Глава 4 — Глава 3. Дом — это гигантская батарейка!

**Глава 3. Дом — это гигантская батарейка!** Сказано — сделано. Шэнь Лэ быстро выбрал базу: восточный флигель в третьем дворе. Это была единственная комната в огромном поместье, где висел рабочий кондиционер. Бросив чемодан, он засучил рукава. Гипотезу нужно было проверить немедленно. Чтобы понять, заряжает ли реставрация местной мебели его амулет, нужно было починить что-то быстро, за один день. Он прошелся по комнатам хищным взглядом и нашел идеального кандидата во втором дворе: небольшую настольную ширму-экран из фиолетового сандала с золотой росписью. Выбор был стратегически верен. Экран не требовал сложного вмешательства: дерево цело, гнили нет. Просто расшатались соединения, поверхность потускнела, а золотой пейзаж почти стерся. Никакой столярки, никакого выпиливания вставок. День работы. — Приступаем! Он расстелил на столе белую простыню, превращая её в операционный стол. Из чемодана (благо, инструменты он всегда возил с собой) извлек резиновую киянку. *Тук-тук-тук... Тук-тук-тук...* Звук был мягким, глухим. Обычный молоток здесь был бы убийцей — один удар, и хрупкое старое дерево треснет. Только резина, мягкая и упругая, могла уговорить древние шипы выйти из пазов. Сначала отделились нижние ножки-опоры. Затем — резные «зубья», удерживающие вертикальные стойки. Следом сами стойки неохотно покинули свои места. Наконец, Шэнь Лэ разобрал центральную часть: волнообразный нижний фартук, горизонтальную перекладину с резьбой в виде орхидей и боковые панели с узором «бесконечный узел». В руках у него осталась только центральная панель — сердце ширмы с едва различимым золотым пейзажем. Он бережно, как святыню, положил её в верхний угол стола. Лоб покрылся испариной. Шэнь Лэ перевел дух и начал осмотр соединений. — М-да... Сто лет без ухода. Шипы усохли, клей превратился в пыль. Но для магистра реставрации это была рутина. Он взял влажную тряпку, удаляя вековую грязь. Затем достал из недр чемодана крошечную стамеску с прямым лезвием шириной всего 6 миллиметров. Затаив дыхание, он начал вычищать пазы. Гнезда были крошечными, мизинец не пролезет. Одно неверное движение — и стамеска из хромованадиевой стали срежет лишнее, непоправимо испортив геометрию соединения. *Шкряб... Шкряб...* Движения были точными, экономными. Шэнь Лэ вычищал остатки старого клея, превратившегося в камень, стараясь не задеть живое дерево. Когда пазы были чисты, он прошелся по шипам наждачкой, снимая ворс и обеспечивая лучшее сцепление. — С механикой покончено. Теперь — магия. Самое главное в этой ширме — её лицо. Рисунок. Шэнь Лэ нашел баночку с золотым лаком — остатки роскоши из университетской мастерской, которые добрый профессор разрешил забрать. Он выбрал тончайшую кисть из козьей шерсти. Тишина в комнате стала звенящей. Кончик кисти едва касался темного дерева. Шэнь Лэ не просто водил рукой — он дышал вместе с линией. Восстановить утерянное, не исказив замысел древнего художника — это искусство. Крыши пагод, ветви ив, далекие горы... Золото вновь загоралось на темном фоне, возвращая предмету душу. Два часа пролетели как один миг. Поставив последнюю точку, Шэнь Лэ с шумом выдохнул и вытер пот со лба тыльной стороной ладони. Кондиционер гудел на полную мощь, но спина у парня была мокрой. Финальная сборка. Капля столярного клея в каждый паз. Соединить. Сжать струбцинами. Он отошел на шаг, любуясь работой. По-хорошему, надо бы еще пройтись полировкой, наложить пару слоев свежего лака... Но для теста сойдет и так. — Ну же... — прошептал он. Рука сама потянулась к амулету. Шэнь Лэ вытащил медный осколок из-под футболки и замер. — Есть! Работает! Темная, загадочная поверхность металла изменилась. Крошечный бугорок, который раньше можно было только нащупать, теперь стал виден глазом. Это была выпуклая линия, изгибающаяся, словно часть древнего иероглифа чжуаньшу. — Зарядка идет! Шэнь Лэ вскинул руки вверх, сжимая кулаки в победном жесте. — Мне не нужно искать работу в музее! Не нужно унижаться перед бюрократами! Не нужно зубрить идиотские тесты! Весь этот дом — моя личная электростанция! Он махнул руками раз, другой. И тут... Медь отозвалась. Волна жара, куда более мощная, чем раньше, хлынула в его тело. Но в этот раз она не просто грела — она требовала движения. Энергия ударила в конечности, заставляя мышцы сокращаться в странном, но естественном ритме. Шэнь Лэ не мог сопротивляться. Его тело само вспомнило движения, которых он никогда не учил, но которые, казалось, были записаны в его ДНК. Ноги на ширине плеч. Вдох — руки взлетают вверх, словно крылья. Выдох — резкий уход вниз. Пальцы скрючились, имитируя когти. Прыжок, прогиб в спине — Тигр разрывает добычу. Плавный поворот корпуса, изящный наклон головы — Олень бодает врага. Тяжелая, мощная поступь, перекат с пятки на носок — Медведь шатает дерево. «Игры Пяти Зверей»! Древняя гимнастика Цигун, но в таком исполнении, будто в него вселились духи этих животных. Шэнь Лэ двигался по комнате, обливаясь потом, но не чувствуя усталости. Каждое движение выбивало из суставов соль, из мышц — токсины, из разума — тревогу. Энергия кипела в даньтяне — внизу живота, разливаясь по меридианам горячим жидким золотом. Когда поток иссяк, он рухнул в кресло, тяжело дыша, но чувствуя себя так, словно заново родился. — Это что же получается... — прохрипел он, глядя на свои руки. — Починил подставку — получил внутреннюю силу? Я теперь мастер кунг-фу?