Я была владычицей мира демонов. А значит, ко мне должны были обращаться «госпожа» или «повелительница».
Титул «Ваше Величество» полагался лишь моей старшей сестре, правившей высшим уровнем ада.
Даже если бы меня приняли за человека, вряд ли стали бы величать по-императорски.
«К тому же, с самого начала ко мне относятся так, будто я очень долго не могла прийти в себя».
Прикрывая рот рукой от подступившей тошноты и сворачиваясь калачиком, я лихорадочно пыталась разобраться в ситуации.
— Ваше Императорское Величество?
— О боже! Благодарю тебя, Господи!
— Ах, какое счастье. Какое облегчение…!
В этот момент послышался топот множества ног, и в комнату гурьбой ввалились незнакомые люди в одеждах слуг и горничных.
Все как один со слезами на глазах выглядели крайне растроганными, но, к сожалению, сейчас мне совсем не хотелось иметь дело с толпой людей.
Нет, даже не так. Меня от них тошнило.
Я любила человека и была им предана.
Теперь в моём сердце к людям не осталось и горстки пепла от былой любви.
— Это вы спасли и вылечили меня?
Из моих уст сама собой вырвалась высокомерная речь. В своём замке я привыкла распоряжаться тысячами демонов. Командовать кем-то было для меня естественным с самого рождения.
Но, как ни странно, когда я заговорила столь властно, люди лишь прослезились и на их лицах отразилось глубокое облегчение.
Они не боялись.
— Да, сэр Ноэрт, ваш рыцарь-защитник, успел подхватить Ваше Величество. Но, видимо, удар был слишком силён, вы не приходили в сознание целых пятнадцать дней… О-хо-хо.
Какой-то старик вытер глаза. Судя по одежде, он был кем-то вроде главного управляющего.
«Будь моя воля, я бы перебила всех до единого, но…»
Если эти люди использовали какой-то чудесный способ, чтобы вернуть меня к жизни, я не могла причинить им вред.
Согласно Демоническому кодексу, если тебе — как бы позорно это ни было — оказали помощь, ты не имеешь права вредить своему спасителю.
Любезный закон, призывающий вовеки не забывать о своём унижении.
«Да, именно поэтому магическая сила только что не пробудилась».
Я очень старалась в это верить.
Тревога холодком ползла по лодыжкам, но я предпочла её не замечать.
— Я похожа на вашу Императрицу? Поэтому вы меня спасли?
— …Что?
Стоило мне произнести это, как плакавшие люди разом затихли.
— Я спрашиваю, похожа ли я на вашу Императрицу? И что значит «подхватил»? Я ниоткуда не падала.
Меня закололи ножом.
Я не понимала, как и по какой причине эти люди меня вылечили. Тревога нарастала, лишая покоя.
То ли от этой неопределённости, то ли от ноющей боли, разливающейся по всему телу, во мне закипал гнев.
— Ваше… Величество. Возможно, ваша память… не совсем в порядке?
В этот момент подал голос рыцарь, который с самого начала раздражал меня своим бормотанием под ухом.
— Память? Моя память в полном порядке.
— Но…
Рыцарь, плотно сжав губы, резко вскочил и откуда-то принёс зеркало.
— Неужели вы забыли саму себя, Ваше Величество?
— Что за чушь…!
В это мгновение я осознала, что мой голос звучит как-то иначе.
Вместо хриплого, низкого и величественного голоса я услышала тонкий, едва не затихающий шёпот.
Озадаченно склонив голову, я посмотрела на свои руки и вздрогнула.
Они должны были быть большими, сильными и прекрасными, но это-то что такое?
Гладкая тыльная сторона ладони без единой мозоли, тонкие запястья, которыми, кажется, и книгу не удержать. Пальцы были настолько хрупкими, что, казалось, сломаются от малейшего усилия.
Я пристально смотрела на эти чужие руки, и, терзаемая дурным предчувствием, перевела взгляд на зеркало.
«С ума сойти».
Первым делом в глаза бросились золотые волосы, словно нарисованные солнечными лучами.
Лицо в зеркале было мертвенно-бледным, но никто бы не посмел отрицать его исключительную красоту.
Большие, выразительные глаза и губы, изящный нос.
Несмотря на долгую болезнь, алые губы манили своей формой, а глаза сияли, подобно прекрасным рубинам.
Однако лишённый жизни, пустой взгляд делал её похожей не на живого человека, а на драгоценную куклу.
«Как это произошло? Куда делась я… и кто эта женщина?»
Я поспешно попыталась отыскать ядро магической силы в своей душе, но ничего не почувствовала. Магическая сила, когда-то столь мощная, что её было трудно сдерживать, исчезла без следа.
— Ха!
Я издала холодный смешок и начала содрогаться в смехе всем телом. Ситуация была настолько нелепой, что не оставалось ничего другого.
Да, вот оно.
Реальность, которую я пыталась игнорировать. Я чувствовала неладное с самого начала, но стиснув зубы, заставляла себя не смотреть правде в глаза.
«Моя сила, накопленная за тысячу лет, моя магическая сила — всё исчезло. Я стала… я стала человеком».
Стать человеком, о чём я так мечтала… и при этом испытывать такое отчаяние.
Я не хотела становиться им вот так.
К тому же, теперь, когда Энрике предал меня, какой смысл быть человеком?
Если это судьба, то она жестока. Ужасающее, нелепое стечение обстоятельств.
— Кх, ах…!
Я невольно вцепилась в грудь, пытаясь вздохнуть. Дыхание перехватило, словно в лёгких не осталось места для воздуха.
— Ваше Величество! Пожалуйста, позвольте врачу осмотреть вас!
Гнев поднялся по пищеводу, и я выплюнула кровь. Это была не чёрная кровь, свидетельство демона, а алая кровь, текущая в человеческом теле. Увидев это, рыцарь посмотрел на меня с таким отчаянием, будто был готов немедленно умереть вместо меня.
От того, как он не смел даже пальцем ко мне прикоснуться, лишь изнывая от беспокойства, мне стало горько — в нём я видела прежнюю себя.
«Какая же я была дура. Глупая. Нужно было сразу слушать сестёр».
Я думала, наша любовь будет особенной.
Но в итоге и у нас всё свелось к банальной влюблённости и обычному предательству.
Одна из бесчисленных историй человеческого мира.
Всё тело била дрожь. Я до крови прикусила нижнюю губу, несмотря на протесты рыцаря. Только так я могла сохранить остатки рассудка.
— Прошу вас… умоляю, Ваше Высочество. Лучше укусите меня. Если я вам противен, я дам вам платок. Только не вредите своему драгоценному телу…
В этот момент рыцарь, сжимая в кулаках простыни, на коленях подполз ближе.
Вглядываясь в его серые глаза, полные тревоги, я осознала: он видит в них не меня, а прежнюю хозяйку этого тела.
В это мгновение в голове вспыхнули обрывки сцен.
Молодой месяц над высокой башней, кричащий рыцарь, белые кончики пальцев ног, плавно покачивающиеся над холодным камнем, словно в танце.
И падение.
«В тот миг, когда душа покинула это тело, моя душа, блуждавшая в бездне, заняла её место. Что-то мощно притянуло меня сюда».
Я. Чтобы я оказалась в таком положении.
Потеряла великую силу, лишилась крепкого тела. Ни любви, ни любимого человека.
Я оказалась в ловушке.
— Ха-ха, ха-ха-ха…
От осознания этого прискорбного факта я в конце концов беззвучно закричала и лишилась чувств.
Это тело даже плакать по своей воле не могло.
Я пришла в себя глубокой ночью.
Ночь всегда была для меня привычной и уютной.
Однако тьма, встреченная в человеческом теле, не казалась такой ласковой, как раньше.
— Ваше Величество, вы очнулись?
Едва я почувствовала чьё-то присутствие, как раздался голос того самого рыцаря.
Вглядевшись в лицо мужчины, осунувшееся за это время, я медленно разомкнула губы.
— Сэр… Ноэрт?
— …Да, Ваше Величество. Дерик Ноэрт. Ваш рыцарь.
— …Вот как.
Значит, всё действительно так.
Я неподвижно лежала, глядя в потолок.
На душе было пусто. Но кем я была?
С самого рождения я ни разу не прощала врагов. Я была первой, кто ставил на место и высмеивал братьев, которые пытались занять моё место, считая меня, младшую, лёгкой добычей.
Даже сёстры порой пытались меня урезонить.
Я лишь ненадолго лишилась рассудка из-за любви и потеряла себя.
— Я всё верну.
Тихо прошептав это, я попыталась опереться на руки и приподняться.
— Я, я помогу вам!
Рыцарь тут же оказался рядом и поддержал меня за спину. Одной рукой он ловко поправил подушки, чтобы я могла на них опереться.
Он любит это тело.
Его преданность и забота были настолько очевидны, что меня едва не стошнило.
Жалкая любовь. Что в ней такого, чтобы так унижаться?
— Ваше Величество. Как вы себя чувствуете?
Рыцарь осторожно опустился на колени передо мной.
Его предельно почтительный тон пришёлся мне по вкусу, но всё же он был всего лишь человеком. И я как раз решила в момент своей смерти, что больше никогда не буду доверять людям или дарить им свою привязанность.
— Если закончил, проваливай.
На мой приказ, отданный сорванным голосом, рыцарь отреагировал так, будто готов был разрыдаться.
Я хотела добавить что-то более резкое, но запнулась. Странное чувство, будто я совершаю нечто дурное, остановило меня.
— Я ведь ваш самый любимый предмет мебели в спальне, не так ли?
— …
— Так почему же вы бросаете меня?
Рыцарь нёс какую-то чепуху, а по его щекам покатились слёзы.
Он не плакал красиво — он плакал по-настоящему жалко.
«Ха-а. Почему все они вечно ревут передо мной?»
Когда-то я бросалась утешать своего возлюбленного, стоило ему заплакать.
Я не находила себе места, пока Энрике снова не улыбался своей робкой улыбкой, и готова была отдать ему всё, что у меня было.
Хотя всё, чего хотел Энрике, — это булочки со сливками или печенье в сахаре, которые он редко ел.
Тогда я была готова разрушить мир, лишь бы бросить его к его ногам.
Но теперь меня тошнило от слёз.
— Прекрати плакать. У меня от тебя голова гудит.
— Простите… простите меня.
— Глупец, ты точь-в-точь как зимний медведь.
— Если Ваше Величество зовёт меня медведем, значит, я медведь.
— …Ха-а.
Этот упрямый рыцарь не отступится, что бы я ни сказала.
— Раз уж ты сам напрашиваешься в рабы, буду помыкать тобой как пожелаю.
Стоило мне это сказать, как безумный рыцарь просиял.
Это было до боли знакомое лицо человека, ослеплённого любовью.
Обновлено: 20.02.2026