Дни в лаборатории летели незаметно. Чжао Синшэн таскал ящики, определяя возраст артефактов и изучая их звучание. Гу Сяобай круг за кругом решал задачи. Выходные таяли на глазах.
Чжао Синшэну казалось, что Сяобай перегибает с усердием. Он же уже победил Фу Вэньяо, к чему теперь так надрываться?
— Я слышал, что тот старший сокурсник с третьего курса участвует в каком-то международном конкурсе и, скорее всего, получит дополнительные баллы, — сказал Гу Сяобай. — Поэтому я решил бросить вызов невозможному.
— Вызов невозможному? — Чжао Синшэн нахмурился, припоминая одну легенду.
— Да. На нашем физическом факультете есть легенда: говорят, с момента основания кафедры ни один первокурсник не смог набрать высший балл одновременно по «Фейнмановским лекциям по физике», «Оптике» и «Электромагнетизму».
Чжао Синшэну нечего было на это ответить. Он и сам в свое время считался отличником, но не входил в число гениев. Видя, как Гу Сяобай замахивается на достижение, которое не покорилось десяткам предыдущих поколений студентов, он не знал, что и сказать. Он лишь выдавил:
— Что ж, удачи… Если понадобится помощь – говори.
— Да, я постараюсь, но… — Гу Сяобай вздохнул. — Кажется, времени катастрофически не хватает.
Материал учебников он освоил уже давно. Даже более глубокие знания были им изучены – в конце концов, он планировал закончить четырехлетний курс за два года. Однако, изучив несколько старых экзаменационных листов, он понял, что преподаватели ревностно оберегают свою «легенду о непобедимости». Каждый год в тестах попадалась задачка настолько каверзная, что для ее решения требовался едва ли не сверхчеловеческий уровень мышления.
Так что не то что по трем предметам – даже по одному высший балл был редкостью! Это было своего рода противостояние между студентами и преподавателями физфака, и до сих пор учителя выигрывали всухую, демонстрируя абсолютное господство.
Сяобай решил, что ему нужно прорешать все задачи прошлых лет, а заодно и задания для второго и третьего курсов. Найти их было несложно – в университетской библиотеке хранилась база заданий. Но времени действительно не хватало.
— Я попрошу Сяо Су приносить тебе еду каждый день. Тот старший охранник внизу меня уже знает, так что встречать меня не придется – занимайся спокойно. — Чжао Синшэн хотел было спросить, открывал ли Сяобай книгу по теории музыки, но решил, что сейчас не время. Он прекрасно понимал, что сейчас в приоритете.
Гу Сяобай склонился над тетрадью, собираясь продолжить работу, как вдруг раздался короткий сигнал. На экране телефона всплыло сообщение: «Я могу дать тебе больше времени».
— М-м? — Сяобай взял телефон. Следом появилось новое уведомление: «Но мне нужна твоя помощь».
Строчки исчезли, и возникли новые: «Ты не хочешь привязки, и я уважаю твое решение». Текст снова сменился: «Давай работать на взаимовыгодных условиях».
— Что за условия? — Спросил Гу Сяобай.
«Сколько времени ты потратишь на музыку, столько же я верну тебе в двойном размере».
— И как ты это сделаешь?
«Надень наушники».
Гу Сяобай надел наушники. Зазвучала тихая мелодия, и не прошло и двух минут, как он, уронив голову на стол, уснул.
Гу Сяобай очнулся в своих чертогах разума. Точнее говоря, он всё еще спал, но его сознание было предельно ясным. «Хм… кажется, такое случалось и раньше», – подумал он. В состоянии полудремы или во сне он уже не раз «заглядывал» в свои чертоги разума, и тогда ощущения были такими же – мысли текли кристально чисто.
Он «прогулялся» по чертогам и раздвинул шторы. За окном неизвестно когда появилась музыка ветра; она легонько покачивалась и мелодично звенела.
«Хм…» – Сяобай некоторое время разглядывал колокольчики, а затем вернулся к столу. Это были его чертоги разума, и здесь он был полновластным хозяином. В этом состоянии концентрация внимания была запредельной.
Стоило ему пожелать, как перед ним возник экзаменационный лист. Он только мельком видел его раньше и еще не успел приступить к решению, но, как оказалось, подсознание сохранило каждую деталь. С помощью Системы задание безупречно восстановилось в памяти.
Эта способность к мгновенному запоминанию называлась волновой памятью или фотографической памятью. Она основывалась на эффекте послеобразия в зрительном нерве. Гу Сяобай никогда не тренировал этот навык специально, так как у него были тяжелые побочные эффекты: галлюцинации и звон в ушах. К тому же он позволял лишь на короткое время запоминать огромные объемы зачастую бесполезной информации.
Для Сяобая эта техника была куда менее полезной, чем чертоги разума, ведь в последних хранились знания, которые он уже структурировал, понял и усвоил. Тем не менее появление нового навыка его порадовало. Он взял ручку и начал решать.
Лист за листом, тест за тестом… Ему казалось, что прошло несколько часов, прежде чем он начал медленно приходить в себя.
Гу Сяобай оторвал голову от стола и взглянул на настенные часы. Прошло всего чуть больше пяти минут. Несмотря на то что в лаборатории поддерживалась постоянная температура двадцать три градуса, его лоб был в испарине, а спина взмокла от пота. Хотя в реальности пролетело всего несколько минут, умственное напряжение соответствовало многочасовому труду. Огромные энергозатраты вызвали у Сяобая острый приступ голода.
На экране телефона светилось: «Три часа пробного периода завершены. Согласен на сотрудничество?»
Ничего не ответив, Гу Сяобай достал реальные экзаменационные листы и начал писать. Только заполнив все те же бланки, что были в его чертогах разума, он облегченно выдохнул. Всё верно. Ошибок не было. Сделка того стоила.
Немного подумав, он произнес:
— Один к трем. За каждый час, потраченный на музыку, ты возвращаешь мне три!
Системе очень хотелось поспорить по поводу слова «потраченный», но она благоразумно промолчала. В конце концов, раз уж договорились, зачем требовать большего? Нужно уметь быть довольной тем, что есть!
«Хорошо, – ответила она сообщением. – …Но ты должен уделять музыке не менее одного часа в день, и в это время приоритет будет отдаваться системному курсу обучения».
— Сорок пять минут, — продолжил торговаться Сяобай. — В этот час сорок пять минут я слушаюсь тебя, а оставшиеся пятнадцать распоряжаюсь временем сам!
Сорок пять минут – это длительность одной пары, плюс десять минут перерыва. Кроме того, использование чертогов разума тоже требовало времени, которое он обязан был включить в расчет. Будущий физик и гений-отличник ни за что бы не прогадал в таких подсчетах.
— По рукам, — согласилась Система. Если бы она умела радоваться, смартфон сейчас наверняка бы взорвался от восторга.
«Буду считать, что записался на факультатив по музыке», – успокоил себя Гу Сяобай. Учитель Система был парнем крутым, да и возможность выкроить несколько лишних часов была очень выгодной.
Раздался мелодичный звон, и Учитель Система выдал первое задание: «Первый урок подготовки великого музыканта: каждый день исполняй одну песню в общественном месте».
Обновлено: 20.02.2026