Через распахнутые настежь двери уверенным шагом вошёл кронпринц Альденсис — золотоволосый, голубоглазый.
В мундире с золотыми эполетами он смотрелся невероятно — высокий, статный. Лицо, точёное совершеннее любой скульптуры. Бледные длинные пальцы. Безупречная, выверенная как по учебнику осанка.
Всё это заставляло видеть в нём «прекрасного человека». Кто угодно потерял бы голову от подобного ослепительного зрелища.
«И именно поэтому он так опасен».
Я украдкой покосилась на Альденсиса.
Он такой же, как подозреваемый номер один, Руэлиан, с которым я виделась совсем недавно. Под мундиром — мышцы, закалённые боевыми искусствами. Руки с проступающими жилами. Лёгкая, сильная поступь.
Всё то, что другие находят привлекательным, в моих глазах было лишь набором качеств, удобных для убийства.
— Герцог Канель.
Альденсис сперва обменялся приветствиями с отцом, затем повернулся ко мне.
— Леди Аристина.
Я встретила его взгляд.
Первая встреча после того инцидента.
Если Альденсис — убийца? Сейчас он впервые видит собственными глазами, что жертва жива и невредима. Неужели не мелькнёт хоть тень волнения?
Надеясь уловить хоть что-нибудь, я впилась взглядом в его зрачки.
Но в голубых глазах не читалось ровным счётом ничего. Лишь едва уловимый намёк на притворную любезность и лёгкое раздражение.
«Неужели это всё?»
Я склонила голову и выполнила заученный телом поклон.
— Приветствую Его Высочество кронпринца.
А затем, повинуясь приказу герцога Канеля, плотно сомкнула губы и молча села вслед за ними.
Альденсис тут же отвернулся к герцогу.
— Герцог Канель, я даже не знаю, как начать этот разговор. Наш императорский дом едва не совершил чудовищную ошибку. Страшно подумать, что было бы, если бы правда вскрылась уже после непоправимого. До сих пор мороз по коже.
«Надо же, осознаёте».
Право голоса мне не дали, так что я прокомментировала это лишь мысленно.
— Нет-нет, что вы, — герцог Канель покачал головой. — Если уж наша собственная семья безоговорочно приняла виновность дочери как данность, что говорить о посторонних? Я лишь благодарен, что императорский двор не вынес немедленный приговор и дал отсрочку. Слышал, Ваше Высочество были в ярости, когда узнали.
— Обвинение в отравлении я счёл правдой и, разумеется, пришёл в ужас. Однако следом мне донесли, что леди Аристина упорно настаивает на невиновности, и я остыл. К тому же мы с Руэлианом уже обсуждали, что неопровержимых доказательств её вины так и не нашлось.
— Вот как.
Тема разговора — я, но оба вели беседу так, будто меня в комнате не существовало.
Намеренное игнорирование, разумеется. Однако мне это было только на руку — я могла вволю наблюдать за кронпринцем.
— Да, герцог. И всё же я не мог предположить, что за всем этим кроются подобные обстоятельства. Совершить преступление при помощи тайных иноземных средств, доставленных контрабандой...
Альденсис слегка нахмурил белоснежный лоб с видом глубочайшего возмущения.
Но искренне ли?
По моим воспоминаниям, он был чужд человеческим эмоциям. Не реагировал естественно — а действовал в соответствии с тем, чему научился.
Вот, например, так: ребёнок, который день и ночь ухаживал за цыплёнком, безучастно смотрит на его мёртвое тельце. И лишь увидев, что друг заплакал, начинает подражать — и тоже «плачет».
Узнай люди истинную натуру кронпринца, их бы пробрало до костей. Но сверхъестественные способности Запредельного позволяли ему искусно это скрывать, и мало кто замечал.
— Я намерен немедленно усилить расследование в этом направлении. Хлопот прибавилось, но в целом, учитывая масштаб дела, всё разрешилось неплохо.
— Согласен. У меня тоже нет претензий. Виновные понесли суровое наказание, леди Хиперион благополучно поправилась. Мало того — недоразумение улажено, и она прислала моей дочери ответный подарок за чаепитие.
— Правда? Серене? Вот и замечательно.
«Какая идиллия».
Я наблюдала за ними со стороны, точно посторонний зритель.
Герцог Канель хотя бы изредка бросал на меня ястребиный взгляд, а вот Альденсис не удостоил ни единым. Я буквально кожей ощущала, до какой степени он меня не выносит.
Пока я молча сидела рядом, они уютно продолжали беседу.
— Кстати, Его Высочество второй принц совсем не показывается на глаза. Мне передавали, что он был ранен — неужели серьёзно?
— Ничего страшного. Руэлиан лично пришёл и сразу исцелил его. А сейчас брат, скорее всего, занят — я поручил ему одно деликатное дело.
— Ах, понимаю. Вы оба, должно быть, по горло в заботах. Скоро ведь и дворцовый бал.
— Да, разумеется...
Альденсис кивнул.
— Вы, герцог, и в этот раз не почтите нас присутствием? А ведь если бы вы пожаловали и украсили вечер, все были бы только рады.
— Ха-ха.
Герцог Канель пожал плечами, давая понять, что прекрасно уловил скрытый посыл.
— С удовольствием бы, однако после таких потрясений дел невпроворот. Заодно хочу воспользоваться случаем и пересмотреть кое-какие связи.
— Понимаю.
— Но не тревожьтесь, Ваше Высочество. Дочь моя после этой истории серьёзно одумалась. К тому же я строго-настрого ей наказал — на балу она не устроит переполоха, как бывало прежде.
Разумеется, они уже заблаговременно волновались, какую катастрофу я учиню на дворцовом балу.
Мне тоже было что сказать по этому поводу... вот только права голоса не давали, так что оставалось лишь молчать, стиснув зубы.
— Что вы, герцог, какой переполох. На балах всегда найдётся повод для разговоров, это совершенно нормально.
Кронпринц произнёс это с ласковой улыбкой, не вложив в слова ни капли искренности.
— Кто в Империи не знает о живом нраве леди? Просто этот дворцовый бал довольно важен, и есть причины, по которым он непременно должен пройти гладко от начала до конца...
— Понял, Ваше Высочество. Я обязательно это внушу дочери. Она натерпелась из-за пересудов и пережила серьёзные неприятности. А раз уж Ваше Высочество говорит об этом так прямо — неужели она, будучи живым человеком, не сделает выводов?
На слова герцога кронпринц слегка кивнул. И впервые за весь разговор посмотрел в мою сторону.
— Что ж, леди Аристина. Увидимся на дворцовом балу. С нетерпением жду, как вы предстанете совершенно преображённой.
Он улыбнулся ослепительной улыбкой.
«Давай, отвечай», — просигнализировал мне герцог Канель взглядом. Наконец-то мне позволили говорить.
— Я — совершенно преображённая? Мне самой ужасно интересно, — произнесла я, сложив ладони перед грудью с видом полнейшей искренности. — Только вот какая незадача, Ваше Высочество. В тот день я буду так занята, что вряд ли смогу показать вам что-нибудь подобное. Мне нужно быть не на дворцовом балу, а совсем в другом месте.
Альденсис удивлённо спросил:
— И куда же вы собираетесь?
— На Съезд глав торговых гильдий Империи.
— ...?
Ответ оказался настолько неожиданным, что оба на мгновение лишились дара речи.
Вот поэтому надо было сначала спросить у меня — собираюсь ли я вообще на бал. А не строить предположения.
Раз бал устраивает кронпринц — конечно же, я подберу юбки и помчусь сломя голову, правда? Что ж, господа, вы сильно забежали вперёд.
— А что? Я ошибаюсь? — переспросила я, захлопав глазами с невиннейшим видом. — В финансовой газете так было написано. Что скоро состоится регулярный квартальный съезд глав торговых гильдий. Главы гильдий со всей Империи собираются вместе, обмениваются сведениями, налаживают связи, заключают крупные контракты, привлекают инвестиции. Пропустить такое? Ни за что.
Взгляд кронпринца застыл на моём лице.
— Финансовую газету?.. Вы читали?
— Да. Мой отчёт о состоянии имущества оказался в ужасающем виде.
— И отчёт об имуществе вы тоже изучили?
— Ну разумеется. Я всё-таки леди герцогского дома — как можно его не смотреть?
Я ответила совершенно невозмутимо.
«Ну хватит уже. Если бы шимпанзе внезапно вышел к доске и решил задачу по матанализу, и то удивились бы меньше».
«Что эта беспутная леди опять затевает?»
За элегантной улыбкой Альденсиса словно мелькнул этот немой вопрос.
Его ярко-голубые глаза не отрывались от моего лица. Взгляд, в котором пряталась острая проницательность — готовность разгадать любую уловку.
Но мне нечего было скрывать. Потому что всё, что я сейчас говорила, было чистой правдой — на все сто процентов.
— Эта история меня многому научила. Чтобы не стать жертвой ложного обвинения, нужна сила. Откуда она берётся? Способов много, но самое основополагающее — это прочная финансовая база. Именно тут у меня и проблема.
Единственная дочь магната — и такие речи? Вот именно. Я сама в шоке.
Дело в том, что моё положение было действительно катастрофическим.
[Полная опись имущества леди Аристины].
В этом документе каждая строка была перечёркнута жирным крестом.
Красивая скорлупа, а внутри — пустота. Вот и всё моё богатство.
— Статус леди обеспечивает мне роскошь с избытком, но за ней не стоит ровным счётом ничего. Изначально на моё имя были записаны и недвижимость, и фонды, и прочее... Но каждый раз, когда я вызывала недовольство отца, он забирал что-нибудь. Мол, у меня нет способностей к управлению, так что он «возьмёт это под свою опеку».
Опека — это, конечно, громко сказано. По сути — конфискация.
То немногое из недвижимости и средств, что ещё оставалось после череды изъятий, утекло сквозь пальцы из-за обвинения в отравлении. Чтобы спасти хоть что-то из состояния герцогского дома, семья спешно перевела активы на боковую ветвь рода.
«Вот боковая ветвь и есть настоящая проблема».
Прямая наследница Аристина настолько себя дискредитировала, что боковые ветви уже открыто претендовали на её место.
Герцог Канель — человек, для которого благополучие всего рода стоит превыше всего. А значит, он вполне способен назначить наследником кого-нибудь из боковой ветви вместо родной дочери.
«И тогда меня вышвырнут на улицу — нищую, без гроша за душой».
Я понимала, что дела плохи, но не подозревала, что стою у самого края пропасти.
— Если описать моё положение одной фразой — великолепный парусник, в днище которого зияет пробоина, и он медленно уходит на дно. И вы предлагаете мне в такой ситуации ехать на бал? Пусть даже его устраивает сам императорский двор — это немыслимо.
Я одарила кронпринца лучезарной улыбкой.
— Так что прошу великодушно простить моё отсутствие, Ваше Высочество.