Похоже, я подсознательно надеялась, что Риден меня не заметит.
— Ой, здравствуйте!
Как только наши взгляды встретились, я поспешно поприветствовала его.
Однако он лишь молча уставился на меня, отчего я не на шутку растерялась.
Я неловко улыбнулась и уже хотела в шутку спросить, не прилипло ли у меня что-то к лицу, но…
«…Потому что мне его жалко».
Перед глазами внезапно всплыл образ Ридена, разговаривающего с дедушкой Беном.
Жалко… Потому что жалко…
Наверняка Риден ляпнул это не подумав. К тому же, мне не на что было обижаться, даже если он проявил доброту к сироте вроде меня лишь из сострадания.
Это не было оскорблением, да и звучало как правда.
— …У вас есть какое-то поручение для меня?
Мне стало стыдно за свое положение. Было унизительно осознавать, что я рассуждала о том, какой он хороший человек, даже не понимая, какими глазами он на меня смотрит.
Лицо мгновенно вспыхнуло.
Он был добр ко мне только потому, что ему было меня жаль.
Чувствуя невыносимый стыд, я захотела поскорее вернуться в свою комнату.
Но от Ридена по-прежнему не последовало ответа. Вряд ли он в этот момент прикидывал, насколько именно я жалка.
— …Герцог?
Я позвала его снова, но, к несчастью, он, казалось, даже не слышал моих жалких слов.
— Тогда я пойду.
В конце концов, оставив безответного Ридена, я зашагала прочь.
— …
Но не пройдя и нескольких шагов, я обернулась. Риден, не проронив ни слова, молча шел за мной.
На мгновение он смутился, но тут же с невозмутимым видом ответил:
— Ты иди своей дорогой. А я пойду своей.
Надо же, заговорил. До этого молчал, а теперь соизволил открыть рот.
«Ха, неужели жалкий мальчишка даже не стоит того, чтобы с ним разговаривать?»
Я прибавила шагу, оставив преследующего меня Ридена позади.
«Серьезно… Что он вообще творит!»
Как бы я ни старалась не обращать внимания, полностью игнорировать его было непросто. Но я изо всех сил старалась не оглядываться.
Снова я обернулась лишь тогда, когда подошла к зданию для прислуги.
Риден заметно вздрогнул — видимо, не ожидал, что я так резко повернусь.
Ну и что! Что теперь, жалкому человеку и обернуться нельзя?
— Я пойду к себе. А вам, Герцог, стоит поспешить по своим делам.
Я отвесила ему поклон и поспешно зашла в здание.
«Зачем я это сделала?» — позже я корила себя за то, что повела себя так дерзко с великим герцогом.
«Ну и дура!»
Сколько бы я ни сокрушалась, уткнувшись лицом в подушку, тот факт, что я поступила по-детски, уже нельзя было изменить.
От широкой улыбки мужчины на портрете, висящем на стене, на душе становилось тяжело.
Сложно было понять, смотрел ли он на кого-то за пределами картины или на художника, который его писал.
Но одно было ясно точно: настроение у мужчины было не из лучших.
Перед портретом, спиной к нему, сидела женщина, чья аура была очень схожа с тем человеком на холсте.
Сглотнув слюну, я осторожно обратилась к Эйми, восседавшей передо мной в благородной позе:
— …Я слышала, вы звали меня.
Она тихо поставила чашку на блюдце и заговорила:
— Ах, ничего особенного. Я собираюсь сегодня пройтись по магазинам, и мне понадобился кто-то из прислуги, чтобы нести вещи. Вот и позвала тебя.
Почему именно меня? Было очевидно, что я ей не нравлюсь.
Я немного повоевала с собой и ответила:
— Я глубоко признателен за честь сопровождать вас, госпожа, но в прошлый раз моя нога…
Я хотела сказать, что повредила ногу, но Эйми резко меня перебила.
— Я уже слышала об этом. Сказали, ходить ты можешь.
Она поднялась с дивана и не спеша взяла сумку.
— И вообще, просьба донести вещи — лишь предлог. Я ведь забрала твою брошь в прошлый раз, помнишь?
На лице Эйми появилась легкая улыбка.
— Мне стало неловко за тот случай, поэтому я позвала тебя, чтобы подарить что-нибудь взамен.
Она кивнула в сторону двери.
— Ты ведь не отвергнешь мою искренность?
У меня изначально не было выбора.
— Как давно ты в герцогском замке?
— Совсем недавно. Кажется… около четырех месяцев.
— Четыре месяца… — тихо пробормотала Эйми.
Я сидела рядом с ней и ждала, когда экипаж остановится.
— Госпожа, высадить вас на Улице Ролан?
— Да.
Вскоре карета замерла.
Улица Ролан была местом, где располагались бутики, часто посещаемые знатными дамами.
Почему-то эта сцена напомнила мне тот день, когда Риден притащил меня сюда в качестве носильщика под предлогом шопинга.
Эйми, пристально наблюдавшая за прохожими, негромко произнесла:
— Его Светлость очень интересуется одеждой.
Я это уже знала. Но говорить, что в курсе, было бы неуместно. Поэтому я просто молча слушала.
— И в этом наши вкусы с ним очень совпадают.
Эйми перевела взгляд с окна на меня.
— А ты?
За окном, у которого она сидела, виднелись роскошные платья, выставленные в витринах бутиков. Мой взгляд невольно задерживался на этом многообразии нарядов.
— …Я не слишком интересуюсь одеждой.
— Вот как? Странно, а ведь если тебя хорошо одеть, ты мог бы пользоваться популярностью.
Эйми смерила меня взглядом с ног до головы и слегка пожала плечами.
— Тогда сегодня просто следуй за мной и учись разбираться в вещах.
С этими словами она небрежно всучила мне свою сумку и вышла из кареты. Я приняла сумку и молча последовала за ней.
— Ва-а…
Озираясь по сторонам на Улице Ролан, я невольно издала восхищенный возглас. Шедшая впереди Эйми спросила:
— Красиво, правда?
— Да…
— Ну конечно, мужская одежда ведь такая скучная. Хотя встречаются и яркие цвета, но все же…
Сказав это, Эйми вдруг рассмеялась.
— Не наденет же Его Светлость желтый костюм, в самом деле?
Ее лицо так и светилось от улыбки.
— Если бы в день свадьбы герцог в качестве жеста надел мой любимый небесно-голубой костюм, я была бы на седьмом небе от счастья.
Небесно-голулой и желтый…
Честно говоря, с лицом Ридена Акарута ему пойдет что угодно. Даже эта невзрачная форма камердинера, что сейчас на мне, смотрелась бы на нем великолепно.
Эйми замерла с восторженным выражением лица, рисуя в воображении сияющее будущее.
— Тогда я надену темно-синее платье, чтобы сочетаться с его костюмом. Такое, чтобы щиколотки были открыты — для легкости образа.
…И Эйми, как и Ридену, наверняка пошло бы любое платье. С ее белоснежной и нежной кожей ей бы подошло абсолютно всё.
Она миновала витрины с пышными платьями и остановилась перед зданием, примечательным своей грубой кирпичной кладкой.
Это был необычный бутик: первый этаж из коричневого кирпича, второй — из нежно-розового, а третий — из салатового. Купольная крыша с правой стороны придавала зданию особую элегантность.
Стоило колокольчику на двери звякнуть, как сотрудники бутика привычно поприветствовали Эйми.
— Было бы замечательно, если бы Его Светлость тоже пришел.
В ее голосе слышалось явное сожаление. Я не удержалась и спросила:
— Госпожа… кажется, вы очень любите герцога.
Эйми на мгновение запнулась. Я и сама испугалась своего вопроса.
«Не слишком ли дерзко для простого камердинера задавать такие вопросы?» — мелькнула тревожная мысль. Но, вопреки моим опасениям, Эйми ответила совершенно спокойно:
— Да, верно. Я люблю герцога.
Затем она обернулась ко мне и твердо произнесла:
— Разве для женщины не естественно любить такого мужчину, как он?
— …Согласна. Будь я девушкой, я бы тоже влюбилась в него.
Эйми начала прикладывать ко мне разные платья. Я не понимала, зачем она это делает, и не могла избавиться от нарастающей тревоги.
И была еще одна вещь, которая меня беспокоила. Сотрудники бутика не смотрели на нас как на сумасшедших.
Хотя со стороны это выглядело крайне странно: леди уверенно прикладывает платья к камердинеру в служебной форме.
— У тебя нет возлюбленной?
— Пока нет.
Эйми легко пожала плечами.
— Уверена, найдется девушка, которой ты понравишься. Среди такого множества вкусов неужели не найдется той, чьим идеалом будет симпатичный мальчишка?
На ее слова я лишь неловко улыбнулась.
— Достаточно, если кто-то разглядит мое очарование. На самом деле я довольно обаятельный человек.
Как только я договорила, воцарилась тишина. Смутившись, я тихо добавила:
— …Ну, или нет.
Эйми, пристально смотревшая на меня, слегка приподняла уголки губ.
— Мужчина, любящий мужчину… честно говоря, я этого не совсем понимаю.
— Что?
Эйми развернула меня к зеркалу так, чтобы мы стояли лицом к нему. Она мягко придерживала меня за плечи, прикладывая к моему телу алое шелковое платье.
Само платье было прекрасным. Но как только оно оказалось на мне, вся его красота будто испарилась.
«Как вообще можно настолько не сочетаться с одеждой?»
Я не решилась встретиться взглядом с собственным отражением и попыталась отвернуться, но Эйми придержала мое лицо, возвращая его к зеркалу.
Словно заставляя меня смотреть правде в глаза.
— Мужчина, полюбивший герцога… это украсило бы целую полосу в газете.
Обновлено: 09.04.2026