Глава 10 — Глава 9.

Цзян Синьюэ неловко улыбнулась: — Наложница Чу, не принимай мои слова близко к сердцу, я всего лишь тебя дразню. Ты ведь не сердишься? Нет, же? Ты ведь понимаешь шутки, правда? Наложница Чу стиснула зубы. — Конечно же, нет. Благородная супруга Ли закатила глаза, явно не впечатлённая сообразительностью наложницы Чу. Если бы семья Чу не была столь полезна семье Ли при императорском дворе, она бы никогда не взяла эту глупую и недальновидную женщину под своё крыло. Всегда начинает разборки, но при этом сама оказывается в невыгодном положении. Лучше бы уж молчала! — Кажется, супруга Ли неважно выглядит. Дорогая, с тобой всё хорошо? — заметила Императрица. Если она действительно нездорова, Император не будет посещать её дворец какое-то время, что может поставить привилегированный статус супруги Ли под угрозу, и неизвестно, когда она его сможет восстановить. Зловещие намерения Императрицы не ускользнули от внимания благородной супруги Ли. Супруга Ли же только откинулась на спинку стула и насмешливо улыбнулась. — Всё же Его Величество редко одаривает вас, Императрица, своей милостью. Поэтому, как вы можете понять, какие мы, любимые наложницы и супруги, терпим трудности преданно служа Его Величеству? Не так ли, наложница Цзян? Цзян Синьюэ недоумённо посмотрела на супругу Ли: — Императрица управляет всем гаремом, заботясь о благополучии нас, наложниц. Кто может быть более трудолюбивым и старательным, чем Её Величество? Хмф! Какая лицемерка! Супруга Ли бросила на Цзян Синьюэ презрительный взгляд, нетерпеливо теребя украшение на пальце. — У этой благородной супруги есть дела. Если Ваше Величество не возражает, я пойду. Эта наложница Цзян, просто новая игрушка Императора. Зачем благородной супруги Ли опускаться до препирательств с ней? Императрица всегда с удовольствием стравливала императорских наложниц друг с другом, тем самым, теша самолюбие и укрепляя своё положение. Прежде чем Императрица успела дать своё разрешение, супруга Ли уже встала и выбежала из зала со всей своей свитой наложниц. Цзян Синьюэ с первого дня успела нажить врагов среди сторонников супруги Ли. Одной из которых была наложница Чу. На данный момент единственным вариантом для Синьюэ было встать на сторону Императрицы. Таким образом, она осталась сидеть с супругой Лян и остальными, не делая никаких попыток уйти. — Какое неуважение! Вы должны сурово наказать её, Ваше Величество, чтобы она не забывала своё место! Вы — жена Императора, хозяйка гарема, а кто такая эта супруга Ли? Императрица, сидевшая на троне, не выказывала никаких признаков гнева или раздражения. — Супруга Лян, успокойся. Какой смысл враждовать с человеком её темперамента? Император души не чает в благородной супруги Ли, так что от неё следует ожидать некоторого высокомерия. Услышав эти слова, оставшиеся во дворце Куньнин наложницы и супруги выразили своё негодование. Цзян Синьюэ подумала про себя: Императрица, конечно, знает, как тонко настроить других против наложницы Ли. — Ваши слова звучат правдиво, Ваше Величество…. Взгляд супруги Лян переместился на Цзян Синьюэ. — Не все, кто пользуются императорской милостью, столь же сдержанны и почтительны, как наложница Цзян. Ты меня явно перехваливаешь. Как наложница, только вошедшая во дворец, может сравнится с давно любимой и почитаемой супругой? И не нужно много ума чтобы это понять — не сравниться. Но, похоже, Императрица и супруга Лян видели в ней не более чем красивую пустышку. Цзян Синьюэ могла только внутренне вздохнуть и продолжать играть роль чистой и наивной девы. — Хотя я и пользуюсь благосклонностью Императора, я всего лишь наложница! Как наложница может так вести себя перед главной женой? В моём отчем доме любая непослушная наложница была бы немедленно продана моей родной матерью, главной женой. Ваше Величество вы невероятно великодушны и добры. Смотрите! Даже императорская игрушка знает нормы приличия и морали. Притворное невежество супруги Ли проистекало исключительно от любви Императора к ней. Императрица с довольной улыбкой взглянула на молодую, свежую, невинную Цзян Синьюэ, чья красота могла посоперничать с красотой благородной супруги Ли. Можно только представить себе реакцию супруги Ли, как только она поймёт, что более молодая соперница, так похожая внешне на неё саму, заняла её место подле Императора. Императрица искренне улыбнулась. — Твоё понимание и искренность достойны восхищения. У меня когда-то была младшая сестра с характером, очень похожим на твой. Глядя на тебя, я вспоминаю её, и чувствую себя счастливой. — Ваши добрые слова оказывают честь этой наложнице. Несомненно, Императрица Чжу сказала бы то же самое, даже если бы их личности с её младшей сестрой были диаметрально противоположными. В конце концов, она намеревалась столкнуть Цзян Синьюэ с благородной супругой Ли. Покинув дворец Куньнин, Цзян Синьюэ запрокинула голову и посмотрела в небо. Дождь прекратился. Воздух был тяжёлым от землистого запаха сырой почвы. Открывая взору ярко голубую лазурную гладь. Об этом стоило подумать. Этот дворец никогда не смог бы ограничить её большие амбиции. Она не боялась быть использованной. Пока Цзян Синюэ имела ценность для них, она смогла бы тоже получить с этого неплохую выгоду. Если они хотят использовать её для свержения супруги Ли, им придётся, по крайней мере, возвести её в наложницы более высокого ранга. В противном случае, как она сможет бросить вызов той, кого от титула Императрицы отделяет всего несколько шагов? Самые искушенные охотники часто сами оказываются добычей. В конце концов, никто не знает наперёд, кто в итоге будет охотником, а кто — дичью? — Госпожа, кажется, вам весело, — заметила Си Цюэ, идущая следом за Цзян Синьюэ. — Случилось что-то хорошее? — Доброта и благосклонность Императрицы — это ли, не повод для радости? Цзян Синьюэ улыбаясь покачала головой. — Как дочь наложницы, я с юных лет знала, что никогда не смогу стать главной женой. Я просто надеялась, что если стану чьей-то наложницей, то буду спокойно жить, служа своему господину и его главной жене. Я всегда надеялась, что главная жена будет относиться ко мне с нежностью и заботой. Теперь, когда моё желание исполнилось, конечно же, я счастлива. Услышав это, Си Цюэ была полна жалости к своей бедной, несчастной госпоже. Она служила Цзян Синьюэ с детства и знала гораздо больше, чем кто-либо другой. Если бы она не была настолько красива господин Ван, отец Цзян Синьюэ, давно бы уже выдал девушку замуж за какого-нибудь богатого чиновника в качестве наложницы или служанки. Даже после того, как молодая госпожа вошла во дворец, господин и госпожа Ван хотели, чтобы она прислуживала своей старшей сестре, Цзян Юйтун. Разве они не понимали, что из-за её яркой, сразу бросающейся в глаза красоты, у Цзян Синьюэ было гораздо больше возможности завоевать благосклонность Его Величества, нежели у Цзян Юйтун, чья красота меркла на фоне младшей сестры? Слова Цзян Синьюэ прозвучали прямо у ворот дворца Куньнин и достигли ушей как Императора, так и Императрицы. ***** Наступила ночь, тихая, словно водяная гладь. Император Сюаньу весь день томился видением пьяной Цзян Синьюэ и всё ещё слышал её сдержанные слова, эхом отдающиеся в голове. Разобравшись с государственными делами, он наконец перевернул табличку дворца Сихо. Если бы только ему удалось уговорить очаровательную наложницу Цзян выпить сегодня несколько чаш вина, то в её нетрезвом состоянии… Одна только мысль об этом вызывала определенные изменения в его теле. — Ван Дэцюань, поторопись. Паланкин уже качался, словно собираясь взлететь. Евнухи, нёсшие его, от спешки буквально протачивали подошвы своих ботинок. Но Император уже сказал своё веское слово, поэтому Ван Дэцюань мог только приказать дворцовым слугам бежать ещё быстрее. Что ещё он мог сделать? Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов. Его статус: идёт перевод