Глава 19 — Глава 19: Любопытство

— Кажется, пора вставать. Вместе с приятным низким голосом раздался щелчок, и плотные жалюзи раздвинулись. Пространство, которое заставляло ошибочно принимать его за глубокую ночь, вновь обрело яркий свет. Тхэгён сильно нахмурилась из-за внезапной атаки солнечных лучей. Сегодня кровать казалась особенно удобной, а одеяло, укрывающее её тело, было настолько уютным и мягким, что открывать глаза было просто мучительно. «…Ой?» Всё ещё не открывая глаз, Тхэгён слегка зашевелилась и внезапно замерла. Затуманенное сознание постепенно прояснялось. «Это же…» Тхэгён с трудом разомкнула веки, которые, казалось, были склеены. Первым, кого она увидела, был мужчина крепкого телосложения, неподвижно стоящий перед жалюзи. Боже мой. От неожиданности Тхэгён не смогла вымолвить ни слова и лишь беззвучно открывала рот. Заметив её панику, Джихан, который до этого смотрел на улицу, повернул голову к кровати. Тхэгён, плотно закутавшись в его одеяло и высунув только лицо, смотрела на него с ошеломлённым видом. — Как… — Тхэгён попыталась заговорить, но не смогла закончить фразу, запинаясь. Джихан же спросил её совершенно естественно: — Хорошо спалось? «Хорошо спалось», — сказал он. — Ты ведь помнишь, как вчера заснула меньше чем через пять минут, как только села на диван? Хоть ты уже и не врач-резидент, я, как старший коллега-врач, не мог оставить тебя спать скрючившись, зная, что последние несколько лет ты только так и спала на диванах и стульях. — … — Конечно, ты бы предпочла, чтобы я к тебе и пальцем не притрагивался, оставив мучиться на диване. С самого утра Джихан мягко поддевал её, но у Тхэгён не было сил огрызаться в ответ. Ей было трудно просто осознать текущую ситуацию: она крепко спала без сновидений в спальне Квон Джихана. Вчера она попала под проливной дождь, и Джихан привёл её к себе домой. Планировалось закинуть промокшую одежду в стиральную машину, помыться, надеть сухие вещи и уйти. Но что это, чёрт возьми, за ситуация? Всё пошло совсем не по плану. Спать в доме Джихана, да ещё и в его кровати. Всё ещё с потрясённым лицом Тхэгён растерянно огляделась и поняла, что кровать Джихана настолько огромна, что на ней могли бы свободно улечься три-четыре человека. «Неужели…» Не мог же он спать рядом с ней? Рядом с подушкой Тхэгён лежала ещё одна большая подушка. Одеяло сейчас было по привычке полностью намотано на её тело, но его размер был достаточно велик, чтобы аккуратно застелить всю кровать. Тхэгён подозрительно прищурилась и посмотрела на него. — Профессор, а где вы спали? — Я? В своей кровати. Джихан ответил обыденным тоном, без тени смущения. У Тхэгён, конечно, отвисла челюсть, но она не знала, как возразить. Она понимала, насколько нелепо возмущаться тем, что хозяин дома спал в собственной постели. — Ах да, пальто я с тебя снял. Ты ворочалась во сне, видимо, было жарко. Как и сказал Джихан, Тхэгён была одета в футболку и спортивные штаны, которые он дал ей вчера. Если бы она всю ночь спала в этом тёплом доме в мужском пальто, подходящем для середины зимы, то проснулась бы вся в поту, и душ был бы напрасным. Это была уместная забота, но Тхэгён почему-то стало неловко, и она натянула одеяло, сползшее ниже пояса, до самого подбородка. — Ты не собираешься вставать? — Собираюсь! Но одежда… — Принести? Услышав слова Джихана, Тхэгён резко подскочила. — Нет! Вчера она стирала промокшую одежду вместе с нижним бельём. Она никак не могла попросить его принести это. — Позавтракаем лучше где-нибудь в городе? В отличие от Тхэгён, которая в панике выскочила из комнаты, Джихан, как всегда, сохранял спокойствие. Он заговорил с ней и слегка улыбнулся. Тхэгён в той же одежде, что и вчера, последовала за Джиханом из его офистеля. В отличие от Джихана, который шёл впереди, легко насвистывая, Тхэгён двигалась крайне неестественно, постоянно оглядываясь по сторонам. — Со стороны кажется, будто какая-то парочка выходит после тайного свидания. — Что вы такое говорите! — Но ты сейчас выглядишь именно так: неестественно и странно. От слов Джихана Тхэгён вздрогнула и перестала вертеть головой. Вчера, когда она входила в офистель, ей было не до того — мысли были заняты другим. К тому же она собиралась лишь ненадолго одолжить стиральную машину и ванную, так что совесть была чиста. Но теперь, проведя у него ночь, она чувствовала себя так, будто совершила что-то дурное. Дзынь. Телефон, поставленный на беззвучный режим, завибрировал. Тхэгён достала его и проверила только что пришедшее сообщение. [И чем же это так занята наша Безработная, что даже дома не ночевала?] Это было сообщение от Тхэын. Родители ещё не знают, что она уволилась из больницы. Когда она работала врачом-резидентом, она часто не могла вернуться домой, поэтому родители не придавали значения её отсутствию. Но Тхэын, прекрасно знавшая, что у сестры сейчас нет дел, была явно недовольна тем, что та ушла в самоволку без предупреждения. [Кое-какие дела были.] [Какие дела у безработной?] Ишь ты, в каждом слове попрекает. Тхэгён, читавшая сообщения, вспыхнула. Она уже собиралась в гневе ответить Тхэын, когда экран перекрыло новое сообщение. Она ожидала увидеть имя сестры, но отправитель был другой. [Ты ведь и сегодня придешь в больничное отделение? Я хотел спокойно поговорить с тобой впервые за долгое время, но вчера ты ушла рано. Давай ненадолго увидимся сегодня после работы.] Внимательно прочитав сообщение от Тонджу, Тхэгён наклонила голову набок. О чём он хочет поговорить? — Кто это? — вкрадчиво спросил Джихан. Тхэгён, уткнувшаяся в телефон и не смотрящая под ноги, выглядела весьма неуверенно. — Тонджу. — …Со Тонджу? Пишет в такую рань? Джихан недовольно уставился на телефон Тхэгён. — Где мы будем есть? — … — Вместо хлеба мне хотелось бы съесть чего-нибудь посытнее, риса, например. — … — Как насчёт той закусочной через дорогу? — … — Кстати, вы живёте совсем рядом с больницей. Можно даже на машине не ездить. Стоя перед пешеходным переходом в ожидании сигнала, Тхэгён без умолку болтала. Но для беседы нужны двое, и её монолог не мог длиться долго. Тхэгён показалось странным, что Джихан, на удивление, долго молчит. Она повернула голову и посмотрела на него. — Что такое? Что-то случилось? — И Тхэгён. — Да? — Мне вот что любопытно. Джихан заговорил с предельно серьезным выражением лица. — Что именно? О, зеленый свет. Увидев сигнал светофора, Тхэгён потянула за руку Джихана, который стоял на месте и, кажется, не собирался переходить. Джихан накрыл своей большой ладонью руку Тхэгён, тянувшую его за собой. — В каких вы отношениях с Со Тонджу? — Хён, ты должен поскорее вернуться! — Хорошо. Хёнсу ласково взъерошил волосы Дамину, который выпятил губу. Дамин с явным сожалением помахал рукой Хёнсу, собиравшемуся уходить. Тот помахал в ответ и вышел из больничного отделения. Спустившись на лифте и направившись к главному корпусу, он увидел неисчислимое количество людей — совсем не так, как в тихом западном флигеле. Хёнсу шёл неторопливо, выделяясь на фоне вечно спешащей толпы. Он двигался медленно, словно прогуливался, осматривая всё вокруг, и на мгновение остановился. Это был первый за долгое время день, когда он выбрался из запертого отделения, но в отличие от других пациентов, получивших разрешение на выход, он не выглядел ни особенно взволнованным, ни радостным. «Чем бы заняться?» Он стоял в раздумьях, решив для начала просто покинуть территорию больницы, и только собрался сделать шаг, как вдруг кто-то врезался ему в спину. — Ой! Хэбёль, ударившись головой о спину Хёнсу, издала короткий вскрик. Она как раз закончила ночную смену, готовя программу, и только сейчас шла домой. То ли из-за недосыпа, то ли ещё по какой причине, в голове было так туманно, что она сомневалась, доберётся ли нормально до дома. Чтобы прийти в себя, она быстро купила баночный кофе в автомате и сделала несколько глотков, но веки всё равно слипались. Поскольку она шла, клюя носом, то невольно столкнулась с ним. Хэбёль почувствовала, как сон мгновенно улетучился. Если бы она просто столкнулась, достаточно было бы вежливо извиниться, но бедой стал тот самый кофе, купленный для бодрости. Хэбёль прикусила губу, увидев кофейное пятно на спине мужского пиджака. При столкновении банка кофе в её руках оставила след на его одежде, а затем упала и покатилась по полу. «Что же делать…» В памяти всплыло воспоминание из старшей школы, когда она случайно столкнулась с очень агрессивной девчонкой и испачкала её школьную блузку мороженым. «Ты сдохнуть хочешь?!» Та девчонка тут же схватила её за шиворот, осыпая нецензурной бранью и оскорблениями. Хэбёль сжалась от этого кошмарного воспоминания. Низко опустив голову, она проговорила дрожащим голосом: — Про… Простите… — Ой, весь кофе разлился. Вы в порядке? Мужчина обернулся, посмотрел на упавшую банку и перевёл взгляд на Хэбёль. — А? Перепуганное лицо Хэбёль вмиг стало озадаченным. — Здравствуйте. Он приветливо улыбнулся. Мужчиной, с которым она столкнулась, оказался не кто иной, как Чан Хёнсу. Пока она пребывала в оцепенении, Хёнсу поднял банку и спросил: — У вас есть салфетка? — Что? А, да! Хэбёль поспешно порылась в сумке и протянула ему бумажные платки. Она думала, что он хочет вытереть пятно на одежде, но Хёнсу принялся вытирать разлитый кофе на полу. — Ах! Я… я сама сделаю! Прежде чем Хэбёль успела его остановить, Хёнсу быстро всё убрал и выбросил мусор в урну. — Простите меня. — Это вы меня извините. — Что? Хэбёль в недоумении посмотрела на Хёнсу, который извинялся перед ней. — Из-за меня вы разлили свой кофе. — Нет-нет. Это я шла, не глядя под ноги… Это полностью моя вина… — Но и я стоял на месте там, где ходят люди. Моя вина тоже есть. Хёнсу решительно покачал головой, глядя на Хэбёль, которая не знала, куда деться от чувства вины. Быстро сняв испачканный пиджак и взяв его в руку, он сказал: — Напротив больницы есть кафе, верно? Я куплю вам новый кофе. Пойдёмте. — …Что? Хэбёль ошеломлённо смотрела на Хёнсу, который уже уверенно зашагал вперёд. «Надо же, бывают же такие добрые люди». Она на мгновение замерла в восхищении. — Что будете пить? — Правда, не стоит… Скорее, это я должна была вас угостить. — Не скромничайте, выбирайте скорее. В кафе играла спокойная музыка. Перед большим меню на стене шёл тихий и мягкий спор. — Кстати, отдайте мне пиджак. Я отнесу его в химчистку и заберу потом. — Не нужно. Всё в порядке. Хёнсу говорил, что всё хорошо, но Хэбёль так не считала. Она причинила ему вред по своей вине, и если сейчас ещё и примет кофе, не сделав ничего взамен, совесть будет мучить её весь день. Зная, что деньги за чистку он точно не возьмёт, Хэбёль протянула руку, чтобы забрать пиджак из рук Хёнсу. — Ой. Хёнсу шутливо улыбнулся и высоко поднял пиджак. Как бы Хэбёль ни тянулась, она не могла достать. — Хёнсу-сси! — Я же сказал, что всё в порядке. Хэбёль расстроилась. — Эй. Это же Чан Хёнсу, нет? В этот момент двое мужчин, сидевших за столиком у окна, указали на Хёнсу. — А? Точно! Чан Хёнсу. Интересно, чем этот придурок занят после того, как взял академический отпуск? Похоже, бездельничает и шляется с девчонками? — Ты разве не слышал про него? — Что именно? Мужчины даже не пытались шептаться, чтобы Хёнсу их не услышал. Напротив, их голоса становились всё громче, словно они хотели, чтобы он всё слышал. Да и вообще все в кафе. — Этот парень — псих. Лицо Хэбёль мгновенно побледнело. Когда они громко заговорили и стали тыкать пальцем в сторону Хёнсу, посетители за другими столиками тоже начали переглядываться и шушукаться. Хэбёль опустила голову и крепко сжала кулаки. Как можно так бесцеремонно говорить подобные вещи? Почему эти люди совершенно не думают о чувствах других? — В смысле псих? — В прямом. Говорят, его положили в психиатричку. — Серьезно? — Да. У баб вообще глаз нет. Что в таком ушлёпке может нравиться? — Юран ведь тоже по нему с ума сходила. При словах парня с короткой стрижкой «под ёжик», его собеседник ещё сильнее сузил и без того колючие глаза. — О Юран, которая на тебя годами не смотрела, как бы ты за ней ни бегал, влюбилась в Чан Хёнсу ещё на первом курсе и ждала его одного из армии, да? — Эй, завязывай. — Да ладно тебе, дело прошлое. Теперь Юран бросила свою затяжную безответную любовь и стала твоей девушкой. Ну, скорее просто смирилась после того, как Чан Хёнсу исчез без слуху, без духу. «Ёжик» хихикнул. Собеседник же заскрежетал зубами, сверля спину Хёнсу яростным взглядом. — Но чтобы этот Чан Хёнсу так опустился… Даже не верится. Хотя, если подумать, когда он вернулся в университет после армии, в нём уже было что-то странное. Он и раньше не был из тех зубрил, что помешаны на учебе, но после восстановления в университете вообще на всё забил. Стал всё чаще прогуливать. А когда совсем перестал появляться, я спросил у пацанов — сказали, взял академический. — И что с того? Теперь он просто жалкий калека. Пока мужчины насмехались над Хёнсу, Хэбёль места себе не находила. Она боялась, что такие грубые слова ранят Хёнсу. Она легонько коснулась его руки. — Хёнсу-сси, пойдёмте в другое ка… — Мы ведь ещё не выбрали напитки. Хёнсу, не теряя спокойной улыбки, обратился к Хэбёль. Она посмотрела на него в полном замешательстве. Хёнсу абсолютно игнорировал тех, кто его задирал. Это не было похоже на намеренное избегание, чтобы не ввязываться в ссору. Он вёл себя так, будто их вообще не существовало. Те двое тоже, кажется, поняли, что Хёнсу ни во что их не ставит, и злобно уставились на него. — Этот урод до конца строит из себя самого крутого. Хэбёль больше не хотела оставаться с ними в одном помещении, поэтому уступила и быстро выбрала напиток. В итоге они вместе вышли из кафе с пластиковыми стаканчиками в руках. — Спасибо. Буду пить с удовольствием. — Вы работали в ночную смену, не хотелось бы отнимать у вас время. Идите отдыхать. Хёнсу широко улыбнулся и первым пошёл прочь. Хэбёль, глядя ему в спину, погрузилась в раздумья. «…Поразительно». Если тебя кто-то оскорбляет, все говорят, что нужно просто игнорировать и не обращать внимания, но если бы это было так просто, она бы сама не страдала так сильно в школьные годы. После того как она прошла через жестокую травлю в старшей школе, Хэбёль стала крайне чувствительна к чужим взглядам. С её точки зрения, такие люди, как Тхэгён или Хёнсу, казались по-настоящему великими. Хэбёль поплелась в сторону автобусной остановки. «Но всё же…» Неужели ему правда всё равно? Хэбёль вспомнила, как Хёнсу в кафе отрешённо смотрел в пустоту. Он выглядел искренне невозмутимым, но от этого Хэбёль стало ещё обиднее, как будто оскорбили её саму. Разве не естественно злиться и расстраиваться, когда слышишь в свой адрес оскорбления? Если бы он просто был толстокожим, это одно, но здесь чувствовалось что-то иное. Хёнсу много улыбался, был добрым и вежливым, но при этом от него веяло атмосферой какой-то отстранённости, будто он находился в ином измерении. Хэбёль, шедшая в противоположную от Хёнсу сторону, вдруг резко остановилась. Затем она развернулась и стремительно побежала. Бегала она из рук вон плохо, но, тяжело дыша и не останавливаясь, она вскоре увидела неспешно удаляющийся силуэт Хёнсу. — Хёнсу-сси! Услышав своё имя, он обернулся. Хёнсу выглядел удивлённым, увидев запыхавшуюся Хэбёль. — Что случилось? Хэбёль пыталась отдышаться. «Что мне сказать? Нет, вообще, зачем я его остановила?» Видимо, её голова наконец начала соображать, и Хэбёль сама поразилась своему импульсивному поступку. — Да? — Хёнсу с любопытством смотрел на неё. Хэбёль облизнула сухие губы и немного помедлила. — Ну… Наверняка он примет её за странную женщину. Но раз уж остановила, пути назад нет. Хэбёль неловко улыбнулась и сказала: — Вы сегодня случайно не свободны? ────────────────────────────────────