Глава 5 — Глава 5: Синдром хорошей девочки

Ардиш справлялась со всем с лёгкостью. Она уже знала все буквы, поэтому, когда мы учили песни, первым делом проверяла плакат с текстом. «И поёт она очень бодро». Несмотря на спартанские условия — аккомпанемент шёл через приложение-пианино на телефоне, — уроки проходили гладко. — Дружно мы в ладоши бьём! Хлоп-хлоп! Глядя на то, как усердно она повторяет за мной движения, я была глубоко тронута. — Давай теперь попробуем изменить слова? В первом куплете мы «бьём в ладоши», во втором — «топаем ногами». Что бы ещё нам добавить? Это было простое задание, и я ожидала, что прилежная Ардиш засыплет меня вариантами. Я с надеждой посмотрела на неё. Однако девочка отвела взгляд. — Ну, это… Видя, что она никак не может ответить и лишь с опаской ловит мой взгляд, я поспешно добавила: — Как насчёт «пожмём руки»? — Думаю, это будет хорошо. Как только слова были выбраны, Ардиш снова оживилась, будто и не было той недавней робости. «Ну конечно, она ведь застенчивый ребёнок». Поскольку мы всё ещё были на этапе адаптации, я решила подстроиться под неё и заменила второй урок на рисование. Заданием было прогуляться по нашему детскому саду и что-нибудь нарисовать. Я заглянула в альбом Ардиш. — Ардиш, у тебя очень уверенные линии. — Линии? — Да. Они не прерываются, и ты очень естественно регулируешь нажим. А благодаря цветным карандашам цвета кажутся тёплыми, на рисунок приятно смотреть. — То есть… я нарисовала не «хорошо»? — А? Ардиш перестала раскрашивать и пристально посмотрела на меня. Почему-то в её глазах промелькнуло разочарование. — Конечно, ты нарисовала хорошо. Я просто объяснила, что именно у тебя получилось здорово. Я спокойно добавила пояснение. «Моя похвала была слишком абстрактной?» Нас учили, что, хваля детские работы, стоит избегать простых слов «молодец» или «красиво», а лучше указывать на конкретные достоинства. — Ты нарисовала так здорово, что это похоже на фотографию! Такое чувство, будто весь детский сад переместился прямиком в твой альбом. Стоило мне заговорить восторженным голосом, как на губах Ардиш снова появилась улыбка. — В следующий раз я и вас нарисую, учитель. — Правда? Буду ждать с нетерпением. Я широко улыбнулась ей. Пока она снова увлеклась рисованием, я достала свой блокнот. <Ардиш (эльф): Застенчивая. Прилежная. С трудом выражает собственное мнение. Хорошо говорит и читает. Выдающиеся способности к искусству.> Я немного подумала и решительно зачеркнула последнюю фразу. <Способная, но боится проявлять инициативу.> Такой типаж не был редкостью. В моём мире подобных детей было хоть отбавля. «Она же эльф, почему она ведёт себя как человек, выросший в системе зубрёжки и муштры?» Пока я размышляла, Ардиш закончила рисунок. Нарисовано было действительно отлично, уровень мастерства поражал для её возраста, но… От этого рисунка веяло какой-то пустотой. — Хочешь, повесим его в классе? — Да. Я бы хотела. Когда мы собирали вещи, чтобы вернуться в группу, я заметила на полу в коридоре банановую кожуру. — Осторожно! Ох, должно быть, повар Джихо её обронил. — Я подниму. Ардиш тут же подбежала и подняла кожуру. — Говорят, что семь лет — это возраст капризов, но наша Ардиш такая послушная. Просто ангел, сущий ангел. Хваля её, я в то же время твёрдо решила сделать выговор Джихо. «А если бы кто-то наступил и упал?» Если бы наш ангелочек пострадал, я бы это так просто не оставила! Днём мы гуляли вокруг детского сада. Вернувшись в класс, мы обсуждали то, что видели. — На дороге было много опавших листьев. — Верно. Кажется, ты собрала их все в карманы? — Да. Дерево их уронило. Из-за этого дорога становится грязной. Разве всё было настолько плохо? По-моему, обычная дорога. — Я и впредь буду соблюдать чистоту. Ардиш была настроена настолько решительно, что мне оставалось лишь озадаченно кивнуть. В тот день в блокноте появилась новая запись. <Склонность к педантизму?> Но при этом она спокойно подбирала мусор голыми руками. И даже складывала его к себе в карман. Чем больше я узнавала её, тем больше она казалась мне загадкой. — Здравствуйте. — Ардиш пришла! Я энергично поприветствовала её. Несколько дней погода была пасмурной, но сегодня наконец выглянуло яркое солнце, и я подготовила урок физкультуры. Мы играли в мяч, сплетённый из бамбуковых прутьев. — Ой! Ардиш, не отрывая взгляда от мяча, засуетилась и в итоге упустила его. Видимо, она была сильна в рисовании и музыке, но спорт давался ей с трудом. Кроме этого, мы пели выученную вчера песню и писали письма. Как ни посмотри, Ардиш была воплощением образцовой ученицы. — Сегодня на обед карри. — Я никогда раньше такого не ела, — ответила Ардиш с горящими глазами. Строго говоря, это было не совсем карри, а нечто, его имитирующее. Блюдо, в котором использовались похожие ароматные специи, морковь, картофель и мясо, долго томилось на огне, а затем подавалось с рисом. «Визуально — вылитое карри». На удивление, на вкус оно тоже оказалось как карри. С каждым приёмом пищи я всё больше восхищалась талантом Джихо. Казалось, он всё делает на глаз, но результат всегда был превосходным. — Горячо, давай подуем, чтобы остыло. — Хорошо. Фу-фу. Я украдкой наблюдала за Ардиш, которая старательно дула на свою порцию. Её надутые щёчки и вытянутые губы — это был запредельный уровень милоты. Но вдруг Ардиш покосилась на меня и осторожно отложила ложку. Её лицо сделалось таким грустным, будто она вот-вот расплачется. — Я… я сделала что-то не так? — А? — Вы так смотрите на меня… — Прости. Ты такая милая, что я просто засмотрелась. Как же мне повезло с такой очаровательной ученицей! — Я думала, вы хотите отругать меня и сказать, что я плохая девочка, потому что я не ем морковь. О? Погодите-ка. То странное чувство, которое не покидало меня всё это время, наконец начало обретать форму. Может быть, у Ардиш синдром хорошего ребенка? Ребёнок, который ещё не до конца осознаёт себя, полагается на оценки окружающих. Особенно когда он придаёт абсолютную ценность похвале «ты хороший» и начинает навязчиво стремиться к ней. Это и есть синдром хорошего ребенка. Я вспомнила, как на лекциях по психологии развития нам приводили подобные примеры. «Почему я не поняла этого раньше? Ведь зацепок было так много». Ардиш постоянно ловила мой взгляд, чрезмерно радовалась словам о том, какая она «хорошая», и начала маниакально убираться после того, как её похвалили за поднятый мусор. Да. Ардиш не просто была застенчивой. Я снова начала наблюдать за ней. Перед тихим часом Ардиш, как обычно, принялась собирать мусор. Она поглядывала на меня, явно ожидая похвалы. — Благодаря Ардиш в классе стало совсем чисто. Я намеренно опустила слово «хорошая» и постаралась сказать это непринуждённо. Может, из-за этого брови Ардиш печально поползли вниз? — Я… я должна убраться ещё лучше. — Нет, этого вполне достаточно. — Но… — Ардиш. Возможно, было рановато, но момент для разговора казался подходящим. Я присела на одно колено, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Послушай. Тебе вовсе не обязательно всегда быть хорошей девочкой. Даже если ты не будешь такой… — Я… я теперь больше не хорошая девочка? Ардиш посмотрела на меня с ужасом, её глаза наполнились слезами. Ой-ой. Совсем не то я имела в виду! — О чём ты? На свете нет никого лучше тебя. Ты ведь это знаешь, правда? — Но вы только что… хнык… Что делать? Что же мне делать? Я пыталась успокоить разрыдавшуюся Ардиш, но исправить ситуацию не удалось. В итоге Ардиш ушла домой с очень подавленным видом. Я по-прежнему считаю, что ребёнку не обязательно всегда быть «хорошим». Разумеется, быть позитивным и добрым — это прекрасно. Я не призывала её становиться плохой. Просто для некоторых детей ярлык «хороший ребёнок» превращается в кандалы. Я хотела, чтобы Ардиш росла не просто «хорошим ребёнком», а прежде всего самой собой. — … Проблема была в том, как донести это до неё. Как сделать так, чтобы Ардиш меня поняла? Два часа ночи. Я не могла уснуть и просто смотрела в белый потолок. Перед глазами стояла Ардиш с опухшими от слёз глазами. «Нужно было лучше подготовиться, прежде чем заводить этот разговор. Слишком уж я раздухарилась. И зачем я снова сказала, что она хорошая? Любой бы понял, что я просто пытаюсь её успокоить». Всё пошло не так. Раздосадованная, я швырнула подушку в стену. «Может, я вообще не гожусь в учителя…» Как было бы хорошо, если бы я могла спросить совета у опытного наставника. Но здесь не было наставников. Не было и моих любимых учебников. Я должна была нести ответственность за этот класс в одиночку. — Нужно найти решение. Ведь я учитель. Ардиш — моя ученица, а этот детский сад — мой класс. После того дня Ардиш казалась очень напряжённой. Приехав в детский сад, она долго не решалась выйти из автобуса, а затем внезапно подбежала ко мне. — Учитель, я буду стараться ещё лучше! — Ардиш, ты и так отлично справляешься. Стоило мне один раз заметить проблему, как многие вещи стали очевидными. Ардиш беспрекословно слушалась меня. Она прекрасно вела себя на занятиях и очень старалась. Но это было всё. Она делала всё правильно, но… никогда не высказывала своего собственного мнения. — Давай поиграем с песком? Снаружи есть песок, мягкий, как шёлк. — Хорошо. Как я и ожидала, Ардиш покорно согласилась. «Цель сегодняшнего занятия — вытянуть из Ардиш её истинные чувства». Я была намерена испробовать разные подходы. — Нам сюда. На просторной площадке было много песка. На ощупь он был очень приятным и нежным. Иногда он поблескивал, будто в него подмешали драгоценную крошку. — Учитель сделает тебе подарок. Ардиш, что бы ты хотела получить? — Подарок? — Да. Пусть и из песка. Я сказала это, пропуская песок сквозь пальцы. — Я… я люблю зайчиков. — Хорошо. Зайчик так зайчик. Я засучила рукава и соорудила высокую горку из песка. Слегка сбрызгивая его водой, я начала придавать ему форму, словно скульптор ваяет статую. — Ого… Ардиш не могла оторвать взгляда от песчаного зайца. Её глаза сияли от восторга. — Но заяц слишком большой. — Думаешь? Зайцы, которых знает учитель, примерно такого размера. — А вот и нет. Заяц величиной как два кулачка, если их вот так сложить. Мы затеяли небольшой спор о размере зайцев. Ардиш увлечённо рассказывала о тех зайцах, которых видела сама. Но вдруг, спохватившись, она низко опустила голову. — Простите. — Всё в порядке. Расскажешь мне побольше о тех зайцах, которых знаешь ты? — …Зачем? — Тот заяц — мой, а я хочу сделать ещё одного — такого, какого знаешь ты. Тогда мы сможем их сравнить, разве это не здорово? Когда я мягко всё объяснила, Ардиш, поначалу запинаясь, начала описывать своего зайца. — Зайцы, которых я знаю… Я лепила фигурку, следуя её описаниям. Очевидно, здешние зайцы были меньше и изящнее. Совсем как сама Ардиш. — Какая прелесть! Ардиш восторженно вскрикнула, глядя на законченную фигурку. — Давай дадим им имена? Моего зайца будут звать, хм… пусть будет Азалия! — Что это значит? — Мой любимый цветок. Он розовый и расцветает весной. — Хм, а я… Ардиш задумалась. Я продолжала возиться в песке, давая ей время на раздумья. — Пусть будет… Эльдик. — Хочешь назвать его в честь отца? Какая интересная мысль. — А? Нет, это не папа. Это мой старший брат. — Вот как? Судя по всему, Ардиш была поздним ребёнком в семье. — Я хочу… показать этого зайчика брату. Можно? Это ведь подарок… значит, он мой. — Конечно. Мы будем за ним присматривать, чтобы он не сломался, так что в следующий раз приведи своего брата… О? Я осеклась на полуслове и удивлённо моргнула. Свет, хлынувший из ладоней Ардиш, окутал песчаного зайца. Фигурка плавно поднялась в воздух и… исчезла!