— Ха... ха-а...!
Служанка бежала сломя голову.
— Ловите её! Она там!!
Гав! Гав-гав!
Издалека доносился лай гончих.
— Пожалуйста... ха-а...!!
Сжимая в руках младенца, служанка пробиралась сквозь густые заросли. Ребёнок громко плакал.
— Если поймают... ха-а... если поймают, всё кончено. Малыш, хотя бы ты...
Ветки и острые травинки царапали и резали кожу. Защищая ребёнка всем своим телом, служанка бежала через тёмный ночной лес.
Поместье и так приходило в упадок.
Восемьдесят процентов слуг покинули его, считая проклятым. Олби была единственной служанкой, которая стойко оставалась там, потому что ей нужно было зарабатывать деньги.
Работа становилась всё тяжелее, так как количество слуг стремительно сокращалось, но она не могла бросить своё дело.
Всё ради ребёнка, который тогда был ещё в её чреве, а сейчас плакал у неё на руках.
— Хнык...
Она влюбилась в другого слугу из того же поместья, они обещали друг другу пожениться, и она забеременела.
Однако отец ребёнка давно погиб в результате несчастного случая, причина которого осталась неизвестной.
Возможно, виной тому было проклятие, нависшее над поместьем. Олби родила ребёнка в одиночку, но не успела она познать это маленькое счастье, как один богатый магнат начал выдвигать грязные требования.
— Ик. Живот у тебя был такой огромный, а после родов ты... ик... выглядишь очень даже ничего.
— Г-господин.
— Для тебя это редкий шанс... Ну как? Я могу заплатить тебе больше.
Десятки раз она вежливо отказывала, избегала его и пряталась.
— Да как ты смеешь отказывать мне?! Жалкая служанка, а ещё смеет пререкаться!!
— Н-не надо!!
Бам!
В порыве отчаяния Олби разбила голову магната стоявшей рядом пепельницей.
— Кх... Ах ты... паршивая... девка...
— А-а-а!!
Она бросилась в общежитие для слуг. Спешно схватив ребёнка, она сбежала из поместья.
— Хнык... Прости, прости меня, малыш. Зря я родила тебя в таком месте...
Олби бежала куда глаза глядят, стараясь удалиться от звуков лая гончих.
Она знала: если её поймают люди магната, на этот раз ей точно не жить.
Ей уже было плевать на себя, но она обязана была спасти ребёнка.
Ни в чём не повинное дитя, ребёнка, который родился у неё, ничего не ведая...
— Ха, ха-а...
Она бежала долго, очень долго. Наконец Олби остановилась. Задыхаясь, она увидела впереди тусклый огонёк.
— ...Там... жильё. Малыш, это люди.
Обливаясь потом, Олби со всех ног бросилась к свету.
Гав-гав!
Сзади лай гончих стал отчетливее, чем прежде.
Олби нырнула в переулок и судорожно огляделась. Было несколько домов с погашенными окнами, и только в одном, совсем рядом, горел свет.
— Хнык...
Сдерживая слёзы, Олби направилась к задней части освещённого дома. Пользуясь этим светом, она искала подходящее место, чтобы спрятать ребёнка.
— Уа-а, уа-а...
От долгого бега и бешеного стука сердца матери ребёнок заходился в крике, пока совсем не осип.
— Тсс, малыш. Пожалуйста... пожалуйста, тише...
Олби в отчаянии переминалась с ноги на ногу. Быстрее, нужно скорее спрятать хотя бы ребёнка. Где бы его оставить...
— ...Т-там.
Почти плача, Олби нашла потрёпанный деревянный ящик. При слабом свете она вытащила его.
Она положила внутрь ребёнка и нашла поблизости какую-то рогожу.
— Уа-а... а-а...
Может быть, потому что его переложили из постоянно трясущихся рук в спокойное место, плач ребёнка вскоре утих.
— ...Хм-м.
Слёзы катились по щекам Олби, когда она коснулась таблички, висевшей на шее младенца.
— Сильвестр...
Табличка с именем, которую она сама вырезала из куска дерева, потому что у неё не было денег даже на простенький кулон.
— ...Сильвестр. Сильвестр, ты обязательно должен выжить.
Олби не успевала вытирать слёзы, её руки дрожали. Рогожа в её ладонях ходила ходуном.
Олби понимала.
Если магнат захочет, ему не составит труда обыскать эту деревню и найти Сильвестра.
— Ты должен жить...
Значит, нужно сделать так, чтобы магнат не смог найти Сильвестра.
Олби укрыла рогожей охрипшего и начинающего засыпать ребёнка. Взяв ящик, она пошла искать не самый освещённый дом, а тот, что стоял в самом тёмном месте.
Она побоялась, что если спрячет ребёнка у дома со светом, его могут обнаружить слишком быстро.
— ...Хнык. Хнык...
Как раз когда Олби спрятала ребёнка в куче брёвен...
Гав! Гав-гав!!
Совсем близко раздался собачий лай. Олби вздрогнула и нащупала деревянный ящик.
— С-Сильвестр. Ни в коем случае не плачь. Не издавай ни звука. Сделай так, чтобы тебя никогда не нашли...
Гав!!
Вдали мелькнула тень собаки.
«...Живи».
«Ты обязательно должен выжить».
Прошептав эти последние слова, Олби выскочила на улицу. Она промчалась по переулку мимо редких домов и снова побежала в лес.
— Сюда! За мной!!
Олби смеялась сквозь слёзы. Она бежала быстро, нарочно приманивая собак. Впереди показался крутой склон горы.
— Вон там! Она там, господин!!
Гав-гав!!
Послышался топот гончих, слуг и магната на лошади. Они были совсем рядом.
— Ну же, поймайте меня! Неужели вы думаете, что я боюсь такого человека, как вы!!
Олби громко кричала, пробираясь по лесной тропе.
Быстрые псы настигли её.
— ...Ха, ха-а...
Оказавшись на краю обрыва, Олби была окружена оскалившимися псами.
Сквозь ряды рычащих верных псов к ней приблизился магнат на лошади.
— Ик, надо же, как далеко ты убежала. Благодаря тебе я немного протрезвел.
— ...Что вы собираетесь со мной сделать?
— А щенка-то у тебя на руках нет. Куда ты его выбросила?
Олби до крови закусила губу. По спине струился холодный пот. Она не должна была позволить им найти ребёнка.
Иначе ни у неё, ни у него не будет свободы.
— Тебе, грязному аристократишке, этого знать не положено!!
Олби, тяжело дыша, прикидывала расстояние. Кто окажется быстрее: псы, взявшие её в кольцо, или она сама, бросившись на магната?
— Глупая девка. Похоже, ты всё ещё не пришла в себя...
Магнат сделал небрежный жест рукой. Слуги, подоспевшие следом, начали осторожно выходить из зарослей.
Кольцо сужалось, расстояние сокращалось.
И в этот момент...
— Это ты не пришёл в себя!!
Олби высоко подпрыгнула, бросаясь к магнату.
И-го-го...!!
Испуганная лошадь встала на дыбы. Магнат судорожно вцепился в поводья.
— Ах ты, сумасшедшая...!!
Но Олби оказалась намного быстрее. Она мёртвой хваткой вцепилась в шею потерявшей равновесие лошади.
И-го-го...!!
— А-а-а!!
Шатнувшись, лошадь из-за повисшей на ней Олби повалилась назад.
Огромное животное, восседавший на нём магнат и вцепившаяся в них Олби рухнули в пропасть.
— Г-господин!
— Хозяин...!!
Гав! Гав-гав!!
Слуги закричали, побледнев от ужаса. Собаки шумно залаяли, а растущие на склоне деревья больно били по телу.
Придавленный лошадью магнат падал с бешеной скоростью.
Хрусть!!
Внезапно раздался ужасающий звук.
Падая чуть медленнее магната, Олби увидела: тело богача было пронзено острым суком дерева.
«...Всё кончено».
Теперь Сильвестр сможет жить... Олби с улыбкой закрыла глаза. Резкий ветер хлестал её по ушам.
Треск, удар!
Упавшая первой лошадь звуком падения возвестила о конце.
«И мой черёд близок».
Слёзы Олби развеялись в пустоте.
*
Динь-дон.
Раздался чистый звон колокольчика.
— Добро пожало...!
Хербилл, владелец книжной лавки, с добродушной улыбкой обернулся к входу.
— Здравствуйте.
— О, да это же Сильвестр!
Хербилл широко раскрыл глаза, глядя на Сильвестра.
Всклокоченные чёрные волосы, прикрывающие брови, светло-жёлтые глаза. Хорошее от природы телосложение, но немного худощавое и сутулое.
«Этому парню бы только с волосами да осанкой что-нибудь сделать».
— У меня закончилась синяя краска. Хочу сделать заказ.
Хербилл неловко порылся за прилавком и вытащил блокнот.
— Масляная, верно? Одной банки хватит?
— А, и белую тоже, если можно.
— Похоже, в последнее время ты часто используешь светлые тона.
— Скоро ведь весна.
— Верно. Тогда и белую краску...
Хербилл что-то чиркнул в блокноте.
— Это всё?
— Да.
Он частенько выступал посредником, заказывая для Сильвестра нужные тому вещи и привозя их в свою книжную лавку.
— Тогда я пойду.
Сильвестр развернулся, собираясь уйти, как только закончил свои дела.
— А-а-а! Погоди секунду.
Хербилл поспешно окликнул его.
— Вспомнил, мне тут кое-что передали.
— Что это?
— Картина. Подожди немного.
Хербилл оставил Сильвестра и направился на склад. Вслед ему донёсся недоумевающий голос:
— Что за картина?
— Есть одна. Настоящий шедевр, не хуже твоих.
Напевая под нос, Хербилл вспоминал события нескольких дней назад.
Когда лед начал таять, рыбак, отправившийся ловить рыбу в ближайшем море, прибежал к нему в большой спешке.
— Да что случилось, почему вы так вспотели?
Хербилл помнил очертания предмета, который рыбак прятал под одеждой. Крупный, прямоугольный, плоский объект.
— Ох. Пока шёл сюда, всё старался на глаза людям не попадаться...
— Да в чём дело-то?
— Здесь никого нет? Э-это... Я нашёл это на берегу моря.
Рыбак, нервничая, вытащил из-за пазухи какой-то портрет.
— Это... представляешь, он был зарыт в песке на пляже.
— Это?
Хербилл озадаченно уставился на портрет, который рыбак положил на прилавок.
Рама была явно дорогой, а стиль письма — далеко не дилетантским, что сразу бросалось в глаза.
— Но почему... вы принесли это сюда?
Хербилл непонимающе посмотрел на рыбака.
— Да что ты, человек!! Ты же этот... как его... Ну, продаёшь же художественные принадлежности тому мрачному юноше.
— И что?
— Я подумал, что ты в этом смыслишь, вот и принёс.
— Послушайте... такая дорогая с виду вещь может принадлежать какому-нибудь господину.
— Вот поэтому я и принёс её тебе! Если такая штука будет у меня, меня только и будут спрашивать, где взял, да беду накличу. Такое и продать-то нельзя...
Рыбак бормотал что-то о том, что он случайно нашёл портрет, а вдруг это ценный антиквариат, и его за это арестуют.
— Значит, решили свалить это на меня?
— Как ты можешь так говорить! Просто... я не мог придумать никого другого, кто мог бы в этом разбираться...
— Ох, ну и ну...
— Ч-что ж, я пойду.
— Э-эй?
— Я всё передал! Теперь это не моя забота!
— Эй, уважаемый?!
— Только не говори никому, что это я принёс!!
Ошеломлённый Хербилл смотрел вслед убегающему рыбаку. Он не знал, что делать с этим «подарком».
Однако, подумав, что раз это антиквариат неизвестного происхождения, то Сильвестр, возможно, поймёт его ценность, и решил показать его ему.
Сильвестр Ригель.
Этот юноша был гениальным художником, который рождается, быть может, раз в сто лет.
— Вот он, здесь лежит.
Хербилл вытащил портрет, припрятанный в углу склада. Несколько дней он ждал, не придёт ли кто за ним, но безуспешно.
— Как ни посмотрю, настоящий шедевр. И мастерство художника, и внешность этой женщины.
В конце концов, если бы это была настолько ценная вещь, она не валялась бы в песке на пляже. Хербилл вернулся к прилавку с портретом в руках.
— Вот, посмотри. Если хочешь, Сильвестр, можешь забрать его себе.
Он с глухим стуком поставил портрет перед Сильвестром.
— ...
Сильвестр заворожённо уставился на то, что достал Хербилл.
На портрете была изображена красавица, ради которой можно было бы погубить целое государство.
Обновлено: 08.04.2026