— А?
Я в замешательстве моргнула. Проиграл? В чём это?
— Я признаю, что был неправ! Я посижу на этом стульчике для раздумий. Ты же сама это велела.
— Ах…
Ворча себе под нос, Дракон всё же уселся на стул, приставленный к стене.
«Подождите-ка. Это ведь значит, что он решил обдумать своё поведение?»
Сердце, до этого пребывавшее в смятении, вдруг наполнилось восторгом. Стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, я поставила песочные часы на колени мальчика.
— Когда весь песок пересыплется вниз, это будет означать, что пять минут прошли.
Я отвела Ардиш к столу. Пока мы вместе рисовали, пять минут пролетели незаметно.
— Ты понял, в чём был неправ?
— Я больше не буду называть людей ничтожными, — пробурчал он.
— И угрожать Учителю расправой тоже запрещено, — твёрдо добавила я.
Дракон с недовольным видом кивнул.
— Вот и славно. Если вдруг ты почувствуешь, что закипаешь от гнева или обиды, ты всегда можешь присесть на этот стул и поразмышлять.
Стульчик для раздумий — это не просто наказание в виде изоляции. Это способ помочь ребёнку научиться контролировать свои эмоции.
— Ах да. Может, теперь ты скажешь Учителю своё имя?
— Истинное имя Дракона — это тайна. Ты взрослая, а таких простых вещей не знаешь?
— Тогда мне звать тебя Фиолетиком? По-моему, очень мило и тебе подходит.
Для меня это прозвище уже стало привычным. Я с надеждой ждала ответа, но лицо Дракона тут же перекосилось.
— Что за детсад? Ладно, забудь. Зови меня Пол.
— Ты же говорил, что истинное имя — это тайна?
— Это, само собой, просто прозвище! — Пол раздражённо отвернулся.
Наконец-то я услышала имя, которым могу его официально называть.
«Пол, значит. Какое милое имя».
Я всё ещё не знала, какой именно душевной близости ему не хватает.
Но, так или иначе, наши отношения только начинались.
Я улыбнулась, глядя в спину Полу, который только что впервые приоткрыл мне своё сердце.
На второй завтрак был картофельный суп.
Картофель был мелко перетёрт, отчего текстура супа стала нежной и кремовой. Мягкий вкус дополняли мелко нарезанные овощи, придававшие блюду пикантность, а аромат перца делал его ещё аппетитнее.
К супу подали пышный белый хлеб, от которого ещё шёл пар.
Почему перекус был таким сытным? Всё потому, что в этом ином мире не существовало культуры «завтрака» как таковой.
«Оставлять растущего ребёнка без завтрака — это преступление!»
Для кореянки, привыкшей, что сила черпается в еде, это было немыслимо.
— Это ещё что?
Пол с безразличным видом разломил булку. Хлеб легко поддался, обнажая белоснежную мягкую сердцевину.
Заметив, насколько аппетитно он выглядит, Пол на мгновение замер.
— Сначала попробуй кусочек просто так, а потом макни в суп.
Как представительница нации, знающей толк в еде, я поспешила поделиться секретом идеального вкуса. Пол с недоверчивым видом отправил хлеб в рот.
В ту же секунду его глаза расширились. Он последовал моему совету и принялся жадно макать хлеб в суп.
— Ого. А это вкусно!
— Ешь медленнее, еды ещё много.
Видно было, что настроение его улучшилось — хвостик Пола бодро приподнялся.
Ардиш тоже ела с удовольствием. Она отщипывала маленькие кусочки хлеба и полностью погружала их в суп, словно наслаждаясь тем, как они размокают.
«Цель сегодняшнего занятия — сблизиться с Полом».
Раз уж он начал открываться, нужно было ковать железо, пока горячо.
«Возможно, раньше никто и никогда не пытался понять, чего именно ему не хватает».
Ведь Лорд Драконов, который считается его опекуном, судя по всему, не является ему родным человеком.
Когда никто не замечает внутренней пустоты ребёнка, он становится колючим и агрессивным.
Если позволить этой ране гноиться, из него вырастет озлобленный взрослый.
«Я не могу этого допустить».
После перекуса мы разучивали детскую песенку.
Сегодняшним хитом стала песня «Три медведя».
Эта песня о трёх медведях, живущих в одном доме, была настоящим вечнозелёным хитом, любимым многими поколениями детей.
«Эта песня идеальна для того, чтобы играть с текстом».
Вместо «мамы-медведицы» и «папы-медведя» можно подставлять членов своей семьи, что помогает плавно перевести разговор на тему родных.
А поскольку нас здесь как раз трое, песня идеально ложилась на нашу ситуацию.
— Мама-медведица — красавица, брат-медведь — грозный, а медвежонок… о-очень милый!
Ардиш, казалось, немного засмущалась на моменте про милого медвежонка, то есть про себя.
«Какая же она прелесть!»
Я едва не схватилась за сердце — миловидность Ардиш обладала поистине сокрушительной силой!
Однако, помимо её очарования, был один момент, который меня зацепил.
«Значит, отца у неё нет».
К тому же меня насторожило то, что она назвала своего брата, Эльдика, «грозным».
Учитывая, что официальным опекуном Ардиш был именно Эльдик, а не мать.
«Чувствую, за этим кроется какая-то непростая история».
Ардиш ведь не просто так растёт такой робкой и забитой.
Когда Ардиш закончила петь, Пол подал голос:
— Я не буду это петь.
— Вот как? Что ж, ничего не поделаешь. Если захочешь, просто скажи мне об этом позже, — непринуждённо ответила я.
То, что Пол вообще спокойно сидит на уроке, уже было огромным прогрессом. Требовать от него ещё и активного участия было бы верхом жадности.
Однако брови Пола едва заметно дрогнули.
Похоже, его удивило, что я так легко приняла его отказ.
«Такая реакция… неужели методы воспитания у драконов настолько суровы?»
В голове тут же нарисовался образ авторитарного опекуна. Если не уважать право ребёнка на выбор, он начинает испытывать постоянный стресс.
А для такой свободолюбивой натуры, как Пол, это вдвойне тяжело.
— Теперь очередь Учителя!
— Эй, откуда у Учителя возьмётся мама?
— У моей мамы тоже есть мама. Правда ведь, Учитель?
Ардиш смотрела на меня сияющими глазами.
Это был классический детский вопрос.
«Учитель, а у вас есть мама?»
Я уже слышала его несколько раз во время практики.
Помню, как в общем чате факультета староста поднял тему о том, почему дети думают, будто у учителей не бывает матерей, и все со смехом подтвердили, что им задавали тот же вопрос.
И реакция детей, когда они узнавали, что мама всё-таки есть, всегда была одинаково шокированной.
Это обычный курьёз, с которым сталкиваются все педагоги, и над ним можно было бы просто посмеяться, но…
— Учитель?
— Ах, прости. Теперь моя очередь? Медвежонок Ардиш — умница, медвежонок Пол — сообразительный…
— Но мы же не ваша семья, — Ардиш внезапно прервала меня и тут же испуганно опустила голову. — Ой, нельзя же перебивать…
— Всё в порядке. Просто… на самом деле, у меня нет семьи.
Я произнесла это, подавляя волнение в душе. Я уже привыкла к этому факту и могла говорить о нём с улыбкой.
— Простите меня. Я просто…
— Правда, всё хорошо.
— Вот видишь! Я же говорил, что у неё нет мамы. Разве у взрослых бывают мамы? — Пол громко заявил о своей правоте, а Ардиш ещё раз извинилась передо мной.
Чтобы успокоить Ардиш, я объявила небольшой перерыв. Дети занялись своими делами.
Тем временем я развернула стул к ним и начала готовиться к следующему уроку.
— Учитель!
Ардиш позвала меня. Подняв голову, я увидела, что она протягивает мне лист бумаги.
— Я нарисовала вас. Вы очень красивая!
На рисунке была я. Светло-каштановые волосы длиной чуть ниже плеч были изображены с лёгкими волнами, чёрные, как у всех корейцев, глаза прорисованы чётко, и даже красные Серьги с камнями не были забыты.
— Ардиш, какая у тебя хорошая наблюдательность! Ведь можно было просто нарисовать их совсем кудрявыми или прямыми. Но ты права, мои волосы начинают виться именно отсюда.
— Мне очень нравятся ваши волосы.
Я легонько погладила хихикающую Ардиш по голове. Какая же она милая.
— Ты использовала пастель для растушёвки. И сделала чёткие контуры угольным карандашом. Поэтому…
Я мягко взяла Ардиш за руки.
— Ручки нашей принцессы стали совсем чёрными!
— Я… я умоюсь!
— Ха-ха. Давай умоемся и поиграем в новую интересную игру. Я приготовила красивые камушки.
— Ура!
Ардиш запрыгала от радости.
— …
Почувствовав на себе чей-то взгляд, я слегка повернула голову и увидела Пола, который пристально наблюдал за мной издалека. Когда наши глаза встретились, я тепло улыбнулась. Он тут же резко отвернулся.
«Надеюсь, Полу эта игра тоже понравится».
Но Пол ничего не ответил. Вскоре мы уселись в круг. Настало время для алккаги.
— Смотрите внимательно. Нужно щелчком пальца отправить камень в полёт. Давайте попробуем запустить его как можно дальше.
— Это же то же самое, что и вчера.
— Вчера мы бросали всей рукой, а сегодня используем только пальцы. Эта игра немного сложнее.
Чтобы избежать ссор из-за конкуренции, я решила начать с простого упражнения, а не с попыток выбить чужие камни.
Ардиш тщательно прицеливалась, выбирая угол, а Пол просто обладал огромной силой.
В первом раунде между «стратегом» и «силовиком» победил «силовик».
— …
Причём победил с подавляющим преимуществом.
Мы же просто играли в алккаги, так почему камень застрял в стене?
Я ожидала, что Пол выиграет, но не думала, что разрыв будет таким колоссальным.
Я плавно перевела занятие в игру конги (с камешками).
Ардиш с серьёзным видом пробормотала:
— Это… сложно…
— Здесь много правил, поэтому так кажется. После нескольких попыток ты быстро привыкнешь.
Сначала она совершала ошибки, пытаясь собрать все камешки сразу, но быстро адаптировалась.
— Аргх…
А вот Пол, будучи «силовиком», явно буксовал. Пытаясь схватить камешки, он лишь со всей силы лупил по бедному полу.
— Хм-м.
Я пристально посмотрела на Пола. Он нахмурился.
— Что! Решила поиздеваться надо мной, раз я Дракон и не могу справиться с такой ерундой? —
— У каждого из вас свои сильные стороны.
— Что?
— Теперь я вижу. У Пола отлично получается там, где нужна сила. Для следующей игры нужно подобрать что-то, что тебе подходит. Что бы выбрать? Борьба ссирым… нет, это чересчур. О, ттакджи! Это будет в самый раз.
Пол ошеломлённо уставился на меня.
Кажется, теперь я начала понимать, чего ему не хватает.
На него, как на Дракона, возлагают огромные ожидания.
Поэтому он так остро реагирует, когда ему кажется, что его презирают или недооценивают.
«Пусть хотя бы в этом Детском саду Пол чувствует себя свободно и будет самим собой».
Большинство детей не любят, когда взрослые сюсюкаются с ними. Такие дети часто открываются, если общаться с ними на равных.
Но бывает и наоборот.
Такие дети глубоко ранятся, когда слышат: «Ты даже этого не умеешь?» в ситуациях, когда они в силу возраста действительно чего-то не могут. Это чувство обиды копится в их маленьких сердцах.
И если эта обида не находит выхода, она превращается в гнев, который разрушает ребёнка.
«Отменяю сегодняшнюю цель занятия».
Теперь моя цель — принять Пола таким, какой он есть, и стать для него взрослым, которому можно доверять.
Ведь без этого настоящая дружба с ним невозможна.
После обеда Сора предложила устроить «тихий час».
Пол сначала подумал, зачем тратить время на сон, но стоило ему прилечь на мягкое одеяло, как на него навалилась приятная усталость.
— Учитель, мне сегодня очень понравилось играть в конги.
— Да? Поиграем завтра ещё раз?
— Да. Обещаете?
Ардиш что-то сонно пробормотала.
Слушая её, Пол тоже начал вспоминать прошедший день.
Игра под названием алккаги оказалась на удивление азартной. Он даже сам не заметил, как увлёкся.
Игра конги была сложной, но… даже когда Пол ошибался раз за разом, Сора не смотрела на него свысока.
Во время обеда она несколько раз спрашивала: «Вкусно?» Раньше никого не интересовали такие мелочи.
«Так мило смотреть, как ты ешь с аппетитом…»
В тот момент глаза Соры сияли. Словно она смотрела на что-то невероятно ценное.
Это был первый раз, когда кто-то смотрел на него таким взглядом.
Обновлено: 20.02.2026