Глава 176 — 176. Святая (3)

176   — Я обо всём позабочусь, так что ты просто сосредоточься на выздоровлении. — Отец прав. — Нет необходимости обращать на них внимание. Даже с одним герцогом Сорфелем трудно было иметь дело, но когда ещё и Рудвиль с Рави, и даже Арсиан начали оказывать на них давление, передать Камилле просьбу о встрече стало совершенно невозможно. Представители храма не могли уйти, не выполнив задание, поставленное руководством, поэтому были вынуждены на несколько дней разбить лагерь на улице. «Ха!» Подняв голову, Камилла встретилась взглядом с Джейнером. Он, едва заметный, стоял у окна. Он широко улыбнулся и выглянул в окно, сделав жест «перерезание горла». Камилла сразу поняла, что он имел в виду, и тут же покачала головой. «Не убивай их!» Камилла вздохнула. «Они просто выполняют свою работу». Может быть, они и вели себя неучтиво, но она понимала, почему храм так поступает. «Разве могла она кого-то винить?» Всё произошло из-за её собственного невежества. — Ху-у, — ещё раз вздохнула Камилла и отвела взгляд. [Погода хорошая.] В комнате у окна, наслаждаясь лучами солнечного света, сидел на корточках призрак священницы. Это была Арена Агилас, последняя святая. «Верно, Святая». Та, которую многие считают истинной святой за то, что она спасла бесчисленное множество людей своей ошеломляющей божественной силой. Даже сейчас многие восхваляли её. В девяти случаях из десяти, когда люди говорили о лучших священнослужителях, они упоминали именно её. Даже Камилла, которая не интересовалась религией, слышала её имя. «Её божественная сила была высвобождена». Никто не стал бы просто сидеть сложа руки. Судя по всему, бесчисленное множество людей почувствовали её энергию в тот день. Не только присутствующие, но и те, кто мог ощущать божественную силу. Некоторые даже подумали, что Бог лично спустился на землю. [Я изначально довольно выдающийся человек.] Согласна. Камилла была полностью согласна, что она совсем невезучая. Ни о чём не подозревая, она неосторожно впустила в своё тело святую и, по сути, сама вогнала себе нож в спину. «Да и как она может так выглядеть в семьдесят с гаком?» Арена скончалась в возрасте семидесяти девяти лет. Но посмотрите на неё сейчас – как ей могло быть за семьдесят? Независимо от того, сколько Камилла на неё смотрела, она не могла дать ей больше двадцати лет. [Если тебя любит бог, ты не стареешь.] Эта любовь! Она очень хотела получить её! «Ого, бл». Разве это не вопиющий фаворитизм? Некоторым приходится проходить через трудности и лишения, в то время как другим удаётся сохранять такую молодость благодаря божественной любви? Однако это было зафиксировано в книгах по истории. Святая Арена, благословлённая богом, сохраняла молодость до самой смерти. Но Камилла не ожидала, что до такой степени. Глядя на эту святую, можно было и поверить в Бога. В этот момент открылась дверь, и в комнату быстрым шагом вошёл дворецкий Руб. Он выглядел немного взволнованным, что было нехарактерно для него. — Господин. — Что случилось? — Гость просит аудиенции. — Гость? Кто это мог быть? Выражение лица герцога Сорфеля помрачнело. Разве он не дал понять, что не хочет ни с кем видеться, пока Камилла полностью не поправится? — Прибыл Папа. — Кто? — Папа Бриссель здесь, чтобы встретиться с вами и мисс Камиллой. Глаза герцога Сорфеля расширились. Но его удивление было недолгим, он сразу же нахмурился. Выражение его лица, до этого искажённое гримасой, стало ледяным, и с его губ сорвался короткий смешок: — Ха. Он выглядел так, словно, наконец, нашёл выход своему сдерживаемому гневу. — Прекрасно. Мне нужно многое ему высказать. Как будто это заявление послужило сигналом, все присутствующие встали. Неужели все дело в накопившемся стрессе? «Подождите, почему все хватаются за мечи при появлении Папы? Что?» Было похоже, что они готовы начать войну с Папой. — Подождите! — поспешно остановила их Камилла, не желая, чтобы из-за неё начались неприятности. В конце концов, это был сам Папа. Вечно избегать его казалось неправильным. —  Я с ним встречусь.   * * *   — Кхм. — Хм, ы-хм. Представители храма, которых привели в приёмную, нервно откашливались. Глаза встревоженных Верховного Жреца и Кардинала постоянно бегали по сторонам. Только Папе Брисселю удавалось сохранять подобие спокойствия, хотя он тоже ощущал нервозность. — Пожалуйста, выпейте чаю. — Ах да. — Спасибо. Даже когда Камилла предложила чай, никто не дотронулся до него. Они все напряглись под устремлёнными на них пристальными взглядами. Им явно хотели показать, что никто не хочет вести с ними разговоры. Герцог Сорфель, Рудвиль, Рави и Арсиан встали вокруг Камиллы защитным кольцом и, казалось, были готовы к атаке в любой момент. «Кто же это?» «Не знаю». В углу приёмной стоял ещё один человек с очаровательной улыбкой на лице, который добавлял своим присутствием странного напряжения. Это был Джейнер.   «Вот почему я сказала им не следовать за мной». Камилла чувствовала себя так же неуютно. Она сказала, что справится сама, так какой смысл было всем им следовать за ней сюда? — Мне сказали, что вы хотели встретиться со мной. Камилла тепло улыбнулась, и напряжённые лица окружающих смягчились. По крайней мере, она встретила их дружелюбно, что стало облегчением. Разговор начал кардинал Стелла: — Как вы себя чувствуете? — Как видите, мне стало намного лучше. — Какое облегчение. Мы пришли, чтобы сопроводить Святую. Когда он сказал это, Верховный Жрец и другие жрецы, которые до сих пор сдерживались, тоже начали говорить. — В Храме всё уже подготовлено. — Всё, что вам нужно сделать, это последовать за нами в Папскую курию, Святая. — Много людей с нетерпением ждут возвращения Святой. Когда они заговорили так, словно её согласие на сопровождение было само собой разумеющимся, атмосфера в приёмной сразу же снова стала ледяной. Заметив это, представители храма напряглись, поскольку те, кто стоял позади Камиллы, излучали угрожающую ауру. В комнате воцарилась напряжённая тишина. Никто не осмеливался вымолвить и слово. Но Папа был Папой, поэтому он нарушил молчание тихим ровным голосом от имени тех, кто не мог ничего сказать: — Святая – избранница Бога. На его лице была безмятежная улыбка, которая могла успокоить любого. Его взгляд, обращённый к Камилле, был таким же мягким. — Это почётная должность и благословение как для вас, так и для нашей церкви. Вы должны гордиться этим. — Вы говорите гордиться. Нежная улыбка появилась на губах Камиллы, и она стала выглядеть так, будто сошла с прекрасной картины. От чего лицо Папы смягчилось ещё больше, как будто он воспринял это как положительный ответ. — Когда бы вы хотели приступить к своим обязанностям? — Никогда. — Простите. — Нет необходимости называть меня Святой. Я не планирую принимать духовный сан. Улыбка медленно исчезла с лица Папы. «Хо-о». Он не казался таким пугающим, когда улыбался, но сейчас с застывшим выражением лица выглядел суровее, чем ожидалось. Остальные, которые до этого молча наблюдали за происходящим, встревожено вскричали: — С-святая! — Как вы можете говорить такие возмутительные вещи?! Отказаться вступить в церковь после демонстрации такой божественной силы было беспрецедентно. — Ещё раз повторяю, Святая – избранница Бога. Выполнение вами этой работы - само собой разумеющееся, — ещё больше понизил голос Папа, его тон стал более укоризненным, когда он обратился к ней. Возможно, он считал, что она слишком молода, чтобы полностью осознать серьёзность своего положения. — Вы действительно верите, что я заслуживаю звания Святой? — Что вы говорите?! Конечно же! — Без вопросов! Немного помолчав, словно размышляя, Камилла медленно обвела взглядом сидящих перед ней. — Мне было дано откровение. — Что-о? — Откровение, говорите… При упоминании откровения атмосфера в приёмной снова изменилась, и глаза представителей Храма расширились. Божественное откровение имело первостепенное значение. Герцог Сорфель и остальные, стоявшие вокруг Камиллы и молча наблюдавшие за происходящим, не могли скрыть своего потрясение. Откровение? Это ещё один вещий сон? Все они были знакомы с её пророческими снами, поэтому не могли отмахнуться от этих слов. Однако одна вещь озадачила их. До сих пор Камилла никогда не использовала слово «откровение» для описания своих снов. — Вы сказали «откровение»? — вновь нарушив неловкое молчание, Папа спросив. Выражение его лица оставалось тяжёлым. По правде говоря, он не хотел приходить сюда сегодня. Само существование Святой вызывало у него дискомфорт. «Нельзя допустить, чтобы история повторилась». Давным-давно жила-была Святая, которая взбудоражила весь мир. Арена Агилас. Её прибытие привело людей в восторг, а сторонники Папы тогда сильно напряглись. Чем прочнее становились позиции Святой, тем больше ослабевало влияние Папы. Постепенно её слова приобрели больший вес, чем слова Папы, и люди стали относиться к Папе, как к подчинённому Святой. Святая была одновременно и благословением, и бременем для Храма. Хоть её присутствие и было благотворным для веры, но в то же время она вызывала неудобства. Однако они не могли избавиться от неё. Её огромная божественная сила и влияние были мощным подспорьем в укреплении веры и привлечении людей. Имелось одно идеальное решение: держать Святую под строгим наблюдением. Следить за тем, чтобы она действовала строго по указаниям. Вот почему Папа не хотел приходить сюда сам, так как просьба об аудиенции означала бы его подчинение. Но когда он услышал, что его подчинённым даже не удалось переступить порог особняка, у него не оставалось другого выбора, кроме как прийти. В конце концов они не могли позволить Святой свободно разгуливать вне контроля Храма. И у него был ещё один мотив забрать Камиллу Сорфель в Храм. Он должен убедиться, что она подчиняется непосредственно ему, а не только церкви. «Но эта девушка...» Что-то было не так с самого начала. Она не походила на человека, который легко выполнит его приказы. Тот факт, что она наотрез отказалась от своих обязанностей, вызвал у него беспокойство. «И откровение?» Действительно ли она услышала голос Бога, который он никогда не слышал?