Глава 15 — Глава 15

Глава 15 Между мужчинами повисла тишина. Эссин всё ещё крепко спала, завернувшись в ткань, предложенную Элайджей. — Придётся приглядывать за ней. На всякий случай, — нарушил молчание Коин. Перед глазами всё ещё стоял её вчерашний взгляд, когда он навис над ней — ужас, смешанный с... обречённостью, пожалуй. Она действительно верила, что сейчас умрёт от его руки. Такой страх не возникает на пустом месте. Коин не сомневался — кобольду пришлось немало натерпеться. — Странно будут коситься — люди, а путешествуют с кобольдом. Впрочем... — Элайджа хмыкнул. — Я слишком стар и богат, чтобы волноваться о чужом мнении. Но бдительность не помешает. Большинству кобольды просто безразличны или неприятны, но найдутся и те, кто захочет проучить людей за якшание с такими. — Пусть думают что хотят. — Коин сжал кулаки с силой, способной обратить камень в пыль. — Но если полезут... Им не понравится то, что случится после. Насколько он понял, люди хмуро относились к беспричинным убийствам. Но если кто-то первым начнёт драку — ответить тем же будет вполне допустимо. Странная причуда цивилизации. Если кто-то средь бела дня снесёт Эссин голову... скорее всего, это сочтут приемлемым. Найдутся зеваки, которые поворчат о грубости или посетуют на брызги крови, но мало кто всерьёз озаботится смертью кобольда у них на глазах. А вот если Коин проделает то же самое с человеком — это уже страшное преступление. Да что там, появись он в обличье бездумного сундука-мимика — и людям будет позволено нашпиговать его арбалетными болтами, как бы красноречиво он ни изъяснялся. От этой мысли внутри всё сжалось. Он бросил взгляд через плечо на спящую девушку. — Совсем не справедливо, — прошептал он едва слышно. Что ж, ещё одна забота. Придётся защищать кобольда, пока она с ними — так будет правильно, да и лишняя головная боль ни к чему, если кто-то решит, что может безнаказанно задирать его спутников. К тому же... сама мысль о том, что её могут убить, вызывала у Коина что-то похожее на... тошноту? Но главной целью, как и прежде, оставались деньги. Набить карманы, отяжелеть от звона дукатов так, чтобы едва передвигаться. С этой мыслью он вновь устремил взгляд на дорогу. — Долго ещё до Сентинела? — спросил Коин. Элайджа на несколько мгновений задумался, потом достал из-за пазухи потрёпанный дневник. Полистав пожелтевшие страницы, развернул выцветшую карту. На ней раскинулись обширные земли — Коин, заглянув через плечо старика, увидел всю Аркадию, до самых горных границ с Эльдергардом и Камбором. — Так, если Пшеничная Долина здесь... — Элайджа провёл узловатым пальцем по карте. — И мы прошли тут, тут и тут... Если не случится задержек в пути — дня три, примерно. — И тогда начнём по-настоящему зарабатывать? — Коин расплылся в улыбке. — О да, мой мальчик, — Элайджа от души рассмеялся. — Сначала заглянем в Торговую Гильдию, зарегистрируем последние сделки. Для повышения ранга маловато, но всем приходится с чего-то начинать, а ты пока справляешься куда лучше прочих новичков. В Сентинеле, парень, ты впервые вкусишь настоящего успеха. И они продолжили путь, гонимые новым воодушевлением и до этого момента неведомой тревогой. Сентинел показался издалека — величественный силуэт на горизонте, рядом с которым Пшеничная Долина казалась жалкой горсткой грязи. Внешние стены из песчаника, простирались далеко из поля зрения. Даже отсюда Коин различал внушительные орудия, установленные на башнях и бастионах. За стенами раскинулись возделанные поля, среди которых там и тут виднелись россыпи строений. Сверху город был похож на море зданий разной величины. Большинство — скромные дома да лавки, как в Пшеничной Долине, только больше колличеством. Но встречались и строения повнушительней, затмевавшие даже здание гильдии. Самым величественным был белоснежный шпиль в самом сердце города. Он возносился над прочими постройками, почти сравнявшись в высоте с городскими стенами. Элайджа обьяснил — официально его величают Великим Имперским Дворцом. Неофициально все зовут просто — Обелиск. По мере приближения Элайджа пустился в рассказ об истории Сентинела. История эта, по сути, была историей всей Аркадии — города, ставшего колыбелью королевства. Согласно древним легендам, поведал старик, Старый Король Сентинел был божественным правителем, посланным древними богами нести их священное слово в земли Аркадии. Он приплыл во главе пятисот кораблей по радужному мосту из обители богов. Избранный, вскормленный во чреве богини войны, явился сокрушить лжекумиров, пустивших корни в этих землях. Один за другим покорял он языческие племена варваров, объединяя их под своими знамёнами. Так продолжалось, пока власть Сентинела не распространилась на всю Аркадию. Древние сказания умалчивали, отчего его священная миссия не достигла восточного Эльдергарда, как и о множестве отбитых вторжений в соседние земли — впрочем, легенды о подвигах утратили бы героизм, если б столь ярко описали поражения. О Сентинеле до сих пор говорили с благоговением — величайший герой в истории Аркадии. Почти в каждом королевстве найдётся подобная легенда о "истинном короле", в тени которого меркнут все прочие монархи. Реальность, как водится, оказалась куда прозаичней. По словам Элайджи, Сентинел действительно существовал и действительно объединил Аркадию много веков назад. Но вместо радужного моста он всего лишь приплыл с северных островов у побережья Аркадии. А став предводителем прибрежных разбойников, просто решил идти дальше, проверяя, сколько людей сумеет собрать под свои знамёна. Несомненно, он проявил себя умелым воином и тактиком, и наверняка упивался собственным обожествлением по мере роста своей легенды. Но сказания, торопливо провозглашавшие его живым воплощением божества, умалчивали о бесчисленных резнях и злодеяниях, ставших фундаментом его королевства. Впрочем, этим грешили легенды почти всех королевств. — Род Сентинел правил несколько веков. Для династии срок большой, если разобраться. Но пала она, как рано или поздно падают все династии. — Элайджа обернулся к Эссин, которая внимала каждому слову, подавшись вперёд со своего места в задней части повозки. — Что случилось? — Усики кобольда затрепетали. — Я мало знаю о королевстве. Люди редко... делятся со мной. — Значит, я стану первым, кто это изменит. — Элайджа вновь повернулся к дороге. Коин тоже слушал с интересом, но старательно отводил взгляд, делая вид, будто история ему давно известна. — Так, на чём я остановился? Ах да. Несколько лет назад страну охватило восстание. Король Сириан был... скажем мягко, безумным ублюдком. Несколько поколений близкородственных браков до добра не доводят, какой бы божественной ни считалась твоя кровь. В конце концов его безумие достигло той черты, за которой никто в Аркадии терпеть уже не мог. Гражданская война — дело всегда кровавое, куда страшнее войны между державами, ведь здесь всё слишком личное. А битва за Сентинел и вовсе обернулась кошмаром. — Ты... был там? — В голосе Коина прозвучало неподдельное удивление. — Не на передовой, конечно, но я находился в городе, когда началась заварушка. Сам знаешь, я не боец, — Элайджа грустно улыбнулся. — До сих пор толком никто не знает, кто именно прикончил Сириана. Об этом сложили не меньше дюжины баллад, и в каждой своя версия. Как бы там ни было, бразды правления подхватил его старый советник Веласко, ставший Архканцлером. Кое-кто ворчит, мол, негоже стране без короля или императора. Но я навидался королевских дел и рад переменам. — Архканцлер, — повторил Коин, пробуя тяжёлое слово на вкус. В памяти всплыли обрывки разговоров, подслушанных у авантюристов. Теперь он вспомнил разговоры о жестокости прежнего короля. Странно, подумал Коин, как люди могут вручать абсолютную власть тем, кто безумнее пьяного гоблина. Хотя, наверное, без правителя никак — даже у гоблинов они есть. Обычно самый здоровый, тот, что кулаком бьёт сильнее всех. Или гоблинша, способная одними словами кору с дерева ободрать. Молча потянувшись к сумке на поясе, он бросил несколько кусков мяса на дорогу. Щупальце Танцора на ходу подобрало угощение. С их места, откуда повозка неспешно катилась под уклон, открывался вид на паутину дорог, разбегавшихся от городских ворот, словно вены и артерии. Напрягая зрение, Коин различал тонкую линию реки. С горизонта наползал туман, смешиваясь с дымом, который извергал промышленный квартал Сентинела. Город становился всё больше по мере приближения, и Коин не мог даже представить его истинных размеров. Пшеничная Долина и без того затмевала старый храм, но в стенах Сентинела поместились бы три таких поселения, да ещё осталось бы место. Эссин вздрогнула, прижав уши к голове. — Я... слышу что-то впереди. Похоже на драку. Коин тоже напряг свои уши. И впрямь — доносились крики, резкая гоблинская речь и звон тетивы. Дорога впереди петляла меж кустов и деревьев, мешавших разглядеть, что творится за поворотом. — Я, признаться, мало что слышу, — сказал Элайджа. — Впрочем, слух уже не тот, что прежде. — Давай притормозим, — тихо произнёс Коин, поднимаясь. — Кажется, там гоблины шалят. Оставайся здесь, я гляну. — О том, что сам он тоже различил тревожные звуки, решил промолчать. Не стоило выдавать свою... нечеловеческую природу. Элайджа натянул поводья, и множество ног Танцора замерли. — Коли так. Эссин, милая, пригнись. Ах да, подай-ка один из мечей из ящика рядом с тобой. Прикупил их ещё до встречи с тобой, хоть и надеялся, что не пригодятся.