«Он что, с ума сошёл, этот ублюдок?»
Мне искренне захотелось отвесить этому адвокату оплеуху.
— Ваша честь. В тот день на месте происшествия действительно погиб человек. Однако то, что этот человек должен был умереть, не было предопределено с самого начала.
— Протестую! Подсудимый спланировал умышленное убийство и попросил своего сообщника, господина И Джэмина, подменить его в день выступления, чтобы создать себе алиби. Это явное преднамеренное убийство.
Председательствующий судья кивнул, выслушав мои слова.
Конечно, Председательствующий судья тоже хотел бы поддержать мои доводы. Ведь Чон Джэхё — тот ещё «наглец», который сначала заявлял о своей невиновности, а теперь внезапно заговорил про умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть.
Однако Адвокат лишь покачал головой с таким видом, будто цокал языком от разочарования. Казалось, он смотрит на меня, назидательно покачивая указательным пальцем правой руки из стороны в сторону.
— Это лишь доводы стороны обвинения. В день происшествия господину Чон Джэхё пришлось срочно бежать на встречу после звонка Хван Боры. Но он не мог отменить заранее запланированное выступление. Именно поэтому он в спешке связался с И Джэмином и попросил подменить его.
Если слова Адвоката подтвердятся, то обвинение Чон Джэхё в умышленном убийстве — причём преднамеренном — смягчится в лучшем случае до непредумышленного убийства, а в худшем для нас — до статьи «умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть».
Конечно, по лицу Чон Джэхё было видно, что он не в восторге. Но текущая стратегия Адвоката, несомненно, заключалась в том, чтобы «любой ценой избежать статьи за умышленное убийство».
Если его признают виновным в преднамеренном убийстве, срок Чон Джэхё составит минимум 15 лет. С другой стороны, если дело переквалифицируют, срок можно будет снизить до 5 лет или меньше. Даже если позже ему предъявят обвинение за наркотики, это не добавит существенного срока.
Родители Чон Джэхё явно выложили огромную сумму, чтобы нанять такого высококлассного адвоката.
— Наверняка многим интересно, что же это был за звонок, ради которого пришлось отменять выступление. Хван Бора вызвала Чон Джэхё, заявив, что хочет поговорить о «наркотиках». В ситуации, когда на тебя в любой момент могут заявить в полицию за употребление, кто бы не бросился на встречу?
На этом судебном заседании присутствующие заняли почти половину мест в зале. По сравнению с предыдущими заседаниями количество зрителей заметно выросло. Благодаря этому в зале поднялся гул: люди перешёптывались, кивая в ответ на «убедительную версию», созданную Адвокатом.
— Подсудимый, слова защитника — правда?
— Да, это правда.
То, как спокойно отвечал Чон Джэхё, выглядело по-настоящему отвратительно.
— Подсудимый Чон Джэхё в тот день приехал к Хван Боре, и вскоре между ними вспыхнула ссора. Хван Бора заявила, что сдаст его полиции, если он не бросит наркотики. Это привело подсудимого в ярость.
История лилась как песня. Сюжет был прост, но его правдоподобность вполне могла убедить присутствующих.
— Подсудимый и раньше был известен своим вспыльчивым характером. Поэтому он схватил лежавшую рядом верёвку, чтобы просто припугнуть жертву, и сдавил ей шею. Однако подсудимый не осознавал опасности использования верёвки, что и привело к трагедии на месте происшествия…
Он даже специально понизил голос в конце. Большинство присутствующих уже явно сочувствовали версии Адвоката. Даже реакция Председательствующего судьи была тревожной.
— Если исходить из доводов защиты, то произошедшее в день инцидента является не «преднамеренным убийством», а «непредумышленным убийством» или «причинением тяжкого вреда здоровью, повлекшим смерть». Конечно, я учту тот факт, что позиция защиты полностью изменилась по сравнению с первым судом, но… Прокурор, что вы скажете на это?
Перед глазами всплыло фото Хван Боры из морга. Отчётливый след от верёвки на её шее… Если я сейчас сдамся, Хван Бора так и останется жертвой несправедливой смерти.
«Девушка, которой едва исполнилось двадцать, чьё будущее было впереди, погибла, пытаясь заставить другого человека бросить наркотики. Обязательно… Чон Джэхё должен быть осуждён именно за преднамеренное убийство».
Я крепко сжал кулаки.
— Ваша честь, позиция обвинения остаётся неизменной. Это преступление — явное преднамеренное убийство. И доказательством тому служит этот компакт-диск.
— Протестую. Подсудимый Чон Джэхё записывал такие компакт-диски для каждого своего выступления. На случай, если у него возникнут проблемы с горлом.
— В таком случае, не могли бы вы предоставить те диски?
— К сожалению, эти диски фактически одноразовые, поэтому Чон Джэхё уничтожал их после каждого концерта.
Такой выпад перекладывал бремя доказательства на меня — теперь я должен был доказать, что таких дисков не существовало. Конечно, Председательствующий судья понимал абсурдность этих слов. Однако судебное решение должно основываться на доказательствах, поэтому он, хоть и бросал на Чон Джэхё многозначительные взгляды, не мог просто так пресечь аргументацию Адвоката.
— Тогда как вы объясните орудие убийства — верёвку?
На мой вопрос Адвокат лишь пожал плечами.
— Господин Чон Джэхё не имеет к этой верёвке никакого отношения. Он просто увидел её поблизости и использовал в порыве гнева.
Адвокат расплылся в победной улыбке. Но он и представить не мог, почему я упомянул компакт-диск и верёвку. На самом деле я знал, что Адвокат выстроит защиту именно так. Но я намеренно спросил об этом.
«Для стороннего наблюдателя всё выглядит так, будто „тёмная лошадка“ из крупной юридической фирмы одерживает полную победу над новичком-прокурором без опыта».
Такое выражение лица было уже не только у публики, но и у Председательствующего судьи. Но ситуация пойдёт совсем не так, как планировал Адвокат.
— Сторона защиты настаивает на «бремени доказывания»?
— Если хотите, то да.
— В таком случае остаётся один вопрос.
— Какой?
— Сторона защиты утверждает, что «в тот день Хван Бора сама вызвала Чон Джэхё».
— Именно та… а!
Рот Адвоката широко раскрылся.
— Тогда я спрошу: где доказательства того, что Хван Бора вызывала Чон Джэхё в тот день?
Я поднял один из отчётов.
— Согласно материалам дела, в тот день Хван Бора не совершала исходящих вызовов на номер Чон Джэхё.
— Э-это… Ну, всё верно. Хван Бора звонила не на мобильный телефон Чон Джэхё, а в концертный зал!
Адвокат явно занервничал. Я снова потряс материалами дела.
— Ваша честь. В тот день Хван Бора вообще никуда не звонила. Более того, ей практически некому было звонить, кроме Чон Джэхё. Хван Бора была выходцем из детского приюта.
Внезапно мои глаза затуманились. Должно быть, потому что жизнь Хван Боры в этот момент наложилась на мою собственную.
— Это дело о жестоком убийстве двадцатилетней девушки, которая, едва став взрослой, была выброшена из приюта в этот суровый мир. Каково это — быть убитой человеком, которому ты доверяла больше всех?.. Я до сих пор не могу забыть то чувство глубокого отчаяния, которое испытал, увидев Хван Бору в морге…
Конечно, в морге я не был. Но эта ложь мгновенно изменила атмосферу в зале. Люди, которые только что шептались о «трагической случайности», теперь со злостью ворчали: «Вот же ублюдок…».
— Тишина, тишина!
Председательствующий судья трижды ударил судейским молотком, успокаивая публику, и посмотрел на Адвоката.
— Защитник, вы согласны с утверждением прокурора?
— Н-нет!
Пытается выиграть время, чтобы подумать? Адвокат заговорил вновь, стараясь вернуть себе самообладание.
— Очевидно, Хван Бора не звонила Чон Джэхё в тот день. Но они, должно быть, договорились о встрече заранее.
Как и ожидалось… Каким бы умным ни был человек, стоит один раз разрушить его план, как в нём образуются огромные бреши. Этот некогда блестящий адвокат не был исключением.
— Защитник, вы ведь только что сказали следующее?
— Ч-что именно?
— Вы сказали: «Подсудимый обладает крайне вспыльчивым характером и действовал импульсивно».
— …!
Адвокат снова лишился дара речи.
— Ваша честь. Защитник утверждал, что подсудимый сорвался на встречу, едва услышав о наркотиках, и в приступе ярости задушил её верёвкой. Однако жертва в тот день не звонила подсудимому. О чём это говорит?
Я слегка откашлялся и громко провозгласил, обращаясь к залу и судье:
— Это убийство — спланированное преднамеренное убийство! Хван Бора постоянно просила подсудимого бросить наркотики и говорила, что заявит в полицию — обычные слова, которые мог бы сказать каждый. Однако подсудимый, разозлившись на это, спланировал убийство, воспользовавшись тем, что у него есть брат-близнец, о котором никто не знал. И доказательств этому…
Я поднял правой рукой толстый отчет и продемонстрировал его Председательствующему судье и залу.
— Существует великое множество! Ваша честь, подсудимый — несомненный убийца, совершивший преднамеренное убийство. Позиция обвинения оставалась неизменной от начала и до конца, и я прошу суд применить строжайшее наказание к подсудимому, который столько раз вводил правосудие в заблуждение!
Наконец, была назначена дата вынесения приговора.
[…таким образом, подсудимый признаётся виновным в преднамеренном убийстве. …Хотя у него была возможность раскаяться, вместо этого он уничтожал улики и неоднократно обманывал суд. …Исходя из этого, суд приговаривает его к пожизненному заключению.]
Тук-тук-тук!
Под звонкие удары судейского молотка все в зале, кроме Адвоката, Чон Джэхё и его родителей, разразились радостными криками. Даже Председательствующий судья, глядя на Чон Джэхё, поджал губы — похоже, он тоже испытал глубокое удовлетворение.
«Ну ещё бы. Ведь он едва не вынес Чон Джэхё оправдательный приговор».
Если бы старший коллега Ан Хёнмин не бросил все силы на то, чтобы добиться апелляции, Чон Джэхё был бы оправдан и продолжал бы петь в Хондэ. А Председательствующий судья стал бы судьёй, отпустившим убийцу на свободу.
Но теперь всё вернулось на свои места. Я не буду вести дело сообщника, И Джэмина, но раз Чон Джэхё получил пожизненное заключение, то И Джэмин получит как минимум 10, а то и 15 лет. У него нет денег на адвокатов, так что, скорее всего, мой прогноз сбудется.
— Кону, засранец ты этакий!
Ко мне бросился Ан Хёнмин.
— Сонбэ, вы отлично поработали.
— Что значит я? Это всё ты! Ты действительно постарался!
Сегодня, в день приговора, Ан Хёнмин пребывал в крайнем напряжении до самого последнего удара молотка. И теперь, когда Чон Джэхё получил пожизненное заключение, на лице старшего коллеги сияла улыбка, какой я никогда раньше не видел.
— Спасибо! Огромное спасибо! Благодаря тебе я смогу с улыбкой уехать, даже если меня сошлют в провинцию!
Кажется, он действительно всем сердцем хотел раскрыть это дело. Независимо от того, переведут его или нет. То, что он тогда так напился в приемной, было следствием бессилия перед реальностью: он чувствовал, что его способностей не хватит, чтобы перевернуть исход дела.
Но мы с ним сделали это, и старший коллега снова стал самим собой.
— Для начала, вернёмся в прокуратуру?
— Да! Садись на заднее сиденье! Я докачу тебя как самого почётного гостя!
— Да ладно вам, мне и на переднем хорошо.
— Эй, я сказал — садись назад!
— Нет, на самом деле в Моей Аванте сзади тесновато.
— А…
— Шучу я.
Я ухмыльнулся, а коллега посмотрел на меня с легким подозрением.
— В этой шутке была доля правды, а?..
Вообще-то, так и было. Вместо того чтобы ютиться сзади, гораздо удобнее отодвинуть переднее кресло и сидеть с комфортом.
— Хм, хм! Ох, не должен был я это по лицу показывать.
— Ах ты, паршивец!
Сонбэ шутливо взъерошил мне волосы, и мы оба громко рассмеялись.
Чуть позже.
Стоило нам войти в кабинет, как начальник отдела На Минджу и сотрудник Чон Ёнсу вскочили со своих мест.
— Прокурор, ну как всё прошло?
Мы со старшим коллегой, улыбаясь, кивнули.
— Ого, поздравляю-ю-ю!
На Минджу сложил губы трубочкой и направился к нам, из-за чего нам со старшим и Чон Ёнсу пришлось в спешке ретироваться из здания прокуратуры.
Прошло какое-то время.
Насладившись вкусом победы, я уселся за стол, чтобы заняться другими делами.
«Ну что, начнём работу с хорошим настроением?»
Но стоило мне потянуться к документам, как материалы дела внезапно начали вибрировать.
Обновлено: 10.04.2026