Тан Ёмвон, стоя перед Сарын Гохоном, легонько плеснула ладонью по воде в пруду и солгала:
— С моей Энергией истока всё будет в порядке.
Тан Ёмвон ожидала, что Сарын Гохон не поверит ей и задаст ещё несколько вопросов, но он лишь выглядел немного удивлённым и радостным. С улыбкой он обнял её и сказал:
— Делай всё, что пожелаешь, лишь бы ты не пострадала.
В этот момент Тан Ёмвон испытала радость, смешанную с каким-то необъяснимым чувством. Однако вскоре это ощущение рассеялось, вытесненное счастьем от всего, чего она добилась сегодня.
Получив право свободно посещать Ледяную долину, Тан Ёмвон целыми днями проводила время в пруду. Нельзя сказать, что присутствие Сарын Гохона мешало её развитию. Напротив, тренировки рядом с ним были даже эффективнее, но ей было спокойнее в одиночестве. К тому же в Ледяной долине хранилось множество сокровищ, пробуждавших в ней интерес к приготовлению лекарств.
Сарын Гохону же было непривычно не видеть её в течение всего дня. На следующее утро он на руках отнёс Тан Ёмвон в Ледяную долину и мягким голосом убеждал её не торопиться, говоря, что чрезмерная спешка может навредить здоровью. Она знала состояние своего тела лучше кого бы то ни было, но не могла возразить старшему, поэтому просто молча кивнула.
Однако она не видела собственного лица. Опущенные потемневшие глаза, изящный носик, слегка поджатые губы, бледное, словно снег, лицо — весь её облик безмолвно выражал сожаление и разочарование. Любой, кто увидел бы её такой, почувствовал бы жалость, а Сарын Гохон и подавно.
Он не мог оставить её в таком состоянии и тут же начал искать другой выход. В итоге они пришли к соглашению: Сарын Гохон будет сопровождать её во время тренировок, а она обещает не пренебрегать здоровьем и всегда хорошо питаться трижды в день.
Тан Ёмвон понимала, что он не просто отдаёт приказ. Это обещание было первым решением, которое они приняли, обсудив всё вместе. Более того, этот договор касался и её свободы.
— Ровно на один час в полдень я хочу оставаться одна.
На самом деле развитие шло быстрее рядом с Сарын Гохоном. Поэтому она решила посвятить этот один час изучению приготовления эликсиров. Это было тем, чем она ни в коем случае не должна была пренебрегать.
Поскольку в её просьбе не было ничего опасного, Сарын Гохон не смог отказать. В конце концов он позволил ей это. Ему оставалось лишь крепко обнять Тан Ёмвон, пристроить подбородок на её плече и прикрыть глаза, скрывая свои чувства.
Ему было обидно. Он хотел всегда держать её в своих объятиях, но женщина перед ним не желала близости так же сильно, как он.
К тому же он был в смятении. Сарын Гохон осознал, как сильно Тан Ёмвон жаждет свободы.
— Ёмвон, Ём-а...
Сарын Гохон без конца шептал её имя ей на ухо.
Чу Мёран поначалу с улыбкой наблюдала за ними, но теперь нахмурилась от беспокойства. Она заметила то же, что и Сарын Гохон, но Тан Ёмвон, казалось, ничего не понимала.
Чу Мёран не могла до конца понять Тан Ёмвон. Порой та вела себя как ребёнок, а порой — как умудрённый опытом старик, отрешённый от мира. Её отношение к Сарын Гохону было ещё более непредсказуемым. Бывали моменты, когда ей явно нравилось быть рядом с ним, и в ней чувствовалась какая-то отчаянная жажда этой близости. А иногда она вела себя совершенно равнодушно, словно и не догадываясь о чувствах Сарын Гохона.
В полдень Тан Ёмвон ушла. Чу Мёран осталась подле Сарын Гохона. Лицо Хозяина виллы выражало спокойствие, которого, казалось, не существует в этом мире. Даже оживление Сливовой рощи не могло заполнить пустоту его одинокого силуэта.
Именно таким Чу Мёран видела Сарын Гохона всё это время. Сердце её обливалось кровью. В то же время она злилась на Тан Ёмвон. Неужели та действительно не понимает, что Хозяин виллы относится к ней со всей теплотой своей души? Прежде Сарын Гохон никогда и ни при ком даже не улыбался.
В конце концов он нашёл женщину, которая пришлась ему по сердцу и которая не боялась яда в его теле. Но почему же сердце этой женщины так переменчиво, словно тростник на ветру?
Неужели и впрямь невозможно поймать двух зайцев сразу?
Пока мысли Чу Мёран путались, Сарын Гохон внезапно подошёл к ней и спросил:
— Как завоевать сердце женщины?
— ...Прошу прощения?
Чу Мёран ответила в растерянности.
На лице Сарын Гохона, когда он повторил вопрос, отразилось лёгкое замешательство.
— Что мне сделать, чтобы Ём-а полюбила меня?
Чу Мёран осторожно вытерла выступивший на лбу пот и, мягко улыбнувшись, ответила:
— О чём вы говорите? Госпожа определённо любит вас, Хозяин виллы. Иначе разве могла бы она быть так близка с вами?
— Но почему тогда она не хочет всегда быть со мной?
Сарын Гохон посмотрел на Чу Мёран.
«Это и мне интересно!»
Чу Мёран чувствовала, как её прошибает холодный пот. Ей нужно было ответить правильно, чтобы не ранить Сарын Гохона ещё сильнее. Она рассмеялась и сказала:
— Женщинам от природы необходимо время, проводимое наедине с собой. Неужели вам недостаточно того, что она проводит с вами всё время, за исключением этого часа?
Но, к её удивлению, Сарын Гохон ответил без малейшего колебания:
— Недостаточно.
Чу Мёран лишилась дара речи.
Ресницы Сарын Гохона мелко дрогнули. Его глаза, подёрнутые лазурной дымкой, заставляли сердце наблюдателя сжиматься. Чу Мёран поспешно заговорила:
— Не думайте так. Какая женщина откажет мужчине, у которого есть всё: богатство, внешность, власть и выдающиеся боевые искусства? Просто Госпожа пробыла с вами совсем недолго. Вот увидите, пройдёт время, и она шагу без вас ступить не сможет!
На самом деле Чу Мёран и сама не была в этом уверена. Пока они искали невесту для бракосочетания, репутация Сарын Гохона изрядно пострадала. Однако из предыдущих двенадцати невест — будь то те, кто пытался сбежать, покончить с собой или даже убить его вместе с собой — все при первой встрече с Сарын Гохоном вели себя кротко и желали остаться здесь.
В этом мире не было мужчины, способного сравниться с Сарын Гохоном. Определённо не было. Но эта женщина по имени Тан Ёмвон, казалось, оставалась равнодушной даже к такому исключительному обращению. Она была либо человеком без сердца, либо той, кому неведомо само понятие привязанности.
Чу Мёран крепко стиснула зубы.
Они шли по заснеженной равнине, тишина которой была почти удушающей. Ветер казался необычайно суровым.
Тан Ёмвон перевела взгляд на идущую рядом женщину, огляделась и спросила:
— Мы идём в Палату наказаний?
Чу Мёран удивлённо ответила:
— Как вы догадались? На самом деле это не совсем Палата наказаний, но место, где наказывают людей.
На горной вилле Снежного Лотоса не было пыточной, были только тюрьмы. Здесь не было нужды вырывать признания, да никто этого и не делал. «Если совершил непростительный грех — молчи». Таков был закон и своего рода милосердие горной виллы.
— А-а.
Тан Ёмвон спокойно кивнула и продолжила:
— Видимо, он не смог терпеть дольше трёх дней.
— Что?
Чу Мёран не поняла смысла её слов.
— Как можно смягчить наказание?
— Простите?..
Чу Мёран окончательно запуталась. Не дождавшись ответа, она переспросила:
— О чём вы говорите?..
На что Тан Ёмвон ответила:
— Разве Хозяин виллы не разгневался из-за того, что я попросила один час свободного времени? Поэтому он решил наказать меня.
Тан Ёмвон привыкла к постоянным издевательствам старого монстра. Она полагала, что характер Сарын Гохона ничем не отличается. Поэтому она ничуть не удивилась внезапному наказанию.
Не обращая внимания на смену выражения лица Чу Мёран, Тан Ёмвон повторила вопрос:
— Есть ли способ смягчить приговор?
Затем она добавила пояснение, чтобы Чу Мёран было легче понять:
— Наказывают ли на горной вилле, уродуя лицо?
Она была серьёзна. Раны на теле можно скрыть одеждой и со временем вылечить. Но если пострадает лицо, ей придётся носить маску до полного исцеления. Она категорически этого не хотела. Ей не хотелось снова становиться существом, не принадлежащим ни к миру людей, ни к миру призраков. От одной мысли о прошлом кровь закипала в её жилах.
Говорят, хуже всего — дать что-то, а потом отнять. Она не хотела терять ничего из того, что уже получила.
Чу Мёран лишилась слов от нелепости догадок Тан Ёмвон. Она ещё раз взглянула на её лицо. Впрочем, женщины любят красоту, и то, что такая писаная красавица, как Тан Ёмвон, печётся о своей внешности, не было странным.
Тяжело вздохнув, Чу Мёран взмолилась:
— Госпожа, вы должны доверять Хозяину виллы.
Она не хотела упускать возможность восхвалить Сарын Гохона перед Тан Ёмвон.
— Хозяин виллы никогда не причинит вам вреда. Он беспокоится о вашем здоровье больше, чем кто-либо другой. Вам нужно лишь думать о том, чего вы хотите и что желаете делать рядом с ним.
Тан Ёмвон посмотрела на Чу Мёран с недоверием. Чу Мёран ответила ей таким же озадаченным взглядом. Тогда Тан Ёмвон заговорила:
— Сначала ты сказала мне, что ради выживания я должна вести себя умно, а не просто притворяться умной.
Чу Мёран кивнула.
Тан Ёмвон спокойно продолжила, глядя на неё:
— А теперь ты подталкиваешь меня к тому, чтобы я лишь прикидывалась глупой.
Презрение!
Чу Мёран заметила, как тень презрения промелькнула на прекрасном лице Тан Ёмвон. Её презирали. Чу Мёран хотелось рассердиться, но она не могла. Глядя на бесстрастное лицо Тан Ёмвон, она не знала, смеяться ей или плакать.
Как бы сказать... мысли Госпожи не были лишены логики. Если бы любая другая женщина подумала так же, её бы непременно убили. Но Тан Ёмвон была другой. Она была женщиной, занявшей место в сердце Сарын Гохона.
Именно поэтому Чу Мёран не могла её понять. Тан Ёмвон казалась неспособной разобраться в простых вещах, но при этом обладала поразительной проницательностью. Даже если её выводы были в корне неверными, она явно видела суть вещей.
Чу Мёран сказала правду:
— Причина, по которой я приведу вас сюда, станет ясна сама собой, как только вы встретитесь с одним человеком.
Уголки губ Тан Ёмвон едва заметно приподнялись. Значит, её всё-таки не ведут на казнь?
Обновлено: 20.02.2026