Выросшая в глухой деревне, рядом с утончённой главной героиней она чувствовала себя гадким утёнком — вечно влипала в неловкие истории, становилась посмешищем. Её постоянно сравнивали с главной героиней.
В такой обстановке душевное равновесие Жуань Си пошатнулось, она ожесточилась. Принялась пакостить главной героине, метя на всё, что принадлежало той, — включая главного героя-мужчину. В итоге превратилась в классическую «злодейку второго плана» и закончила плачевно.
Переварив всю эту информацию, Жуань Си потемнело в глазах, и она с грохотом повалилась обратно на доски.
Женщина у кровати вздрогнула, втянула плечи:
— Ну что опять? Говорила же тебе: не суйся в чужие дела, а ты всё своё! Наживёшь беды — не расхлебаем.
Жуань Си и так давно поняла: эта женщина недовольна, что мальчик ввязался в историю с «ней», боится хлопот на свою голову. Она не собиралась доставлять пареньку лишних проблем. Оперлась ладонями о доски, села и решительно поднялась.
Душа и тело почти срослись — головокружение, слабость, шум в ушах прошли. Ещё минуту назад она еле держалась, а сейчас уже чувствовала себя вполне сносно.
Она улыбнулась мальчику:
— Я уже в порядке. Спасибо тебе.
Повернулась к женщине, брови дугой, всё так же мягко:
— Спасибо вам, тётушка. Простите за беспокойство.
Пока женщина и мальчик хлопали глазами, она вскинула на плечо армейский вещмешок цвета хаки и вышла из свайного дома. Снаружи достала из мешка фонарик и, шагая вперёд, принялась массировать пальцами виски.
В голове невольно раскладывалась по полочкам новая информация: Сейчас одна тысяча девятьсот семьдесят третий год. Место — гора Фэнминшань. Та, в чьё тело она попала, только что перешагнула рубеж тринадцатилетия — ровесница того светлого мальчишки.
Она посветила фонариком себе на грудь: у «неё» волосы до пояса, чёрные, блестящие, стянуты в две косы, концы перевязаны ярко-алыми лентами. На ней цветастая кофта — ткань полуношеная, но без заплаток.
В памяти прежней Жуань Си нашлись сведения и о той паре — матери и сыне. Мальчика звали Лин Яо, женщину — мать, Чжоу Сюэюнь. Был ещё отец, Лин Чжиюань, — все из большого города.
Несколько лет назад по всей стране забушевала революция. Лин Чжиюань совершил ошибку, за что был сослан на исправительные работы в Фэнминшань, в тот самый посёлок Фэнъянь, где жила настоящая Жуань Си.
Говорили, что Чжоу Сюэюнь не приговорили, но она сама, взяв сына Линя, последовала за мужем в Фэнминшань.
Вероятно, сполна хлебнув горя по милости ошибок, эта семья ссыльных держалась тише воды, ниже травы — почти не общалась с односельчанами. В будни выходили только на работу, зарабатывая трудодни, а в остальное время редко показывались на глаза.
Потому Лин Яо, заметив, что Жуань Си без сознания лежит в ложбине, и потащив её домой, и нарвался на материнские нарекания.
Жуань Си перебирала в уме эти сведения, освещая фонариком ухабистую тропу, и осторожно возвращалась «домой».
При мысли о той жизни, что ждала её в воспоминаниях, у неё начинала раскалываться голова.
Стоит упомянуть горы — и сразу за ними тянется слово «бедность». А уж горы семидесятых годов… И говорить нечего. Там не просто бедно — там семьи многодетные, и если есть горсть риса, чтобы не умереть с голоду, — уже великое счастье.
Правда, отцу этой Жуань Си — армейскому кадровому — регулярно присылали деньги и талоны, да и дед её, Жуань Чжигао, был секретарём партийной ячейки посёлка Фэнъянь, фигура по деревенским меркам начальственная, — так что жили они чуть сытнее других.
***
В доме Жуань горела масляная лампа.
Дед Жуань Чжигао сел за стол, взял палочки, потянулся за кукурузной лепёшкой — и увидел разбитые переносицу и бровь у пятого, Жуань Чаншэна.
— Целый день нихера не делаешь, только дерёшься, — буркнул он недовольно. — Скоро бабу заведёшь, а ума нет.
Жуань Чаншэн пропустил слова мимо ушей, молча жевал соленья.
Второй сноха вытерла руки, подходя к столу:
— А Сяоси что-то долго нет?
Только она договорила — в дверь скользнул луч света, и вошла Жуань Си с фонариком.
Не успела она ступить и пары шагов, как Жуань Чжигао ткнул в неё палочками:
— Стоять! А ну стоять, говорю.
Жуань Си замерла, погасила фонарик и сунула в мешок. Быстро окинула взглядом всех сидящих в комнате — за несколько секунд постаралась привыкнуть к этому дому в этой жизни и к этим родственникам.
Восемь ртов семьи Жуань, от мала до велика, тоже уставились на Жуань Си. У неё лоб расцарапан, на одежде и штанах дыры.
— Ты опять что учудила? — спросил Жуань Чжигао.
Жуань Си посмотрела на себя:
— Нечаянно в ложбину свалилась.
Жуань Чжигао особо вникать не стал: раз цела — и ладно. Махнул палочками:
— Ешь давай!
Жуань Си тихонько перевела дух, сняла с плеча сумку, подошла к рукомойнику — налила воды, умылась, вымыла руки. Переодеваться не стала. Умывшись, поправила волосы, прошла к очагу, зачерпнула себе пиалу риса, приткнулась с краю стола, взяла палочки и принялась за еду.
Рис с солёной редькой. Не так уж плохо на вкус — наоборот, аппетитно.
Обновлено: 19.02.2026