Глава 5 — Глава 5

Глава 5 Аанг никак не мог взять в толк, как этому блондину удалось распознать в нём Аватара. Судя по озадаченным лицам, та же мысль терзала Катару и Сокку. Сокка, прищурившись, разглядывал незнакомца. Может, шпион Народа Огня? Но ярко-голубые глаза говорили об обратном. Воин Племени Воды привык доверять своим инстинктам, а сейчас они подавали противоречивые сигналы. Катара же не могла оторвать взгляд от необычной внешности юноши: золотистые волосы, глаза цвета летнего океана и... странные полоски на щеках, похожие на усы? Что-то до боли знакомое чудилось ей в этих глазах, но она никак не могла ухватить ускользающее воспоминание. Если не считать светлых волос, парень вполне мог сойти за жителя Племён Воды. — Ты уверен? — женщина-воин продолжала сверлить взглядом команду, сгрудившуюся за колоннами. Аанг заметил, как некоторые из окруживших их воительниц, казалось, испытали облегчение от слов блондина. Пожилой мужчина, впрочем, всё ещё выглядел скептически. — Абсолютно, — отрезал Нарутo. — Девчонка — маг воды, парень не владеет магией вообще. Эй, Воздушная Голова, продемонстрируй-ка магию воздуха! Аанг поморщился от прозвища. Он метнул вопросительный взгляд на друзей, безмолвно спрашивая совета. Катара и Сокка синхронно кивнули — им действительно нужно было доказать, что он Аватар. Пожав плечами, мальчик оттолкнулся от земли и взмыл на десять футов вверх. Оттуда он увидел изумлённые лица собравшихся. Все, кроме Нарутo — тот лишь улыбался, словно подтверждая собственную правоту. Когда Аанг приземлился, пожилой мужчина шагнул вперёд, почтительно сложив руки перед грудью: — Воистину, ты — Аватар. Прими мои извинения за недостойное обращение с тобой и твоими спутниками, — в его голосе звучало искреннее раскаяние. — Не беспокойтесь! А теперь смотрите! — Аанг, расплывшись в нелепейшей улыбке, принялся выделывать очередной трюк с магией воздуха. Толпа разразилась восторженными криками, будто юный Аватар только что продемонстрировал владение всеми четырьмя стихиями и готовность сразиться с самим Лордом Огня. Кто-то из зрителей даже упал в обморок от переизбытка чувств. Нарутo лишь приподнял бровь, наблюдая за этим представлением. Коротким жестом он велел Суки освободить остальных пленников. Развязывая верёвки, воительница заметила колючий взгляд, которым одарил её Сокка, в то время как Катара направилась прямиком к Нарутo. Пожилой мужчина тем временем увлечённо беседовал с Аватаром. — Спасибо, что помог нам, — улыбнулась девушка. — Не за что, мисс... — Ох! Меня зовут Катара, это мой брат Сокка, а там — Аанг, — она смущённо улыбнулась, осознав, что забыла представиться. — А я — Нарутo, а это Суки. Рад знакомству. Следуйте за мной, я провожу вас в ваши комнаты. Там и поговорим, — он жестом пригласил их следовать за собой, понимая, что у гостей накопилось немало вопросов. Аанг и Сокка пристроились сзади, готовые выяснить, как он догадался об истинной личности Аанга и способностях Катары. Катара же размышляла, что татуировки на теле Аанга могли навести на мысль о его статусе — культура Воздушных Кочевников была известна по всему миру, и сохранились книги с их описанием. Но вот как Нарутo распознал в ней мага воды, а в Сокке — обычного воина? Вскоре они достигли дома, куда немедленно принесли угощения и сладости для Аватара. Суки откланялась, сославшись на необходимость тренировки. Нарутo остался с ними. Когда дверь закрылась, Катара не стала медлить: — Так как ты узнал про Аанга и меня? Нарутo усмехнулся: — Надо же, дождалась, пока дверь закроется. Его лицо слегка посерьёзнело: — Что же касается твоего вопроса... Ни Аанг, ни Катара, ни Сокка не были готовы к тому, что произойдёт в следующую минуту. Через открытое окно внутрь стремительно прорвалось дерево, обвивая своими ветвями блондина, словно защищая его. — Я — маг дерева. *** Тёплая ночь окутала Народ Огня. Полная луна сияла высоко в безоблачном чёрном небе, заливая дворцовые сады призрачным серебром. В этот поздний час Королевский дворец погрузился в сон. Не спала лишь Урса. Она металась в своей постели, тщетно пытаясь заснуть, но сон упорно не шёл. Принцесса поднялась с ложа и, взяв свечу, двинулась по пустынным тёмным коридорам дворца в сторону кухни — выпить воды. Она могла бы позвать слугу, но не хотела поднимать суматоху в столь поздний час. К тому же, Урса никогда не любила помыкать другими. «Они служат нашей семье, но это не значит, что нужно злоупотреблять их преданностью», — часто думала она. Многие возразили бы, что в этом и состоит работа прислуги, но Урса считала иначе. Ей претило относиться к людям как к вещам, даже если того требовал этикет. По мере приближения к кухне она миновала коридор, где находились покои Азулы и Зуко. Урса бесшумно прошла мимо комнаты сына, но, оказавшись в нескольких шагах от дверей дочери, услышала скрип петель. Она замерла, увидев, как Азула выходит из своей комнаты, потирая глаза. Девочка прикрыла за собой дверь и, заметив свет свечи, обернулась. На мгновение в её взгляде мелькнуло удивление, а затем усталость — тёмные круги под глазами и поникшие плечи выдавали бессонную ночь. Теперь же она смотрела на мать широко раскрытыми глазами, словно оленелось, застигнутая врасплох. — Я как раз собиралась вернуться к себе, — произнесла Азула спустя несколько секунд, берясь за дверную ручку. Урса с тревогой всмотрелась в лицо дочери. — С тобой всё в порядке, Азула? — Да. Просто хотела пить, — огрызнулась та. Несмотря на явную усталость, девочка торопилась поскорее избавиться от общества матери. Это причиняло Урсе боль. Она искренне любила дочь и заботилась о ней, пусть и не всегда умела это показать. Она изо всех сил старалась быть хорошей матерью для Азулы и Зуко, но её муж... он делал это практически невозможным. Урса шагнула к дочери, ласково положив руку ей на плечо: — Расскажи мне, что случилось, — попросила она мягко. — Тебе приснился кошмар? — Нет, я же сказала — хотела пить, — холодно отрезала Азула, отводя взгляд и скрещивая руки на груди. — И с каких это пор тебя волнует, что со мной? Разве не должна ты сейчас опекать Зузу? Или ты здесь только потому, что он сейчас в тебе не нуждается, и ты решила проверить, не затеяла ли я чего-нибудь? Слова сочились ядом, но за ними Урса слышала боль своего ребёнка. — Азула, я люблю тебя и забочусь о тебе. Знаю, я не всегда умею это показать, но я правда стараюсь ради вас обоих — тебя и твоего брата. Если тебя что-то тревожит, не нужно держать это в себе. Ты можешь рассказать мне, — Урса ободряюще улыбнулась, надеясь достучаться до дочери. Такие слова были редкостью в их общении. Обычно всё внимание матери доставалось Зуко, а она оставалась в тени. Азула застыла, не зная, что ответить. Она не могла уснуть всю ночь, и это выводило её из себя. Она надеялась, что прогулка по саду и глоток свежего воздуха помогут, но внезапное появление матери спутало все планы, вынуждая вернуться в комнату. Азуле нечего было сказать — она просто хотела остаться одна. Рано или поздно сон придёт сам, ей не нужна ничья помощь. Глава 5 Азула застыла, не зная, что ответить. Она не могла уснуть всю ночь, и это выводило её из себя. Она надеялась, что прогулка по саду и глоток свежего воздуха помогут, но внезапное появление матери спутало все планы, вынуждая вернуться в комнату. Азуле нечего было сказать — она просто хотела остаться одна. Рано или поздно сон придёт сам, ей не нужна ничья помощь. «Как же это мерзко. Я просто хочу спать, но не могу. Ненавижу это состояние. И она мне не нужна. Никогда не была нужна и не будет». Азула развернулась, чтобы вернуться в свои покои, но мысль о том, как она снова будет часами ворочаться в постели, пытаясь заснуть, совсем одна, заставила её замереть. Как бы сильно ни хотелось избежать общения с матерью, пришлось признать — очередная попытка уснуть будет мучительной и бесплодной. Возможно, даже более неприятной, чем разговор с женщиной, которая, что бы Азула ни делала, никогда не ценила её, лишь критиковала да жаловалась на жестокость к своему любимчику. Азула не понимала, с чего вдруг мать притворяется, будто ей не всё равно. Да и помочь она ничем не сможет. Но, возможно, лучше сказать правду, чем остаться наедине с бессонницей. «Наверняка пожалею об этом решении, но была не была». — Я не могу уснуть, — процедила Азула сквозь зубы. — Уже несколько часов пытаюсь, но без толку. — Такое случается, — мягко отозвалась Урса. — Я тоже не сплю. Может, прогуляемся немного в саду? Азула отвела взгляд. Она всё ещё сомневалась, стоит ли находиться рядом с матерью. Быть нелюбимым ребёнком неприятно, но она давно смирилась. Азуле никто не нужен — она прекрасно справляется сама. Хотя... прогулка в саду не повредит, ведь именно туда она и направлялась. И пусть изначально хотелось побыть одной, может, компания окажется не такой уж плохой идеей. — Ладно, — наконец выдавила она. Урса снова улыбнулась. — Пойдём, — в голосе принцессы промелькнула едва заметная радость. Когда они вошли в сад, Азула ощутила на коже прикосновение тёплого ветра. Ночь выдалась приятной. Яркие звёзды мерцали в тёмном небе. Она несколько мгновений любовалась этой картиной. — Красивая ночь, правда? — спросила Урса. — Наверное, — безразлично отозвалась Азула. Они прошли к пруду и сели. Минуты текли в молчании. Азула вглядывалась в своё отражение на тёмной глади воды. В ночной темноте тёмные круги под глазами были едва различимы, но она знала — они там. Девушка нахмурилась. «Мне нужно выспаться, но проблема в том, что я совсем не чувствую усталости». Впрочем, её измождённое лицо говорило об обратном — бессонница явно брала своё. Наконец Урса нарушила тишину: — Прости, что была плохой матерью. Я не уделяла тебе достаточно внимания, недостаточно часто говорила, как сильно люблю тебя. Просто... сложно растить двоих детей одновременно... — Ну да, потому что я такая злая и ужасная, а Зузу такой замечательный, — оборвала её Азула. — Азула, я никогда такого не говорила. — Но думала, — дочь пронзила её острым взглядом. — Нет. Я понимаю, у тебя сложилось впечатление, будто я предпочитаю его тебе, но это неправда. Вы оба удивительные дети, и я люблю вас одинаково. Признаю, я больше времени проводила с ним, но лишь потому, что отец совсем не уделяет ему внимания. — Не смей винить отца! — вспыхнула Азула. — Если бы Зуко был достоин его любви, он бы её получил. Он и твоей любви не заслуживает. Урса опешила, возмущённая тем, как Азула говорит о брате. Она открыла рот, чтобы отчитать дочь за подобное отношение к Зуко, но осеклась, чувствуя, как гнев рассеивается. Она хотела отругать дочь, но поняла — Азула говорит такие вещи лишь потому, что сама не чувствует себя достаточно любимой. Именно поэтому она стремится превзойти Зуко во всём — чтобы заслужить одобрение родителей. Озай ужасно повлиял на неё. Настроил против Зуко, заставил считать неудачниками всех, кто не достиг совершенства. Азула была чудесным ребёнком, а отец лишь подавал дурной пример, взращивал в ней негативные мысли и чувства, превращал в одержимую соперничеством, полную ненависти личность. Он возлагал на неё непомерные надежды, давил слишком сильно, и, если быть честной, даже не любил её. Урсе было больно это признавать, но такова правда. Озай не любил ни своих детей, ни кого-либо ещё в семье. Даже её саму. Их брак был устроен лишь затем, чтобы он и Азулон могли контролировать родословную Аватара Року. Но сейчас речь не о ней. Речь об Азуле. Дочь должна знать, что мать заботится о ней и гордится ею. — Азула, прости, что отец возлагает на тебя столько ожиданий и заставляет испытывать столько гнева и ненависти. Я знаю, как это тяжело, но я рядом. Я с тобой. — О чём ты говоришь? Отец замечательный, он учит меня быть лучшей. Что в этом плохого? — возразила Азула, но в её голос закралась тень сомнения. Как бы она ни ненавидела это признавать, порой становилось невыносимо тяжело, перехватывало дыхание от бесконечных попыток быть идеальной. «Я совершенна, и не должна её слушать. Отец желает мне только лучшего. У него не было бы таких ожиданий, если бы он не верил в мои способности. Так он показывает, что считает меня способной справиться с любой задачей». Азула отчаянно хотела в это верить, но не могла отмахнуться от мысли, что мать права. Как бы она ни пыталась убедить себя, что мать просто хочет, чтобы она лучше относилась к Зуко, что-то в голосе, во взгляде матери говорило — она действительно... заботится. Эти мысли об отце злили и печалили одновременно. — Я не должна была позволить ему так влиять на тебя. Я вижу, как ты страдаешь, как выматывает необходимость быть безупречной каждый день. Я подвела тебя, Азула, но я всё исправлю, — Урса накрыла ладонь дочери своей. Азула не хотела говорить ничего дурного об отце. Она любила его, и он любил её, но впервые в жизни почувствовала потребность высказать то, что накипело. Она просто не могла больше сдерживать мысли, как бы ни старалась. Чувство слабости и жалкости вызывало отвращение. «Я... я никогда не видела маму такой. Впервые она действительно хочет поговорить со мной, узнать, что я чувствую. Похоже, она впервые искренна...» Азула выдернула руку из-под материнской ладони. Потом обхватила голову руками, невидящим взглядом уставившись в тёмную воду пруда. — Иногда это... действительно тяжело, — прошептала она. — Я изо всех сил стараюсь порадовать отца, но этого никогда не достаточно. Урса неожиданно крепко обняла дочь. Азула застыла от удивления, но через мгновение тоже обвила руками мать. — Ты прекрасна такая, какая есть. Тебе не нужно ничего мне доказывать. Я так сильно люблю тебя, и обещаю показывать это чаще, — в голосе Урсы звучала нежность, от которой у Азулы защемило сердце. — Спасибо, мама, — еле слышно выдохнула она. Они отстранились друг от друга, просто сидя в уютной тишине. Азула не могла сказать, сколько времени прошло — минуты или часы растворились в этом моменте близости. Постепенно мир вокруг начал расплываться, словно акварельная картина под дождём. Сосредоточиться становилось всё труднее, веки наливались свинцовой тяжестью. Медленно, будто погружаясь в тёплые воды, она соскользнула в сон, привалившись к материнской руке. Урса бережно обхватила дочь за талию и уложила к себе на колени. В последние секунды перед тем, как окончательно провалиться в дремоту, Азула почувствовала, как мать нежно гладит её по голове. На губах девочки заиграла умиротворённая улыбка — она ощущала спокойствие, умиротворение и... счастье. «Значит, мама всё-таки любит меня...» — промелькнула последняя мысль.