ни единого звука не вырвалось из горла, но внутри она кричала.
Он до конца оставался добрым.
Но Джейн всё изменила. Добрый Кайн исчез. Потому что она отказалась от него.
А на следующий день Джейн убила ту себя, что любила Кайна.
А вскоре стала известна дата казни.
Перевод: Капибара
Обновлено: 18.02.2026