В последнее время по телевизору показывают много всякого вызывающего.
Второсортные драмы об изменах и аморальных поступках, братья, сражающиеся за наследство, дети, убивающие родителей из жадности...
Но для Кан Хён У всё это было историями из другого мира.
Дом для него был тихой гаванью.
Место, куда всегда можно вернуться с лёгким сердцем, где его с радостью встречали родные. Именно благодаря семье у него были силы двигаться дальше.
— Не беспокойся о доме. У меня есть заработок, да и Ён Джи сама о себе вполне может позаботиться.
Мать рассказала ему то, чего он не знал: Кан Ён Джи уже вовсю копила деньги на оплату обучения. Она взялась за интенсивное репетиторство по подготовке к Суныну всего для троих учеников, и если те наберут больше 370 баллов, ей полагался приличный бонус.
— Ого, впечатляет.
— Хоть я её и родила, но девка она — кремень, — добавила Пак Хе Сук.
Если уж сама мать так говорила, значит, так оно и было.
Подъём в шесть утра, проверка домашних заданий учеников, подготовка к своим занятиям, школа.
В обед она составляла задачи для репетиторства, а после уроков бежала на подработку в пекарню.
Затем, закончив там в половине девятого, заскакивала домой, успевала немного потискать Близняшек Ин-Джон и снова уходила давать уроки.
Домой она возвращалась лишь к часу ночи.
— Не слишком ли поздно? Даже если это Ён Джи...
Стоило ему это произнести, как Пак Хе Сук нахмурилась.
Кан Хён У невольно вздрогнул, чувствуя за собой старые грешки.
— Да кто посмеет тронуть сестру Партизана из Манмидона?
— Мам, ну правда, когда это было... Я тогда совсем другим был. Разве я влипал в неприятности после выпуска?
— Та твоя выходка была самой крупной. Ух, до сих пор как вспомню — в дрожь бросает.
Пак Хе Сук, видимо, действительно вспомнила те события, так как её передёрнуло.
Из-за Чо Сон Ги Хён У тогда связался с бандой школьных хулиганов и много дрался.
Среди них был один вожак по имени Хён Тхэ, главный зачинщик издевательств над Сон Ги.
Его прозвище было «Кан Хо Дон из секции дзюдо».
В итоге они сошлись в серьезной драке, и Хён У, разумеется, победил.
Позже он схлестнулся сразу с целой толпой местных гопников — тогда-то и родилось прозвище «Партизан». Его называли «Гориллой, что носится как бешеный пёс» (Кэ-рилла).
Ну а что, он тогда и впрямь творил безумства, не обращая внимания даже на рану в боку, из которой хлестала кровь...
А причиной той ярости стало то, что этот подонок Хён Тхэ заикнулся о его семье. Особенно много грязи он вылил на Ён Джи, говоря такие вещи, которые и вслух-то произносить тошно.
Естественно, у Хён У сорвало крышу.
В тот день он поклялся, что если кто-то тронет его сестру или братьев, он их просто прибьёт.
В результате... до самого выпуска из старшей школы Кан Ён Джи не получила ни одного признания в любви. Стоило какому-нибудь парню заинтересоваться ею, как до него доходили слухи о её брате.
Поэтому, когда Ён Джи ворчала на него или даже в шутку «поколачивала», он принимал это как должное.
Брат, который перегородил сестре путь к замужеству... Хён У чувствовал себя настоящим злодеем.
— Мам, это же было десять лет назад. Десять лет! Зачем поминать старое?
— Ой, а у меня всё перед глазами, будто вчера было. Когда я слушала рассказ полицейских, то не верила, что это мой сын. И ведь это ещё не всё.
Ох, каждый раз, когда заходил этот разговор, ему становилось неловко.
На самом деле после того случая он вёл себя тише воды, ниже травы. Тем более при весе за 130 килограммов ему и так приходилось быть осторожным.
Стоило ему просто пройтись по улице, широко улыбаясь, как его едва не завербовали. К нему пришли суровые дядьки-бандиты с дорогим виски и заявили, что он — талант десятилетия, которого просто обязаны взять «в дело».
В тот день отец впервые в жизни его поколотил. Так, что бейсбольная бита сломалась.
Фух, от одних воспоминаний на глаза наворачиваются слёзы. Бедный отец, как же ему, должно быть, было тяжело бить такого здорового лося, как я.
Но и это было ещё не всё.
Детективы частенько заглядывали к ним, и при любом происшествии в районе Хён У был первым в списке подозреваемых. Именно поэтому он решил взяться за себя и пойти в спортзал.
Вот только вместо того, чтобы просто похудеть, он оброс горой мышц. Чёрт.
Дальнейших историй хватило бы на целый сезон комедийного сериала. Хён У на собственной шкуре осознал, почему человеку не стоит совершать ошибок в жизни.
Пак Хе Сук собиралась добавить что-то ещё, но тут явилась спасительница.
— Брат, вот твой кофе.
— О-о-о, обожаю тебя, Ён Джи!
— Ты что, с ума сошёл?
— Всё равно люблю тебя, Ён Джи!
— Ой, избавь меня от этого.
Кан Ён Джи усмехнулась, поставила кофе и присела рядом.
— Я добавила сахара.
— Спасибо.
Чтобы сменить тему, Хён У отхлебнул кофе, но тот оказался обжигающе горячим.
Пока он кривился от жара, Ён Джи нанесла «удар».
— Слышала, бизнес прогорел?
— Кха!
— Джи Хе сказала, что у вас там даже мухи от скуки дохнут.
— Ничего ещё не прогорело! Если бы это было так, я бы её первую уволил.
— Ну да... Так что там насчёт нового блюда? Говорят, собираешься что-то менять?
Внезапно глаза Кан Ён Джи и Пак Хе Сук заблестели. Казалось, они вот-вот захлебнутся слюной.
Впрочем, это было неудивительно. Пока Хён У готовился к открытию закусочной «Искренность», он переготовил гору еды. Бета-тестерами, разумеется, были члены семьи, и все они уплетали его стряпню за обе щеки, нахваливая вкус.
Если бы на этом всё и закончилось... но нет!
Жизнь — штука непредсказуемая. После этого его начали эксплуатировать как раба, требуя приготовить то одно, то другое.
— Остальное останется как есть, но я добавлю кое-что из омука.
— Да? И когда?
— Как только закончу тесты... сразу пущу в продажу.
— Ну, ты понял, да?
Это означало: «Как только приготовишь — зови нас». И что он мог на это ответить? Пришлось согласиться.
— Готово.
Кан Хён У с восторгом смотрел на результат своих трудов. Над большой глубокой миской поднимался пар.
Под молочно-белым бульоном скрывалась порция риса, а сверху, словно цветы, были разложены колечки зелёного и красного перца. Рядом виднелся кусок редьки размером с кулак, а в качестве основного топпинга аккуратно покоились три шпажки омука.
— Кх-а, сколько же сил я на это убил.
Ему казалось, что он бы с улыбкой сварил десять тысяч порций рамэна, лишь бы не мучиться так с разработкой. Создание нового меню давалось нелегко.
Даже после того как ему удалось в точности воссоздать бульон из «Огненного омука», эксперименты не прекратились. К счастью, он хотя бы знал, в каком направлении двигаться. Поэтому он сосредоточился на подборе идеальных пропорций бульона и начинки и спустя четыре дня наконец добился успеха.
Хён У взял ложку.
Сёрб, хлюп.
Вкус превзошёл все ожидания. Горячий, наваристый, освежающий. К этому добавлялась приятная острота, а в послевкусии ощущалась глубокая пикантность.
Он подцепил палочками кусочек омука. Жвау-жвау. Благодаря тому, что омук не переварился, он был приятно упругим. Затем он съел немного риса и закусил пропитанной бульоном редькой — во рту словно произошёл взрыв вкуса.
— Фу-у-ух... Ха-а-а...
Опустошив миску в мгновение ока, он почувствовал приятную сытость. Хён У глянул на таймер. На еду ушло всего три минуты тридцать секунд.
В тот же миг к нему пришла уверенность.
— Это выстрелит!
Разработка нового меню — дело непростое. Во-первых, блюдо не должно дублировать ассортимент конкурентов. Соседний «Кимбапный владыка» не должен иметь возможности быстро это скопировать, да и процесс продажи должен быть удобным. Поскольку у соседей цены были низкими, большинство студентов уже стали их постоянными клиентами. Значит, «Искренности» нужно было расширять свою аудиторию.
Так и появился этот «гукбап», а вовсе не просто омук. Имя ему — гукбап с омуком!
Легендарное блюдо, о котором кто-то слышал, а кто-то — нет.
Какова же его история? Разумеется, всё началось с заводов по производству омука. Ведь Пусан — это омук, а омук — это Пусан. Почти 80% всех поставок в стране производятся именно здесь.
Гукбап с омуком появился так: несколько десятилетий назад рабочие одного из заводов начали класть омук в чайники, стоявшие на печах. В перерывах они перекусывали ими, и со временем бульон в чайнике становился очень густым. Туда добавляли рис и мелко нарезанный перец чхонъян для остроты — так и родился этот рецепт. Было это лет 30–40 назад.
Тогда блюдо вошло в моду, его начали подавать в рюмочных на рынке Чагальчхи, а оттуда оно разошлось среди таксистов. Причина была проста: это блюдо можно было съесть очень быстро, стоило оно дёшево, было горячим и очень сытным!
Благодаря этому рецепт разлетелся по городу в мгновение ока: от стоянок такси в Камджондоне до автобусных парков. Блюдо покорило рынок Хадан, прошло через рынок Кведжон и добралось до стадиона Кудок. Позже оно появилось на рынке Купхо и дошло до района станции Минам, где в те времена находился междугородний автовокзал.
Однако период расцвета был недолог. Блюдо начали называть «едой для бедняков», считая, что это не полноценная кухня, а просто дешёвый перекус в закусочных. Через десять лет найти его стало трудно. До недавнего времени его подавали лишь в одной лавке в глубине рынка Тоннэ, но после смерти хозяйки-старушки вкус легенды окончательно исчез.
— Братик! Я пришла.
— О, Джи Хе? Ты уже здесь?
Подработчик Кон Джи Хе. Подруга его сестры Кан Ён Джи и по совместительству «талисман» их заведения. Лицом она была вылитая актриса Хан Га Ин, но вот пропорции у неё были, скажем так, широкоэкранные. Она утверждала, что при росте 170 см весит под 70 кг, но Хён У не уточнял. Честно говоря, ему и не было любопытно.
Почему? Ён Джи как-то проболталась, что подруга ещё не перевалила за 80. И так всё было ясно.
На самом деле расцвет красоты Кон Джи Хе пришёлся на время сразу после выпуска из школы. Тогда её называли «бэйгл» — девушка с детским лицом и роскошной фигурой, она была невероятно популярна. Но в какой-то момент она начала переедать и стала такой, как сейчас. Как говорила Ён Джи, Джи Хе сильно стрессовала в университете. В итоге она взяла академический отпуск и теперь ходила на курсы, подрабатывая в «Искренности».
Кон Джи Хе заглянула в пустую миску и наклонила голову набок.
— Это и есть новое меню?
— С чего бы?
— Правда? То, о чём я думаю?
— Ага. Я уже всё съел, — бросил Хён У.
Джи Хе тут же плюхнулась на стул напротив. Схватив ложку и палочки, она торжественно провозгласила:
— О, мой генерал! Тогда прошу одну порцию новинки для меня!
Видимо, общение с его сестрой и её друзьями плохо на неё влияло — нахваталась всяких странностей. В современной закусочной разговаривать тоном героев исторических драм...
— Что ж, чем больше подопытных, тем лучше, — усмехнулся Хён У и пошёл собирать порцию гукбапа с омуком.
На самом деле рецепт был предельно прост. В стальную миску кладётся рис, сверху — острый перец. Добавляется кусок хорошо проваренной редьки, и всё это заливается горячим бульоном. В старые времена это блюдо стоило сущие копейки — по нынешним меркам около двух тысяч вон. А главное — можно было просить добавки! Это было в 80-х. По сути, прообраз современного «безлимита». Хозяева не жалели риса и бульона, и двойная порция стоила столько же, сколько обычная.
Хён У неспроста зациклился на этом блюде. В детстве отец брал его с собой на рынок Чагальчхи. Обычные туристы ходят в рыбные центры и на площадь кинофестиваля в Нампходоне. Но если пройти чуть глубже, можно найти улочки, забитые заведениями с жареной рыбой и морскими угрями, которые никогда не показывали по ТВ. Это и есть тот Чагальчхи, который знают все.
А что будет, если зайти ещё дальше?
Там начинаются заводы и склады, снабжающие рынки рыбой. Это места не для туристов или обычных покупателей, а для настоящих дельцов. Это место называют «ночным рынком». Даже многие жители Пусана не знают об этом районе. И в каждом переулке там прячутся старые ресторанчики. Они далеки от массовой популярности, но даже те, кто десятилетиями работает с рыбой, признают их мастерство.
Именно там, в углу одного из переулков, Хён У впервые попробовал гукбап с омуком. Тогда один омук стоил 50 вон. За 300 вон в миску клали три штуки и рис, а хозяйка рынка, посчитав маленького Хён У милашкой, добавляла четвёртый бесплатно. Хотите верьте, хотите нет, но в детстве он был очень милым. Кхм-кхм.
Как бы то ни было, гукбап с омуком теперь помнили только люди в возрасте.
— О! Выглядит аппетитно!
Кон Джи Хе засуетилась и вытащила телефон.
— Что не ешь?
— Нужно сначала сфотографировать. Это же новинка нашего заведения!
Она палочками поправила перец, создавая идеальную композицию для кадра. М-да, на фото блюдо выглядело даже вкуснее, чем в жизни.
Быстро сделав снимки, Кон Джи Хе отправила их в групповой чат с матерью и Ён Джи. Телефон тут же начал разрываться от уведомлений, содержание которых было легко угадать.
— Давай ешь уже. Жду твой вердикт.
— Хорошо-хорошо.
Кон Джи Хе аккуратно перемешала всё ложкой и начала есть, стараясь выглядеть прилично. Жвау-жвау, ням-ням. Сёрб, хлюп, хлюп.
Ого, вы только посмотрите на неё! Она что... просто всасывает его?
Обновлено: 20.02.2026