— Это правда, я понятия об этом не имею!
Он ответил почти в истерике. Даже на первый взгляд Ким Бёнги выглядел несправедливо обвинённым.
— Не могли бы вы рассказать мне, что произошло с того момента, как вы отправились на доставку в тот день, и до вашего задержания?
— Да…
На самом деле, никакой особой интерпретации и не требовалось.
В тот день Ким Бёнги забрал заказ в заведении, где готовят ттокпокки, и доставил его на пятый этаж. Закончив доставку, он вышел из здания, тут же принял новый заказ и направился в другое кафе.
А спустя несколько дней, по словам Ким Бёнги, внезапно появились полицейские и начали засыпать его вопросами.
— И тогда они попросили вас открыть багажник для осмотра?
— Да… Я, ничего не подозревая, сказал им проверять, а там… там… Нет, если бы нож лежал в основном багажнике, я бы сам его нашёл и заявил в полицию, но он оказался в дополнительном багажнике, которым я почти не пользуюсь…
Ким Бёнги снова разрыдался, и на его лице отразилось полное отчаяние.
«Если рассуждать логически, вряд ли полиция подбросила улику».
Если бы кухонный нож внезапно «нашёлся» уже после того, как Ким Бёнги добровольно проследовал в участок, можно было бы заподозрить полицию в фабрикации доказательств.
Однако полицейские попросили осмотреть багажник на всякий случай и обнаружили нож прямо на месте. Так что можно было с уверенностью сказать, что со стороны прокуратуры или полиции подтасовок не было.
«Если строить совсем уж смелые теории, то полицейский мог незаметно подбросить кухонный нож во время осмотра, но это слишком хлопотно».
В конце концов, сделать дело «висяком» куда менее рискованно и затратно, чем пускаться во все тяжкие, чтобы превратить обычного человека в убийцу.
«Вероятность того, что доказательства сфабриковали ради показателей, тоже мала».
Как ни прискорбно, погибший Ли Сонджэ был вечным абитуриентом госслужбы, готовившимся к экзамену на 9-й ранг. Обычно такие абитуриенты госслужбы живут в Норянчжине, а не в Силлимдоне, но Ли Сонджэ был настолько беден, что не мог позволить себе аренду в Норянчжине. Смерть такого человека вряд ли попадёт в новости или газеты.
Реальность такова, что внимание публики привлекают те, у кого есть деньги, власть, слава или хотя бы яркая внешность.
«Следовательно, трудно поверить, что дело об убийстве какого-то абитуриента госслужбы стали бы фальсифицировать ради отчётности».
Значит, кухонный нож действительно находился в багажнике байка Ким Бёнги.
Но если верить словам Ким Бёнги, он действительно ничего не знал об этом преступлении. А это означало, что зацепки нужно искать в другом месте.
— Для начала я попробую доказать вашу невиновность, изучив другие улики и опросив окружение. Пожалуйста, помните о том, что я вам сказал.
— П-прокурор!
Ким Бёнги поспешно окликнул меня, когда я уже собирался уходить.
— Да?
— Я… я знаю, что это наглость, но могу я попросить вас об одном одолжении?
— Да, говорите.
Ким Бёнги замялся, облизнул пересохшие губы и с виноватым видом произнёс:
— Не могли бы вы навестить мою сестру? Передайте ей, что со мной всё хорошо… и что меня скоро выпустят…
Я мягко улыбнулся:
— Конечно.
Ким Бёнги жил в районе Пончхон.
Динь-дон —
Было уже десять часов вечера. Время позднее, но, видя, как переживал Ким Бёнги из-за того, что его сестра ходит на дополнительные курсы, я специально пришёл именно в этот час.
— Кто там?
— Я пришёл по просьбе вашего брата. Прокурор Центральной прокуратуры Сеула.
Я встал так, чтобы моё лицо и удостоверение личности были хорошо видны в камеру домофона.
Через мгновение дверь осторожно приоткрылась. Сестра Ким Бёнги выглядела настолько напряжённой, что её даже стало немного жаль.
— Зачем… вы пришли?
— У меня есть хорошие новости. Мы можем войти и поговорить? Не хотелось бы, чтобы наш разговор услышал кто-то посторонний.
— Ах, да…
Дверь открылась шире, и я вошёл внутрь.
«Квартира-полуторка».
Скромное жильё брата и сестры в районе Пончхон. Я не собирался ничего разглядывать, но было очевидно, что единственная комната принадлежит сестре. На книжной полке мне на глаза попалась пачка сигарет.
«Хм, сигареты?»
Заметив мой удивлённый взгляд, девушка слегка покраснела и тихо сказала:
— Я больше не курю…
На сестре Ким Бёнги почти не было макияжа, что придавало ей скромный вид, но она всё равно казалась довольно симпатичной. Похоже, в её жизни тоже было немало трудностей.
— Что будете пить?
Девушка открыла холодильник, заставленный самыми разными соками и напитками.
— Ого, какой выбор.
— Брату часто отдают их в заведениях…
— А, он и правда производит впечатление доброго человека. Похоже, в окрестных кафе о нём хорошего мнения.
Услышав похвалу в адрес брата, девушка немного расслабилась.
— Можно апельсиновый сок?
— Да…
Когда сок был подан, я отпил половину и сообщил главную новость:
— Скорее всего, Ким Бёнги выйдет на свободу ещё до начала Сунына.
Лицо девушки мгновенно просветлело.
— П-правда?!
Мы сидели за маленьким столиком на кухне, которая служила и прихожей. Услышав мои слова, сестра вскочила и схватила меня за плечи.
— Это правда? Брата правда отпустят?!
Судя по тому, как она трясла меня за плечи, они с братом были очень близки.
— Для начала, я не веду дело вашего брата.
Её руки медленно соскользнули с моих плеч.
— Ах…
— Но я считаю, что в этом деле произошла ошибка. Поэтому я сделаю всё возможное, чтобы вытащить Ким Бёнги до вашего экзамена. То, что я работаю в Центральной прокуратуре Сеула — чистая правда.
Я снова протянул ей удостоверение личности. Она внимательно его изучила и села на место с очень сложным выражением лица.
— Я так за него волнуюсь…
В её голосе зазвучали слезы.
— Не переживайте так сильно. Я беру на себя ответственность за то, чтобы Ким Бёнги вышел. Наоборот, ваш брат больше всего боится, что из-за него вы провалите Сунын. Он говорит, что если это случится, то это будет его вина.
— Э-это не так!
— Поэтому лучшим подарком для брата будет ваша успешная сдача экзамена. Предоставьте Ким Бёнги мне, а сами сосредоточьтесь на учёбе.
Девушка хотела сказать многое, но вместо слов она просто крепко сжала кулаки.
— Обязательно… обязательно вытащите его. А я буду… очень стараться в учёбе…
Сдержаться не получилось, и из её глаз скатились две крупные слезинки.
— Обещаю.
Рассуждать о вероятностях сейчас было бы глупо. Как бы ни сложились дела потом, сейчас лучше дать человеку уверенность. В конце концов, существует такая вещь, как ложь во спасение. Хотя я и сам был уверен, что вытащу Ким Бёнги.
— Ах! Прокурор, мне нужно вам кое-что отдать.
Девушка ушла в комнату и вынесла USB-накопитель.
— Что это?
— Я собрала записи с камер CCTV вокруг того здания. Ходила везде после школы, с трудом достала.
— Спасибо. Это очень поможет следствию.
На самом деле, шансов на это было мало. Вряд ли убийца стал бы спокойно попивать американо в кафе после преступления. Куда полезнее были бы видеорегистраторы или уличные CCTV.
«Какова вероятность, что на этом USB окажется что-то стоящее?»
Но одно я понял точно: сестра невероятно сильно любит своего брата.
— Я завидую Ким Бёнги. У него такая замечательная сестра.
— Если бы не брат, я даже не представляю, как бы сейчас жила…
Я молча слушал её историю.
— Когда мама с папой погибли в аварии, я совсем отбилась от рук… Те сигареты я купила тогда. Не выбрасываю их, чтобы смотреть на пачку и напоминать себе, что больше так поступать нельзя…
В то время у сестры Ким Бёнги был переходный возраст. Столкнувшись с невыносимой реальностью, она начала бунтовать и связалась с плохой компанией. Алкоголь и сигареты прилагались.
— Но брат ни разу на меня не накричал… Он терпел все мои капризы, старался купить всё, что я просила… Он говорил, что купит мне всё, что я захочу, лишь бы я не обижала других детей…
Поэтому, даже состоя в школьной банде, она никогда не издевалась над сверстниками.
— Но когда я перешла в первый класс старшей школы, я увидела, как брат попал в аварию на доставке… Его мотоцикл занесло на мокрой дороге, и в этот момент мимо пронёсся самосвал…
Мотоцикл скользит по мокрому асфальту, и внезапно обзор закрывает огромный грузовик. Какой ужас испытала сестра в те короткие секунды?
Даже если брат был в шлеме, она видела, что случилось с байком, и понимала, что чувствовал её брат.
«Вот почему она изменилась».
Теперь мне стала ясна причина её преображения.
— Тогда я… я сразу подбежала к нему и заплакала. А брат улыбнулся, сказал, что всё в порядке, дал мне денег на карманные расходы и поехал дальше развозить еду. Глядя на это, я… я…
Девушка плакала, раскаиваясь в своём прошлом.
Я мягко улыбнулся и протянул ей правую руку с оттопыренным мизинцем.
— Давайте дадим обещание?
— Обещание?
— Я вытащу Ким Бёнги из следственного изолятора до Сунына, а вы будете усердно учиться до самого дня экзамена.
— Что это за обещание… Я и так должна это делать.
Девушка улыбалась сквозь слёзы. Она зацепилась своим мизинцем за мой.
— Если будет тяжело или в голову полезут плохие мысли, звоните мне в любое время. А теперь мне пора. Чтобы вытащить вашего брата, нужно много чего сделать.
Я положил визитку на стол и поднялся.
— Простите. Вы, должно быть, очень заняты…
— Вовсе нет, мне это в радость.
— А?
— У меня хобби такое.
Я — человек, для которого работа прокурором является хобби.
— Начальник отдела, могу я попросить вас об одном одолжении?
— Ой, господин прокурор! Какие между нами могут быть одолжения. Просто скажите, и я всё сделаю.
— Спасибо. Не могли бы вы ознакомиться с этими документами?
Спустя некоторое время начальник отдела На Минджу, изучив бумаги, выглядел несколько озадаченным.
— Прокурор, это же дело прокурора Ким Джинбэка?
— Да, верно. Но мне кажется, что настоящий преступник в этом деле совсем другой человек.
В разговор тут же вмешался старший коллега Ан Хёнмин, который всё это время внимательно слушал.
— Эй, ты что, серьёзно решил влезть в дело Джинбэка?
— Если я вижу странности, разве я не должен вмешаться?
— Ты думаешь, Джинбэк станет тебя слушать?
И действительно. Как говорится, помяни черта. Дверь кабинета с грохотом распахнулась, и вошёл прокурор Ким Джинбэк.
— Эй, Пэк Кону! Говорят, ты копаешься в моем деле?!
Обновлено: 10.04.2026