— Итак, мы начинаем банкет!
Король представил делегацию и произнёс приветственную речь во славу королевства и Осмо, после чего министр официально провозгласил начало торжества.
По этому сигналу оркестр заиграл бодрую мелодию.
Король Орхена устроил приём в честь визита делегации из Карты. На приглашение откликнулось множество дворян, и королевский замок наполнился смехом и ароматами роскошных угощений.
Ластабан стоял у самого края банкетного зала этого чужого государства.
— Монсеньор Сион. Л-люди постоянно смотрят в нашу сторону.
К нему прижался один из юных священников делегации, для которого подобный опыт был в новинку.
Ластабан с мягкой улыбкой успокоил его:
— Священник, не беспокойтесь. Даже если бы делегацию прислал не наш Храм, а сама Императорская семья, всё было бы точно так же.
Похлопывая юношу по плечу, Ластабан устремил взгляд вдаль.
Спустя некоторое время после начала банкета дворяне начали разбиваться на группы по интересам и знакомствам.
Ластабан приметил одно скопление людей.
В отличие от других немногочисленных компаний, эта группа казалась весьма внушительной. Он наблюдал за мужчиной, стоящим в самом центре.
Высокий рост, блестящие светло-зелёные глаза, каштановые волосы. Он о чём-то оживлённо болтал, и было заметно, как окружающие охотно ему поддакивают.
«О чём они говорят?»
В этот момент к Ластабану и священнику подошёл официант. Он протянул поднос с аппетитными канапе и бокалами сангрии.
— О, я… — священник замялся.
Вероятно, из-за своего сана он старался избегать излишеств. Ластабан перевёл взгляд на него.
Вместо колеблющегося юноши он взял два бокала и один протянул ему.
— Воздержание — это добродетель, но на мероприятиях такого масштаба вполне допустимо принять угощение. Это станет для вас хорошим опытом.
«Просто смочите губы, священник», — тихо прошептал Ластабан.
— Монсеньор…
Ластабан заверил растерянного священника, что другие отцы тоже пьют, и мягко направил его к коллегам.
— Рядом с другими священниками вы будете меньше нервничать.
Ластабан с улыбкой помахал ему рукой. Сделав глоток сангрии, он огляделся.
На самом деле у него была иная причина отослать священника — он кое-кого искал.
«Вот ты где».
Ластабан встретился взглядом с Кильбусом, дворянином, прибывшим вместе с ним из Карты. Он подал ему знак подойти.
Кильбус приблизился неспешной, исполненной достоинства походкой, свойственной аристократам. Встав рядом, он тихо спросил:
— Что случилось, Монсеньор?
Ластабан не стал указывать пальцем или кивать, он просто сосредоточенно смотрел в одну точку.
Кильбус, привыкший понимать его без слов, проследил за его взглядом.
— Видишь ту группу людей в направлении «двух часов» от меня?
— Да, вижу.
— Мне любопытно, почему там собралось так много народу. Кажется, они обмениваются какими-то слухами…
— Я пойду разузнаю.
Кильбус ухмыльнулся и качнул бокалом сангрии. Миновав фуршетный стол, он естественным образом влился в толпу.
Несмотря на его внешне бесстрастное лицо, Ластабан смотрел на Кильбуса с долей удовлетворения.
Один из его верных подданных и «обладатель способностей», чьё дворянское происхождение было весьма полезным.
Ластабан вспомнил тот день, когда Кильбус сам пришёл к нему и преподнёс в дар статую.
Тот утверждал, что является преданным верующим Церкви Осмо, и просил позволения использовать свой Дар для создания изваяния священного Абсолюта.
Кильбус привёз статую, которая выглядела точь-в-точь как Ластабан в тот момент, когда он только спустился на эти земли.
Прекрасная статуя из белоснежного камня, запечатлевшая облик юноши, застрявшего между детством и зрелостью.
Этот образ, в отличие от нынешнего повзрослевшего Ластабана, украшал Храм в самом начале основания Священной Империи.
Пока он вспоминал их первую встречу в ожидании Кильбуса, к нему подошла дама в роскошном наряде.
— Рада встрече, Ваше Преосвященство. Вы так заметны даже издалека, что я просто не могла не подойти.
— Рад нашей встрече, мадам, — ответил Ластабан, соблюдая формальный этикет. От его тающей улыбки лицо дамы густо покраснело.
— Ох, боже мой. Подумать только, в Империи есть столь выдающийся своей внешностью служитель.
Дама восторженно рассыпалась в комплиментах, а затем посыпались дежурные вопросы об Империи, на которые Ластабан отвечал с неизменной вежливой улыбкой.
Это было занятие, не вызывающее у него ни малейшего интереса. Вопрос за вопросом, вопрос за вопросом…
Ластабан мельком подумал, как там справляется Кильбус, но не стал оборачиваться. В этом не было нужды.
Такова была природа его интереса: пока тема не заинтригует его по-настоящему, он не чувствовал жажды проявлять инициативу.
Даже если разговор с дамой был скучным и бесполезным.
— Вы выглядите очень молодо. Неужели вы и вправду уже Монсеньор?
К нему присоединилась ещё одна женщина.
Заметив это, молодые леди, кружившие неподалёку, тоже набрались храбрости и, поглядывая на старших дам, стали постепенно приближаться к Ластабану.
— Верно. Это лишь благодаря чистой удаче. Время было подходящее.
Чужестранец, представляющий Церковь Осмо Империи Карта. К тому же обладающий ослепительной внешностью — неудивительно, что он приковал к себе всеобщее внимание.
— Ох, вы ещё и так скромны.
Однако сам Ластабан оставался бесчувственным посреди этой толпы.
За долгие годы жизни он научился имитировать человеческие эмоции, но тем, что действительно могло его зацепить, было немного.
— Прошу прощения.
В этот момент появился спаситель. Завершивший разведку Кильбус с заговорщицким видом протиснулся сквозь толпу.
— Монсеньор, мне нужно срочно обсудить с вами детали визита.
Кильбус сделал вид, что дело не терпит отлагательств, давая дамам повод освободить место.
— Ах, господин Граф.
«Что же поделать…», — Ластабан изобразил виноватый взгляд, и догадливые дамы первыми расступились.
— Видно, у вас много церковных дел.
— Банкет будет длиться ещё неделю, так что мы сможем увидеться позже.
Раз нужно поговорить о важном деле, никто не стал настаивать. Толпа, окружившая Ластабана, быстро рассеялась.
Ластабан вместе с Кильбусом вышел на пустой балкон.
— …Монсеньор, вы удивитесь, когда услышите то, что я узнал.
Кильбус, довольно ухмыляясь, задернул шторы и закрыл дверь балкона.
Ластабан прислонился к перилам, потягивая сангрию. Его мягкие волосы едва заметно колыхались на ветру.
— Что же это за история, которая заставляет тебя так предвкушать мой интерес…
Ластабан, всё это время носивший маску Сиона, вернулся к своему истинному, бесстрастному лицу.
Несмотря на слова, на его лице не было и тени ожидания, когда он приготовился слушать Кильбуса.
Кильбус, хорошо знавший этот характер Ластабана, наконец произнёс:
— Речь об обладателе способностей.
Рука Ластабана, подносившая бокал к губам, замерла. Его зрачки сузились.
— …Продолжай.
Кильбус в хорошем расположении духа оперся на перила. Он поставил бокал на выступ и начал лениво крутить его в пальцах.
— …Кажется, я нашел способ отыскать его.
— Подробнее.
В глазах Ластабана вспыхнул явный интерес. Кильбус пересказал историю, услышанную от одного виконта в Орхене.
— Тот виконт из толпы, про которую вы велели разузнать, говорил, что в Орхене живет скрытый гениальный художник.
Подобные вступления Ластабан слышал уже не раз в других странах. Он прищурился, подозревая, что это может быть очередная пустышка.
Кильбус продолжал с энтузиазмом:
— На этот раз, кажется, действительно стоит надеяться. Судя по словам другой дамы, у этого виконта безупречный вкус в искусстве, и она впервые слышит, чтобы он так без устали расхваливал кого-то.
Ластабан кивнул, призывая продолжать.
— Говорят, это… простолюдин. При его необычайном мастерстве он живёт на самом краю земли, и поэтому его талант не виден миру.
— Художник… — наконец произнёс Ластабан.
— Более того, однажды у него был шанс прославиться, но из-за козней некоего дворянина поток заказчиков иссяк. На этот раз… от этого дела действительно «пахнет» тем, что нам нужно.
Кильбус подчеркнул это уверенным тоном. Он сжал кулак и приподнял бровь.
— Похоже, шансы есть…
«Даже если я не знаю, как далеко унесло тело того человека, я никогда не видел, чтобы над морем поднимался свет».
Ластабан кивнул, вспоминая конец Кесиса. Насколько он видел, из Кесиса так и не вышла сила, которая обычно покидает обладателя способностей после смерти.
Он допил сангрию одним глотком.
— Могу я поручить тебе навести справки?
— Разве есть кто-то, кто подходит для этого лучше меня?
На губах Ластабана промелькнула едва заметная улыбка.
— Хорошо… Имя ты, конечно, узнал.
— Разумеется.
Ластабан распахнул стеклянную дверь.
— И как его зовут?
Когда он откинул роскошную балконную штору, на него ослепительным потоком хлынул свет люстр.
— Сильвестр.
Шагая в этот свет, Ластабан услышал имя художника.
— Его зовут Сильвестр Ригель, Монсеньор.
Это было имя, от которого почему-то веяло знакомым запахом дождя.
— А теперь закрой глаза…
Белита нежно взяла ребенка за маленькую ручку.
— Раз, два, три…
Девочка, Селен, считала шаги, следуя за Белитой. Пятьдесят шагов. Белита сказала, что через пятьдесят шагов будет картина.
Тук-тук. Сердце уже бешено колотилось.
— …Семь, восемь, девять…
Темно-зеленые глаза Белиты встретились с желтыми глазами Сильвестра. Белита озорно улыбнулась.
«Даже демон меняется в присутствии ребенка».
Сильвестр завороженно смотрел на Белиту, которая выглядела как сущий ангел. В горле запершило от подступающего смеха.
«Если скажу, что она похожа на ангела… не станет ли это оскорблением для демона?»
Сильвестр шаг за шагом пятился назад, словно присматривая за первыми шагами ребенка, и открыл заднюю дверь.
Скрип. Когда раздался звук открывающейся старой деревянной двери, Селен навострила ушки.
— О! Я же только зашла! М-мне уже пора выходить?
— Ха-ха.
Белита тихо хихикнула.
— Нет. Просто верь мне.
— Ой, я сбилась со счета. Сколько я еще прошла?
— Три шага.
— Хорошо. Тогда двадцать девять, тридцать, тридцать один…
Тридцать два, тридцать три, тридцать четыре…
Селен постепенно приближалась к картине.
Сильвестр установил холст на заднем дворе, откуда открывался вид на море.
Он подобрал высоту так, чтобы линия горизонта на картине сливалась с линией моря внизу, и чтобы Селен ахнула от удивления.
— …Сорок семь, сорок восемь, сорок девять, пятьдесят!!
Хлоп!
Селен распахнула глаза.
— Ва-а-а…!
Перед ней предстала картина, на которой словно был запечатлен настоящий кусочек моря. Селен крепко сжала руку Белиты и запрыгала на месте.
— Один в один! Совсем как настоящее море! Ого, тут и волны такие выпуклые…
На этот раз картина была написана маслом, поэтому каждый мазок — рябь на воде, солнечные блики и облака — казался живым.
Селен залилась радостным смехом.
— Мама тоже подумает, что это настоящее море. Она потрогает его, как я, и обрадуется, что я принесла ей кусочек моря…
Ясные глаза Селен светились чистой радостью.
Сильвестр улыбался с лицом типичного любящего отца.
— Похоже, тебе понравилось.
— Еще бы! Дядя, вы лучший!
— …Дядя… — пробормотал он.
Конечно, его лицо тут же омрачилось, как грозовая туча.
«Ну а что поделать, для ребенка ты выглядишь как дядя».
Белита наблюдала за поникшим Сильвестром.
Тот всё сокрушался, почему она для неё «сестренка», а он — «дядя», но зачем вообще спрашивать об этом у ребенка?
«Зато Селен больше не плачет».
Белита смотрела на хохочущую Селен и надутого Сильвестра.
— ……
Она, словно поддавшись порыву, подошла к ним ближе. Присела перед Селен.
— Послушай, Селен.
— А, сестренка.
И задала довольно неожиданный вопрос:
— Дядя… исполнил твою просьбу. А тебе не обидно, что сестренка ничего для тебя не сделала?
Селен наклонила голову.
— Ни капельки. Я ведь только художника просила нарисовать картину.
В её голосе не было и тени обиды. Белита смущенно посмотрела на свои руки.
— …И всё же, я тоже подарю тебе подарок.
— О! Какой?
Глаза Селен засияли, как звезды.
— Ничего особенного, но всё же.
— Ага, ага.
— Смотри внимательно, — сказала Белита и протянула руку к картине.
— !!
В этот миг от её руки разлился красный свет.
Скрип-скрип…
Этот свет начал вырезать изящные узоры на деревянной раме.
— О-о-о… круто…
Селен завороженно наблюдала за тем, как проявляется резьба.
И как только Запечатление было завершено, она так и подпрыгнула:
— К-к-как вы это сделали?!
Указывая на прекрасные узоры в виде ракушек, которые еще больше подчеркивали красоту картины, Селен заскакала еще сильнее.
— Это какая-то магия?! Как вы это сделали?!!
Это зрелище было таким милым, что…
«…Ах».
Ей казалось, будто она заразилась от них человеческими эмоциями. Уголки её губ медленно поползли вверх.
Не в силах сопротивляться этому чувству, Белита широко улыбнулась. И прошептала, совсем как демон:
— …Это секрет.
Обновлено: 08.04.2026