Чтобы завоевать популярность среди программ прослушивания, которые прорастают как бамбуковые побеги, участники должны приковывать внимание.
Порой появляется неогранённый алмаз. Зрители ликуют. Зачастую это оборачивается резким скачком популярности программы.
Но найти такие неогранённые алмазы сложно. А с хорошо зарекомендовавшими себя выпускниками или кандидатами уже связываются различные программы прослушивания.
«Нужно новое лицо. Лучше всего найти кого-то, кто ещё не интересуется индустрией развлечения.»
Директор Ё Сын Сок, который должен продемонстрировать свои умения в этой программе, отчаянно нуждался в участнике, способном привлечь внимание зрителей.
Он начал смотреть на сайте расписание школьных фестивалей.
«Старшая школа Сухён, старшая школа Янмун, старшая школа Ханыль…»
***
В старшей школе Ханыль наступила пора промежуточных экзаменов. Музыка, искусство и физкультура оцениваются исключительно по результатам выступления.
– Сегодня окончательная оценка по музыке?
– Можно просто исполнить любую песню?
– Сегодня оценивается игра на музыкальном инструменте. Можно использовать блокфлейту. У тебя она есть? Если нет, могу почистить свою и одолжить.
– Фу.
– Это общая оценка, если справишься, получишь максимальный балл.
– Оценка меня не волнует.
Большинство пользовались блокфлейтами. И так как многие свои забыли, блокфлейта Ча Сухёка стала настоящим накопителем слюны.
– Ай, воняет.
– Кто мешал тебе принести свою.
Запах блокфлейты, которая прошла через пять-шесть человек, просто убивал.
Фу, такая грязная. Может, лучше сыграть на пианино?
В этот момент учительница Ли Нари позвала Ким Уджина:
– Ким Уджин, ты на блокфлейте?
– Нет, на гитаре.
– О! Гитара. Продемонстрируй нам.
Решив принять участие в фестивале, Ким Уджин стал усердно заниматься на гитаре. Его игра на акустической гитаре была достойной.
– Так, Юн Хаджун.
– Да.
– На каком инструменте играешь?
– На скрипке.
Учительница Ли Нари посмотрела на скрипку Юн Хаджуна.
– Довольно старая. Специализируешься на ней?
– Да, специализируюсь на скрипке.
– О, не знала. Пожалуйста, назови произведение, которое будешь играть.
Я удивился, узнав, что Юн Хаджун занимается скрипкой.
Юн Хаджун, который ни с кем в классе не разговаривает, и скрипка.
Я плохо себе представлял такое сочетание.
Сидевшие рядом со мной Ким Уджин и Ча Сухёк заговорили:
– Псс, он пришёл из средней школы искусств. Я слышал, он провалил вступительные в старшую школу искусств, поэтому перешёл в нашу.
– Ого, откуда ты так много знаешь?
– Мне рассказывают.
Я впервые услышал об этом.
Ким Уджин прекрасно ладил со всеми, поэтому частенько делился новостями, о которых я не знал.
– Юн Хаджун ни с кем не разговаривает. Да и сам он мрачнее тучи. Вижу его обедающим в одиночестве, – добавил Ча Сухёк.
– А часто проваливают вступительные в старшую школу искусств?
– Наверное, нет, но точно не скажу.
Я внимательно наблюдал за Юн Хаджуном, пока он доставал скрипку.
Обедает в одиночестве? Не знал.
Казалось, Юн Хаджуну не хватает жизни. Его окутывает мрачная аура.
– Юн Хаджун, представь произведение.
По просьбе учительницы Юн Хаджун представил своё произведение:
– Я буду исполнять скрипичную сонату Бетховена «Весенняя» фа мажор, 1-я часть.
Я ожидал мелодию, прекрасную, как аромат цветов в теплый весенний день.
Однако исполнение Юн Хаджуна было далеко от сути «Весна».
Темп и подача безупречны.
Но атмосфера исполнения совершенно не соответствовала произведению.
На общей оценке он получит максимальную, но если это выступление по специальности, оно оставляет желать лучшего.
– Юн Хаджун, ты хорошо сыграл. Давай потом поговорим о вступительных.
– Хорошо.
Юн Хаджун вернулся на своё место.
– Ребята, те, кто на музыкальном направлении, должны побеседовать со мной о специализации, это будет полезно, договорились?
Ученики полностью проигнорировали слова учительницы Ли Нари.
Оценка продолжалась.
В голову пришла одна мысль.
Можно ли изменить угрюмое звучание скрипки Юн Хаджуна?
В мрачной фигуре Юн Хаджуна я увидел отражение себя прежнего.
Я подождал, пока ученик рядом с ним пойдёт на оценку, и подсел к нему.
– Юн Хаджун, сыграй ещё раз. У тебя есть ноты аккомпанемента [1]?
– Чего?
– Обычно в партитуре сонаты есть и скрипичные, и фортепианные партии, да?
– А… У меня с собой лист аккомпанемента.
– Почему ты так холодно сыграл сонату «Весенняя» Бетховена? – спросил я у недоумевающего Юн Хаджуна.
– Холодно?
– Да, было очень холодно, как в центре Сибири. У меня аж мурашки по коже, видишь?
– …… – Юн Хаджун ничего не сказал в ответ на мой преувеличенный жест.
Чем больше я говорил, тем сильнее Юн Хаджун погружался в уныние.
– Видимо, у меня и правда нет таланта. Редко кому отказывают в поступлении школу искусств. Я один из таких.
– Юн Хаджун, у тебя неплохие навыки. С основами всё в порядке.
Юн Хаджуна, похоже, не обрадовали мои слова.
Скрестив руки, он окинул меня равнодушным взглядом.
– Да что ты понимаешь?
– Давай предположим, что ты заблуждаешься. Внесём пару изменений, для начала полностью задействуй смычок. Первая «А» – половинная нота, если использовать смычок вниз, так? А сколько шестнадцатых нот в последующем смычке вверх?
– Восемь.
– Если не использовать смычок до конца, звук кажется незавершенным. И ты слишком сильно напрягаешь мизинец. Разве мизинец не должен лишь помогать?
– В самом деле?
Равнодушный Юн Хаджун слегка наклонил голову в ответ на мои замечания.
– Послушай старшего и прими это как факт. Расслабь мизинец. И наконец…
– И наконец?
– Представь, что после экзаменов ты поступил в желаемое учебное заведение. Представь день церемонии поступления.
– Такое возможно?
– Навстречу идёт потрясающая девушка с красным футляром для скрипки.
– О, здорово.
Тут лицо Юн Хаджуна заметно посветлело. Он оказался куда проще. Наверное, раны от провала на вступительных были настолько глубоки, что он отгородился от всех.
По своей натуре он не был мрачным человеком. Как только завязался разговор, его легко было заставить улыбаться.
Надеялся ли он, как и я в прошлом, что кто-нибудь поможет ему?
– Мун Джувон, ты разбираешься в музыке? Слышал когда-нибудь скрипку?
– Прозвучит смешно, но я был вундеркиндом.
– Пфф.
– Серьёзно. Спроси потом у Ча Сухёка и Ким Уджина.
– Ничего смешнее не слышал с тех пор, как пришёл в эту школу.
– Да-да, в общем, сыграй ещё раз.
– Ладно, как скажешь.
В итоге я получил его согласие.
Наконец учительница Ли Нари назвала моё имя.
– Мун Джувон, заканчивай болтать и иди сдавать экзамен.
– Ага.
– Какой у тебя инструмент?
Я встретился взглядом с Ча Сухёком, который тряс слюнявой блокфлейтой.
О! Нет! Ни за что не стану играть на этом.
– Учитель, я сыграю на пианино. Юн Хаджун будет аккомпанировать мне на скрипке. Прошу, оценивайте моё пианино. Он просто помогает.
Учительница посмотрела на меня и озадаченно ответила:
– Юн Хаджун ведь уже выступал? Что ж, ладно. Какое у тебя произведение?
– Соната Бетховена «Весенняя» фа мажор, 1-я часть. То самое произведение, которое играл Юн Хаджун.
И я сел за пианино.
Я взглянул на Юн Хаджуна, который держал в руках скрипку.
Скрипичная соната Бетховена № 5 «Весенняя» (Violin Sonata in F major, op. 24, «Spring»).
1-я часть: Allegro.
Началась гармония между мной и Юн Хаджуном.
Яркий, чистый звук пианино и мягкое звучание скрипки разносились по всему музыкальному классу.
Для тех, кто возился с блокфлейтой.
И даже для тех, чьи головы лежали на партах, погрузившись в сон.
Пришла весна.
Моё сердце колотится.
Дует легкий ветерок.
То была весна, время, когда прорастают ростки.
Ученики 1-5 класса старшей школы Ханыль наслаждались ощущением весны посреди осени.
Теплый весенний ветерок пронесся по хмурым ребятам.
Когда наш дуэт завершился, в классе воцарилась тишина.
Затаившие дыхание одноклассники громко зааплодировали.
– Вау, я думал, что это CD играет.
– Вы проделали невероятную работу! Я даже забыла поставить оценку, так погрузилась в выступление. – Учительница Ли Нари выглядела не менее удивленной.
Я укладкой посмотрел на Юн Хаджуна, он выглядел вполне довольным.
После окончания оценивания Юн Хаджун подошёл к учительнице Ли Нари.
– Учитель, могу я воспользоваться музыкальным классом во время обеденного перерыва?
– Конечно! Хаджун, твоё второе выступление вышло очень хорошим. Просто дай мне знать, когда понадобится музыкальный класс.
– Хорошо. – После ответа учительнице, Юн Хаджун посмотрел на меня. – Мун Джувон. Во время обеда давай встретимся в музыкальном классе. Это не займёт и десяти минут.
– Ладно. Только сначала поедим. Ты ведь в школе обедаешь?
– …Ну, да, – опешил Юн Хаджун.
– Отлично! Тогда вместе пообедаем и пойдём в музыкальный класс.
– Ты не против?
– А почему я должен быть против?
– Твои друзья не будут возражать, если я присоединюсь? Я обычно ем один.
– Еда вкуснее, когда ешь в компании. К тому же мы все из одного класса, а значит по определению все друзья.
Юн Хаджун улыбнулся и кивнул.
Прошло несколько уроков.
Быстро пообедав в столовой, мы направились в музыкальный класс. Стоило нам ступить за порог, как Юн Хаджун серьёзно произнёс:
– Мун Джувон, прошу, сыграй на моей скрипке.
– С чего бы это?
– После того как я захандрил, я возненавидел звук своей скрипки.
– Твоё второе выступление вышло очень хорошим.
– …Правда? Мне казалось, что звук такой чужой, как будто я слышу его впервые. Я хочу кое-что проверить.
Мне снова сыграть?
Когда я играл на скрипке, подаренной мне дедом, мои пальцы ощущались уже не так, как раньше. В памяти всплыло то неловкое чувство, которое я испытал во время своей игры.
Хотя я получил скрипку от деда. После этого я на ней не занимался. С тех пор скрипка так и простояла в углу моей комнаты.
Однако я понимаю, почему Юн Хаджун невзлюбил скрипку.
Ненависть к скрипке. Это то, что испытали и Юн Хаджун, и я.
За просьбой скрывалась зарождающаяся надежда. Поэтому я не хотел отказывать Юн Хаджуну.
– Я давно не играл на скрипке. Не знаю, что из этого выйдет, но давай попробуем.
Я осторожно взял скрипку, которую протянул мне Юн Хаджун.
Что же мне сыграть?
В голове вдруг всплыло произведение, с которым я в детстве выигрывал главный приз на конкурсе.
Произведение, которое я играл бесчисленное количество раз.
Оно пронеслось в мыслях, как панорама.
– Я сыграю небольшой отрывок из одного произведения.
Скрипичная соната Бетховена № 2 ля мажор, ор. 12 № 2.
1-я часть: Allegro vivace.
Я начал играть стаккато [2]: короткие, быстрые движения смычком.
После столь долгого перерыва я всё ещё ощущал скованность. Удивительно, что пальцы до сих пор могли точно выдавать нужные ноты.
Исполнение длинных и сложных произведений займёт немало времени.
В данном случае скрипичная соната Бетховена № 2 подходящий выбор: это произведение не требовало высокого мастерства, оно скорее исполнялось эмоциями.
Ранние сонаты Бетховена отдавали нотками Моцарта.
Приятно осознавать, что даже у гениев бывают такие юношеские времена.
Несмотря на музыкальную незрелость, в нём есть свежесть, которая ощущается только в ранних произведениях Бетховена.
Яркие и задорные мотивы.
Энергичное звучание.
Игривые штрихи [3].
Жизнерадостная атмосфера наполнила музыкальный класс.
Но на этом всё.
Наверное, из-за того, что это моё первое настоящее выступление за долгое время, тело затекло, и я не смог показать полную игру.
Я перестал играть и повернулся к Юн Хаджуну.
– На этом всё. Знаешь произведение?
Юн Хаджун застыл с открытым ртом.
[1] Аккомпанемент – музыкальное сопровождение.
[2] Стаккато – прерывистое ведение смычка по струнам либо вверх, либо вниз.
[3] Штрих – типичный приём звукоизвлечения; в скрипичной игре – тип движения смычка, с помощью которого добиваются того или иного характера звука.
Обновлено: 18.02.2026