Глава 23 — Глава 30

— Покажи мне. Выведи картинку на главный экран. Огромный голографический экран мгновенно ожил, демонстрируя прямые трансляции с каждой из трех мятежных планет. На Гелиос Секундус огромные, разъяренные толпы уже штурмовали главный дворец губернатора, а отчаянные мольбы Тиберия Гракса о немедленной военной помощи от «Империума» (то есть, от флота Валориана на орбите) демонстративно оставались без ответа. Планета Новус Атлантис была полностью охвачена всеобщей забастовкой, её некогда сияющие небоскребы стояли темные и безмолвные, поскольку местные планетарные силы обороны (ПСО) массово перешли на сторону восставшего народа. На аграрном мире Надежда Урожая вооруженные фермеры, используя лазерные винтовки, плазменные резаки и самодельное оружие, при поддержке дезертировавших частей ПСО, уже подавили сопротивление немногочисленных лояльных правительству сил и захватили все ключевые правительственные объекты и космопорты. — Ну надо же, посмотрите-ка на это! — удовлетворенно произнес Валориан, и в его голосе явно слышалась нотка глубокого удовлетворения хорошо сделанной работой. — Похоже, наши заблудшие и упрямые друзья наконец-то прозрели и взяли свою судьбу в свои руки! И заметьте, всё это – без единого выстрела со стороны Орлов Свободы, без единого нашего солдата на их земле. Ах, как же я люблю, когда сложный план идеально складывается! Чистая работа! Дензел позволил себе легкую, едва заметную улыбку: — Это было поистине мастерски исполнено, сэр. Настоящая шахматная партия. Хотя… я не могу не задумываться о возможных долгосрочных последствиях применения таких… непрямых методов воздействия. Валориан повернулся к своему другу и Первому Капитану, его лицо внезапно стало серьезным и строгим: — Долгосрочное последствие, мой дорогой и вечно сомневающийся Дензел, – это сильный, стабильный и процветающий Империум Человечества. Эти три мира теперь присоединятся к нам не как озлобленные, покоренные силой вассалы, вечно вынашивающие планы мести, а как добровольные, благодарные партнеры, стремящиеся к сотрудничеству. Они будут гораздо более продуктивными экономически, более лояльными политически и гораздо менее склонными к каким-либо восстаниям или сепаратизму в будущем. Это беспроигрышный вариант для всех. Кроме свергнутых тиранов, конечно. Словно по сигналу свыше, на мостике ожил вокс-передатчик дальнего действия. Это было срочное сообщение с Гелиос Секундус, где только что наспех сформированное временное революционное правительство официально запрашивало немедленную имперскую помощь для "восстановления законности и порядка на планете и скорейшего установления надлежащей демократической системы правления под эгидой Империума". Фирменная широкая улыбка Валориана мгновенно вернулась на его лицо: — Что ж, похоже, пришло время Орлам Свободы эффектно спикировать с небес и спасти положение! Наши герои выходят на сцену! Дензел, немедленно подготовьте флот к демонстрационному маневру. Пора как следует представиться нашим новым, таким нетерпеливым друзьям. Когда массивные, смертоносные корабли Боевого Флота Свободы начали медленно и величественно занимать позиции на орбитах трех «освобожденных» планет, Валориан задумчиво всматривался в звездную бездну. Три мира, которые еще недавно так яростно сопротивлялись ему, теперь буквально созрели для захвата, их население жаждало той самой имперской интеграции и тех благ цивилизации, которые они изначально с таким презрением отвергали. "В конечном счете," — размышлял Валориан, говоря почти про себя, — "свобода подобна изысканному, дорогому вину. Нельзя силой влить его людям в глотку – они просто захлебнутся или выплюнут. Но если дать им попробовать лишь немного, глоточек, намекнуть на его божественный вкус… если заставить их поверить, что желание выпить всю бутылку было их собственной гениальной идеей… что ж, тогда они будут жадно поглощать его сами, еще и добавки просить". Дензел молча кивнул, хотя тень беспокойства все еще едва заметно промелькнула на его лице: — А если… если они когда-нибудь поймут истинную природу этой вашей "Управляемой Демократии"? Если поймут, что их свобода – лишь хорошо продуманная иллюзия? Улыбка Валориана не дрогнула ни на мгновение: — К тому времени, мой дальновидный друг, будет уже слишком поздно что-либо менять. Они будут настолько глубоко интегрированы в имперскую систему, настолько зависимы от ее благ, настолько убеждены в своей собственной свободе и правильности выбора, что сама по себе голая правда уже не будет иметь для них никакого значения. В этом-то вся прелесть и красота моего подхода. Главное – результат. Пока флот готовился к высадке «миротворческих» сил и официальному принятию трех новых миров в состав Империума, Франклин Валориан стоял на мостике величественно и невозмутимо, словно искусный мастер-дирижер, готовый привести свою сложную симфонию революции и интеграции к грандиозному, оглушительному финалу. Орлы Свободы спустятся на эти миры не как безжалостные завоеватели, а как долгожданные спасители и освободители, навсегда закрепляя их место в составе Империума и укрепляя репутацию самого Франклина Валориана как непревзойденного мастера бескровного (или почти бескровного) подчинения и ассимиляции. Празднующие на улицах восставшие повстанцы и ликующие толпы гражданских и не подозревали, что их так тяжело завоеванная «свобода» была просто иной, более тонкой и изощренной формой контроля, искусно управляемой тем самым улыбающимся гигантом-Примархом, который теперь готовился с распростертыми объятиями принять их в лоно Империума. В мрачной, безжалостной тьме далекого будущего даже у свободы была своя цена, и Франклин Валориан с видимым удовольствием назначал её сам. (Стратегический зал флагмана "Сладкая Свобода", несколько недель спустя) Когда пыль окончательно осела на трех недавно и почти бескровно присоединенных к Империуму мирах, Франклин Валориан стоял перед огромным голографическим изображением всей звездной системы в тускло освещенной стратегической комнате флагмана «Сладкая Свобода». Его исполинская фигура отбрасывала на стены длинные, колеблющиеся тени, а на лице играла его фирменная широкая и довольная улыбка, резко контрастировавшая с тем мрачным и унылым настроением, которое обычно сопровождает подведение итогов любой военной кампании, даже победоносной. — Господа офицеры! Дамы! Коллеги! — бодро обратился он к своим старшим командирам и советникам, собравшимся в зале. — Полагаю, нас всех можно от души поздравить! Мы только что официально привели целых три новых человеческих мира в лоно Империума, причем не потеряв в процессе ни единого солдата Орлов Свободы или Гвардейцев! Вот это я понимаю, настоящая эффективность и профессионализм! Высший пилотаж! По комнате прокатилась волна одобрительных смешков и согласных кивков, но Первый Капитан Дензел, как всегда, оставался серьезным и невозмутимым. — Сэр, хотя операция действительно была феноменально успешной с тактической точки зрения, у некоторых из нас все же есть определенные опасения относительно долгосрочной стабильности этой вашей… кхм… "управляемой демократии", — произнес он своим обычным ровным тоном. Улыбка Валориана стала еще шире и хитрее: — Ах, Дензел, старый ты ворчун, вечно ты о чем-то беспокоишься! Никакой веры в светлое будущее! Позволь мне тебе кое-что наглядно показать. Легким взмахом руки он многократно приблизил голографическое изображение столицы планеты Гелиос Секундус. Улицы, которые еще несколько дней назад были заполнены бунтующими толпами, баррикадами и горящими автомобилями, теперь буквально кипели упорядоченной, мирной деятельностью. Граждане спокойно занимались своими повседневными делами, а многие из них с явной гордостью носили на одежде новенькие блестящие значки, провозглашающие их новое имперское гражданство.