Дважды до этого он умирал в чужих телах. Сначала — обычным человеком, потом — рядовым бойцом флота в мире пиратов, где ценой упорных тренировок дослужился до офицера и освоил Шесть Стилей моряков, но погиб в водовороте войны Четырёх Императоров. Третья жизнь забрасывает его в мир Наруто, в тело осиротевшего на войне мальчишки, которого подобрали и привезли в Коноху ниндзя. Здесь его называют Ночным Ветром, и здесь же выясняется горькая ирония судьбы: чакры в нём — на донышке чашки, тогда как у любого одноклассника её хватило бы на ведро, а простейшая техника клонирования не даётся ему из года в год. Соученики и даже учителя привычно называют его вечным неудачником и сиротой без связей, единственная, кто не отворачивается от него, — рыжая, вспыльчивая и не по годам заботливая девчонка-ровесница, тоже чужая в деревне. Осознав, что ниндзюцу ему не по силам, герой вспоминает о другом наследии — о Шести Стилях, которые всё ещё можно тренировать одним лишь телом. День за днём он изматывает себя бегом с грузом и ударами по деревянному столбу, пока однажды не пробивает невидимый предел и не чувствует, как тело наполняется новой силой — а вместе с ней неожиданно легче даётся и работа с чакрой, которую он раньше не мог толком нащупать. Когда впереди маячит первый настоящий поединок между учениками академии, тот самый, где над ним всегда вдоволь измывались более сильные ровесники, герой встречает его без страха: он помнит, что где-то там, на горизонте истории, зреет новая великая война шиноби, и намерен встретить её не пушечным мясом, а тем, кем когда-то уже был — бойцом, способным постоять за себя.

Дважды до этого он умирал в чужих телах. Сначала — обычным человеком, потом — рядовым бойцом флота в мире пиратов, где ценой упорных тренировок дослужился до офицера и освоил Шесть Стилей моряков, но погиб в водовороте войны Четырёх Императоров. Третья жизнь забрасывает его в мир Наруто, в тело осиротевшего на войне мальчишки, которого подобрали и привезли в Коноху ниндзя. Здесь его называют Ночным Ветром, и здесь же выясняется горькая ирония судьбы: чакры в нём — на донышке чашки, тогда как у любого одноклассника её хватило бы на ведро, а простейшая техника клонирования не даётся ему из года в год. Соученики и даже учителя привычно называют его вечным неудачником и сиротой без связей, единственная, кто не отворачивается от него, — рыжая, вспыльчивая и не по годам заботливая девчонка-ровесница, тоже чужая в деревне. Осознав, что ниндзюцу ему не по силам, герой вспоминает о другом наследии — о Шести Стилях, которые всё ещё можно тренировать одним лишь телом. День за днём он изматывает себя бегом с грузом и ударами по деревянному столбу, пока однажды не пробивает невидимый предел и не чувствует, как тело наполняется новой силой — а вместе с ней неожиданно легче даётся и работа с чакрой, которую он раньше не мог толком нащупать. Когда впереди маячит первый настоящий поединок между учениками академии, тот самый, где над ним всегда вдоволь измывались более сильные ровесники, герой встречает его без страха: он помнит, что где-то там, на горизонте истории, зреет новая великая война шиноби, и намерен встретить её не пушечным мясом, а тем, кем когда-то уже был — бойцом, способным постоять за себя.