Драгоценная скрипка дедушки, которую он изготавливал специально для меня на протяжении многих лет.
Я думал о том, сколько времени он потратил на создание этого инструмента. Мои пальцы поглаживали тёмно-коричневую скрипку, её изящную форму.
При взгляде на глубокие морщины на лбу деда и его мозолистые руки у меня на глаза навернулись слёзы.
– Большое спасибо, дедушка.
– Жизнь без музыки тосклива. Надеюсь, ты снова сблизишься с музыкой. Это действительно хороший друг.
– …Да.
Воспоминания моего детства были связаны только с музыкой. Она была моим лучшим другом.
Таинственные звуки, которые возникали, когда пальцы касались струн.
В тот момент я чувствовал себя волшебником…
Что со мной произошло?
Почему прошло так много времени?
– Я рад, что смог подарить тебе этот инструмент, теперь можно умереть без сожалений.
– С чего такие грустные слова? Прости. Я погрузился в свои мысли. Теперь всё в порядке.
– Вижу.
Дедушка кивнул и широко улыбнулся.
Почему было так сложно?
Простое желание.
Желание вернуться к музыке.
Приятно сказать об этом дедушке.
– Я снова буду играть на скрипке.
– Радость для моих ушей.
– А ещё я буду выступать на школьном фестивале. Буду петь как вокалист в группе с друзьями.
– Правда? Похоже, ты берёшь пример со своего деда. Ха-ха.
– Как видишь.
– Можно мне прийти на фестиваль?
– А, ну… Не думаю, что у кого-то на школьном фестивале будет дедушка. Ребята начнут нещадно дразнить, они те ещё шутники.
Дедушка залился смехом, услышав мой ответ.
– Ха-ха, понимаю. Вот к Джихвану я могу пойти в школу.
– Он в начальной школе. Я сниму видео и покажу.
– Звучит неплохо. Пение пением, но я бы послушал, как ты играешь на новой скрипке.
Я посмотрел на дедушку.
Он сильно постарел.
Дедушка всегда был рядом, чтобы поддержать нас с Джихваном, когда папа оказывался занят.
Глаза наполнились слезами.
Почему я заставлял дедушку и папу волноваться столько времени?
Я крепко сжал скрипку, над которой дедушка усердно трудился, думая обо мне.
«Теперь мне стало легче.»
Внезапно я испытал благодарность к Паганини, который каждую ночь являлся мне во сне. Без него я никогда бы не открыл запертую дверь своего сердца.
– Я попрактикуюсь и покажу тебе. Я уже ранее пробовал, и было очень неловко.
– Не торопись. – Дедушка заботливо погладил меня по голове, которая стала на ладонь выше его. – Посмотри, как ты вырос. Кажется, будто только вчера ты был совсем крохой.
– Дедушка, пожалуйста, угости чем-нибудь вкусненьким. Я проголодался.
– Ладно, пойдём поедим.
***
На перемене ко мне подошёл одноклассник, который сидел рядом со мной.
– Мун Джувон, учительница Ли Нари попросила тебя прийти в музыкальный класс после уроков.
– А, ладно.
И тут я вспомнил, что оставлял партитуру на столе учителя.
Совсем забыл о ней.
После окончания уроков я направился в музыкальный класс.
Учительница ещё не пришла.
Моё внимание привлекли нотные листы, разбросанные на её столе.
Я взял один.
А? Что это?
Знакомая композиция. Настолько знакомая, что ясно звучала в моей голове.
Мелодия, запечатлевшаяся в моём сознании.
Мелодия перенесла меня в прошлое, в определенный день.
***
1798 год, Генуя, Италия.
– Никколо! Если не выучишь эту партитуру до конца дня, останешься без ужина.
Отец сунул мне партитуру. Никогда раньше такую не видел.
– На этот раз посмотреть на твоё выступление придёт сам знаменитый герцог Стефан.
– А можно я вместо этого сыграю собственное произведение?
– Герцог специально попросил именно эту. Если ему понравится, он окажет невероятную поддержку. Так что репетируй как следует.
Мой отец, от которого несло алкоголем, снова ушёл играть в азартные игры.
Как только он вышел за порог, я тихонько отложил скрипку.
Заниматься только потому, что этого требовал отец, – неинтересно.
Мне нужно было закончить к его возвращению.
Я сел за пианино. В последнее время игра на пианино доставляла мне массу удовольствия. Один дворянин купил себе новое, и мне разрешили оставить старое. И с тех пор каждый раз, когда отца не было дома, я садился и играл.
Во время игры на пианино вдохновение лилось рекой.
В отличие от скрипки, я мог самостоятельно выражать сложные гармонии [1], что сильно привлекало.
Пока я погружался в игру, в воздухе повис восхитительный запах.
– Мам, сегодня я хочу пойти с тобой. Надоело просто заниматься в комнате. Сохраним это в тайне от папы.
– Никколо, тогда веди себя тихо. Если отец узнает, не отпустит.
Мама иногда продавала домашнюю еду в домах дворянок. Её стряпню оценили по достоинству, и знатные дамы часто просили приготовить ещё.
В доме, куда мы сегодня собирались, жила девушка по имени Элиза, примерно моего возраста.
Дочь из знатной семьи.
За её разносторонние уроки платись огромные деньги. У неё не было никакого таланта, каждый раз, когда я её видел, инструмент, на котором она играла, был разным.
Сегодня Элиза боролась с красивым, блестящим пианино.
– Ах, почему так сложно? Что это за партитура? Тоже мне гениальный композитор, ложь, да и только. Гений должен писать музыку, которая легко читается.
Некоторое время я наблюдал за её ворчанием и игрой.
Однако я не мог понять суть произведения.
Тун, тун. Тун, тун.
Это казалось пустой тратой прекрасного, сияющего пианино.
Что это может быть за произведение?
Я обернулся, чтобы посмотреть за плечо. Синьора Марта держала в руках мамины «пансотти» и восклицала, как это вкусно. Возгласы Марты заглушали неуклюжую игру Элизы на пианино.
Вот мой шанс.
– Хочешь, научу?
– Ты? – Элиза прищурила глаза. – Разве ты не играешь хорошо только на скрипке? Все говорят, что ты вундеркинд.
– Я хорош во всём, что связано с музыкой. Конечно, лучше всего я играю на скрипке. В принципе, музыка похожа.
– Что за чушь! Музыка не вся одинакова! Мне вообще музыка не нравится.
Какая же роскошная у неё жизнь.
Будь у меня такое пианино, я бы целыми днями сидел в своей комнате и играл.
– Пианино у тебя впервые?
– Это невероятно дорогая вещь. Папа специально заказал его в Англии. Партитура пришла с ним ещё до того, как высохли чернила.
– О? У ребёнка, владеющего дорогим пианино и драгоценными нотами, плохие навыки игры на пианино?
Элиза надула щёки.
– Тц! Пианино отличается от скрипки. Посмотри на количество клавиш! Если так уверен в себе, попробуй сыграть.
Элиза встала с банкетки и жестом пригласила занять её место.
Я тут же плюхнулся на банкетку.
Такую партитуру я увидел впервые.
На свежей записи – что указывало на то, что она была сделала совсем недавно – было написано имя.
Людвиг ван Бетховен (Ludwig van Beethoven)
Я уже слышал это имя.
О нём часто говорил отец.
Гениальный музыкант, который, как говорили, был старше меня примерно на десять лет.
Элиза играла произведение, написанное знаменитым Бетховеном?
Меня охватило любопытство.
Я смогу услышать музыку гения, пусть и через партитуру.
Моё сердце затрепетало.
Pathetique (Патетическая) вторая часть.
Adagio cantabile (медленно, певуче)
[П/П: Соната № 8 до минор, оп. 13 «Патетическая»]
Спокойная на первый взгляд партитура оказалась труднее, чем ожидалось. Из-за низких нот партия правой руки должна быть исполнена идеально, с правильной постановкой. В противном случае композиция прерывается, что портит звучание.
Лирическая мелодия – захватывающе красивая – вызвала у меня слёзы.
Медленная.
Несущая покой.
Чистая мелодия окутала комнату.
Бетховен.
Его музыка поистине прекрасна.
Его музыка – тёплая, комфортная.
Обернувшись, я увидел синьору Марту, обе руки которой держали пансотти, и которая застыла с не до конца прожеванной едой.
– Говорили ваш сын гений игры на скрипке, но оказывается он ещё и гений игры на пианино?
– Серьёзно? Это то самое произведение, которое я играла? – добавила Элиза.
***
Воспоминания из прошлого об исполнении второй части «Патетическая» закончились.
Но лирическая мелодия всё ещё звучала в ушах.
Душераздирающая красивая мелодия отозвалась в моём сердце мягкой рябью.
В этот момент…
*Скрип*
Дверь в музыкальный класс открылась.
Учительница Ли Нари.
Мои пальцы всё ещё лежали на клавишах пианино.
Пальцы, которые я не успел убрать, продолжали держать фермату [2] последней ноты из второй части.
– Мун Джувон, ты играл на пианино?
– …А, да.
– Я не расслышала как следует, не мог бы ты сыграть ещё раз? Это ведь вторая часть «Патетическая»? Она одна из моих любимых!
– Учитель, я без понятия, как я это сыграл. Голова просто отключилась.
– Вот как? Сыграй, пожалуйста, вступление. У тебя же есть партитура?
– Может быть, в следующий раз. У меня голова болит.
И это правда. Я приложил пальцы к пульсирующему виску.
На время я выпал из реальности из-за воспоминаний о прошлом, но разговор с учительницей Ли Нари помог прийти в себя.
– Зачем вы хотели меня видеть?
– Из-за партитуры, которую ты на днях оставил у меня.
– А, ту самую.
Поверит ли она, если я скажу, что просто не мог не оставить её?
Не зная, что ответить, я сменил тему.
– К слову, сегодня пианино настроено идеально. В прошлый раз звук выходил странным.
– Приходил настройщик. Ты был прав: звук понизился.
– То-то звучит отлично.
– Настройщик сильно удивился. Он сказал, что мало кто улавливает такое.
– ….
– Ты можешь различать даже незначительные изменения высоты тона. Думаю, у тебя действительно абсолютный слух.
– Правда?
Если подумать, мой слух стал острее после аварии. Я и раньше был уверен в своём музыкальном слухе, но теперь я могу различать звуки и слышать звуки природы, например, птиц, воды, листьев на ветру.
– А что насчет этой партитуры? Каприс № 24 от руки! Ты не мог её выучить целиком… О чём ты думал?
Учительница Ли Нари открыла мою тетрадь, чтобы ещё раз посмотреть.
Не знаю, зачем я это сделал, и не объяснишь же.
– …Хм. Наверное, я так увлёкся музыкой на уроке, что руки сами взялись за ноты?
Глаза учителя засияли, похоже, её впечатлил мой ответ.
– Мун Джувон, уверен, что не хочешь заниматься музыкой?
Я думал о том, чтобы снова заняться музыкой, но это не значит, что я хочу специализироваться на ней. Просто решил погрузиться в музыку, которую отталкивал.
– У меня нет таких мыслей.
– А как насчет будущих устремлений?
– У меня их нет. Пока.
– Жалко! Дай знать, если передумаешь. Я помогу.
– Обязательно. Мне пора идти. Меня ждут.
– Да, конечно. Я что-то чересчур разволновалась, узнав о твоём выдающимся таланте в музыке.
После этого я взял свою тетрадь и вышел из музыкального класса.
В моей голове звучала вторая часть сонаты Бетховена и неуклюжая игра Элизы на пианино, они сливались воедино.
Мне казалось, что я чувствую доносящийся откуда-то ароматный запах пансотти.
***
Радиостанция «Канал М», конференц-зал.
Шло оживлённое обсуждение о новом формате программы прослушивания.
– Если бы участвовали только стажеры из агентств, было бы скучно. Сегодня зрители за милю распознают фальшивку.
– Именно! Ныне у многих стажеров есть фан-клубы.
– Более того, не только три крупных телекомпании, но и кабельные каналы и общие каналы запускают программы прослушивания одновременно.
– Поэтому мы и придумали отличиться от других с помощью быстрых семь серий.
Присутствующие закивали в знак согласия.
– Формат нашей программы – самый свежий. Мы не просто отбираем айдолов, мы можем пригласить разнообразных участников.
Прослушивания айдолов, оркестров, традиционной музыки, классической музыки и даже трот музыки [3]. Довольно насыщенная программа. «Канал М» решил, что будет работать с разными жанрами.
Предварительное название программы – «Открытие Звёзд Канала М».
Возможно, затея окажется полным провалом, но, представив разнообразный состав участников, можно привлечь большую целевую аудиторию. А ещё уйти от однообразия. Самое главное, без чего было не обойтись, – это наличие талантливых участников.
Пока директор Ё Сын Сок продумывал варианты, к нему обратился сценарист:
– Как насчет того, чтобы пригласить на прослушивание хорошо показавших себя учеников с школьного фестиваля? В прошлом году YK подцепили там крупную рыбу.
– Разве все желающие уже не подписали контракты с агентствами?
[1] Гармония – две или более ноты, сыгранные одновременно.
[2] Фермата – увеличение длительности ноты.
[3] Трот – музыкальный жанр, считается самой старой формой корейской поп-музыки.
Обновлено: 18.02.2026