Ароматный, румяный блинчик лежал прямо перед У Юэ, его тёплый, насыщенный запах будто проникал в самую глубину её души, пробуждая зверский аппетит. Она тут же оторвала кусочек и быстро засунула в рот. Хотя блин был совсем тоненьким, его хрустящая корочка скрывала нежную, мягкую середину. Он был таким вкусным, что ей казалось — ещё немного, и она вместе с ним проглотит свой язык!
Некогда было даже говорить — она жадно уплетала угощение, кусочек за кусочком.
— Не торопись! Осторожней, горячо! — напомнил У Пэн, сглатывая слюну.
Но У Юэ лишь промычала что-то невнятное в ответ, не собираясь замедляться. Всего через мгновение от блинчика не осталось ни крошки. Она неохотно облизала пальцы, про себя поражаясь — за всю свою жизнь она ещё не пробовала ничего такого вкусного!
Тем временем Мэй-нян продолжала работать с уверенной, размеренной скоростью. Лить тесто, переворачивать, выкладывать на тарелку — шаг за шагом перед ней вырастала высокая стопка золотистых, аппетитных блинчиков.
Не выдержав томительного ожидания, У Син начал нервно подпрыгивать на месте. У Пэн взял один из блинов, разорвал пополам, и братья, не теряя времени, принялись за еду.
Попробовав блин, У Син настолько увлёкся его потрясающим вкусом, что моментально забыл обо всём, включая огонь в печи. Он просто швырнул в сторону кочергу и метнулся к тарелке с блинами.
Но тут же остановился — строгий взгляд Мэй-нян пронзил его как стрела.
— Не смей трогать! Сначала руки помой!
У Син скосил глаза на свои грязные, закопчённые ладони и смущённо хихикнул.
— Сейчас-сейчас! — и, не мешкая, выскочил из кухни.
У Син молниеносно сполоснул руки и вернулся на кухню, мгновенно схватив блинчик. Как только кусочек попал ему в рот, он зажмурился от удовольствия.
Это… это же божественно вкусно!
Будь его воля, он бы уничтожил всю тарелку за раз, но У Пэн вовремя его остановил.
Тем временем Мэй-нян, дожарив последние блины, подошла к котелку с кашей и осторожно размешала её. Пшено уварилось до мягкости, превратившись в густую, ароматную кашу.
Затем она достала небольшую сковороду, поджарила арахис до золотистой хрусткости и подготовила шпинат, быстро обдав его кипятком, а затем остудив в холодной воде.
Простая, но сытная еда была готова. Густая, душистая каша растекалась по языку мягкой, обволакивающей теплотой, разливаясь по всему телу приятным согревающим ощущением. Золотистые блинчики, посыпанные яркой зеленью, источали такой аппетитный аромат, что просто невозможно было удержаться. Шпинат с арахисом, заправленный солью, ароматным уксусом и несколькими каплями кунжутного масла, получился освежающе пикантным — отличное дополнение к сытному завтраку.
В то время как Мэй-нян неспешно пила кашу маленькими глотками, трое детей напротив жадно уплетали еду, чуть ли не зарываясь лицами в свои чашки. Вскоре от еды не осталось и следа. Дети подчистую смели целую гору блинчиков, опустошили тарелку с салатом из шпината и арахиса, да ещё и допили всю кашу до последней капли.
У Син нехотя поставил пустую чашку и, подняв на Мэй-нян полные надежды глаза, выдал:
— Вторая сестра, а можно вечером опять сделать такие блинчики?
— И мне тоже! — тут же подхватила У Юэ, с энтузиазмом закивав.
Но У Пэн только вздохнул, вытер рот рукавом и легонько стукнул брата по голове:
— Есть, есть и ещё раз есть! Ты вообще головой думаешь? У нас в доме уже ни одного яйца не осталось, из чего тебе блины делать?
Как ни крути, но он был самым старшим из детей и понимал, что после нескольких дней простоя в лавке в доме не осталось ни гроша. Даже овощи купить было не на что, не говоря уже о яйцах.
Мэй-нян, чувствуя, как сытость согрела изнутри, невольно покачала головой. Кто бы мог подумать, что она, бывший шеф-повар, однажды столкнётся с проблемой: не на что купить простые яйца?
Отдохнув немного, почувствовав, что силы вернулись, она поднялась на ноги.
— Пэн-эр, сними с дверей эти доски.
Наступило время возвращать лавку к жизни.
— А? Зачем? — удивлённо выдохнул У Пэн.
Мэй-нян улыбнулась:
— Как зачем? Продавать шаобинг, конечно!
У Пэн подумал, что сестра так торопится, услышав, что в доме закончились продукты, и поспешил её успокоить:
— Вторая сестра, ты только что оправилась, не надо сразу браться за работу. Отдохни пару дней, не спеши.
Раньше ему казалось, что она убивается из-за разрыва помолвки — несколько дней подряд не ела, даже воду пить отказывалась. А теперь вдруг ведёт себя так, будто ничего и не случилось. Это казалось странным, и он по-настоящему беспокоился за неё.
Но Мэй-нян лишь покачала головой:
— Я уже в порядке. Давай, снимай доски, а я займусь тестом. Скоро откроемся.
Видя, что её не переубедить, У Пэн нехотя кивнул и пошёл выполнять поручение.
А У Син и У Юэ, хоть и наелись до отвала, услышав, что сестра собирается делать шаобинг, тут же оживились и дружно бросились помогать. Один носил муку, другая принесла воды, а третий растапливал печь — все с головой ушли в работу.
Когда У Пэн снял доски, закрывавшие лавку, Мэй-нян наконец смогла разглядеть вывеску:
«Лавка шаобинг У-данян».
Всего одной буквы не хватало, и она уже чуть было не решила, что попала в ту самую знаменитую книгу!
Она невольно усмехнулась про себя, но в то же время сосредоточенно вспоминала, как именно семья У обычно готовила шаобинг.
Шаобинг — еда народная, простая, но вариантов её приготовления множество: сладкие и солёные, с начинками и без, хрустящие и мягкие, круглые, овальные, слоёные… В её прежнем мире только известных рецептов было больше сотни!
Но шаобинг, которые делала семья У, были самыми простыми и незамысловатыми: тесто замешивалось из муки и воды, затем делилось на небольшие кусочки, раскатывалось в тонкие лепёшки и отправлялось прямо в печь, где выпекалось до готовности.
Такие шаобинг, конечно, не могли похвастаться особым вкусом. Их главными преимуществами были простота приготовления и доступность. Но, что важнее всего, они были сытными. Для местных жителей это было главным — дешево и сытно, поэтому у лавки находились покупатели.
Мэй-нян вздохнула с лёгкой досадой, но спорить с реальностью не стала. Опустив голову, она начала замешивать тесто. Она смешала муку и воду в пропорции два к одному, добиваясь, чтобы масса стала похожа на рыхлые хлопья. Затем добавила закваску и тщательно вымесила тесто до мягкой, но упругой консистенции. Оставила его отдыхать, чтобы подошло.
Пока тесто расстаивалось, она взяла чистую миску, отсыпала немного муки, добавила соль и щепотку молотого цветочного перца, хорошо перемешала.
Потом разогрела в сковороде масло, бросила туда мелко нарезанный зелёный лук и обжарила его до золотистого цвета. Как только масло впитало аромат, она вынула лук, оставив чистое луковое масло. Тонкой струйкой, аккуратно помешивая, Мэй-нян влила горячее масло в мучную смесь. Через несколько секунд всё превратилось в гладкую, блестящую масляную пасту — ароматную и пряную.
Когда тесто дошло до нужной кондиции, она раскатала его в большой пласт чуть плотнее медной монеты. Сверху равномерно распределила слой масляной пасты. Затем аккуратно свернула тесто в рулет, нарезала его на равные части, защипнула края каждого кусочка и слегка придавила, придавая форму круглых лепёшек. Так заготовки для шаобинг были готовы.
Три её младших помощника с любопытством наблюдали за процессом. Это был не тот рецепт, к которому они привыкли, поэтому их глаза сияли от интереса.
— Вторая сестра, а что это ты сейчас намазывала? — У Син не удержался от вопроса. Запах был настолько аппетитным, что у него опять заурчало в животе.
— Это масляная паста, — терпеливо пояснила Мэй-нян.
— Масляная паста? А для чего она? — недоумённо спросил У Пэн.
— Для шаобинг, конечно, — с улыбкой ответила Мэй-нян.
— Так сегодня они будут другими? — подала голос У Юэ.
Руки Мэй-нян на миг замерли, но затем она лишь мягко улыбнулась.
— Говорят, так получается вкуснее, вот я и решила попробовать.
Дети не стали вдаваться в подробности. Раз это шаобинг, значит, всё как надо. Если вторая сестра говорит, что так лучше, значит, так и есть.
Все дружно взялись за работу, и вскоре на столе выстроился ровный ряд заготовок.
В этот момент в дом вернулась У-данян. Она выглядела измученной, тяжело ступая натруженными ногами. Но стоило ей заглянуть в кухню и увидеть, что там кипит работа, как на её лице отразилось полное потрясение.
— Мэй-эр, ты встала?!
Она не могла поверить своим глазам.
Девушка за столом обернулась и с привычной улыбкой посмотрела на неё. Кто ещё, если не её вторая дочь?
Мэй-нян с тёплой улыбкой кивнула:
— Мама, я в порядке.
У-данян на вид было около сорока, с крепким телосложением, сформированным годами тяжёлого труда. Но в её глазах не было ни усталости, ни суровости — только искренняя радость и забота. Мэй-нян вспомнила, как прежняя хозяйка этого тела довела себя до голодного обморока из-за какого-то подлеца. И кому от этого стало хуже? Только её матери, которая беспокоилась не на шутку.
Но теперь всё изменилось. Она пришла не для того, чтобы страдать, а чтобы поднять этот дом и жить достойно.
У-данян, измотанная днями тревог, наконец смогла немного выдохнуть, убедившись, что дочь в порядке.
— Главное, что тебе лучше… — пробормотала она, несколько раз повторяя это, словно не веря своему счастью. Затем спохватилась, — Вы, наверное, ещё не ели? Дайте-ка я приготовлю, а ты, Мэй-эр, иди отдохни!
— Мы уже поели! — поспешил сказать У Син. — Вторая сестра приготовила такие вкусные блинчики! Она сказала, что завтра снова сделает, мама, ты тоже попробуешь!
У-данян машинально взглянула на корзину, где раньше хранились яйца, но теперь там зияла пустота.
— Раз вам понравилось, это хорошо… — натянуто улыбнулась она. — Я схожу за яйцами…
Но ее ноги так и не сдвинулись с места. Как? На что она их купит? Она ведь уже полдня бегала по городу, но так и не смогла нанять врача. Сейчас даже на простую еду денег не осталось.
Мэй-нян уловила её замешательство и, сделав вид, что не заметила, плавно перевела разговор в другое русло:
— Мама, я уже подготовила шаобинг. Сейчас начну печь, к обеду будут готовы. Как продадим — купим продукты.
Услышав это, У-данян наконец вспомнила, что у них есть лавка. Точно. Денег в доме нет, пора снова открываться. Она хотела сказать дочери, чтобы та не перенапрягалась и лучше отдохнула, но потом вспомнила слова старой лекарки Чжоу.
Эта история уже несколько дней гуляла по округе, и все соседи давно знали, что семья Лян разорвала помолвку. Старая лекарка Чжоу, увидев, как У-данян беспокоится о Мэй-нян, посоветовала ей:
— Раны на сердце лечатся заботой. Не вспоминай при ней об этом, лучше побудь рядом, отвлеки её, найди ей какое-нибудь занятие. Может, тогда она и сама постепенно оправится.
Раз уж она хочет печь шаобинг — пусть печёт. Даже если не продадут, пусть просто сделает. Главное, чтобы дитя было здорово. Подумав так, У-данян отбросила прежние колебания, принялась помогать: растапливала печь, следила за жаром. Она заметила, что дочь делает тесто немного иначе, но не сказала ни слова.
Мэй-нян же, уверенно орудуя лопаткой, укладывала заготовки в печь и лично контролировала огонь. Постепенно в воздухе начал разноситься необыкновенно аппетитный аромат. У Син, который до сих пор с удовольствием вспоминал вкус мягких, нежных блинчиков, вдруг уловил незнакомый, но безумно манящий запах.
— Мама, кто это там снаружи готовит что-то вкусное? Как же пахнет! — он поднял голову и глубоко вдохнул воздух, словно надеясь насытиться одним только ароматом.
У-данян тоже удивилась. Она выглянула в окно, но снаружи ничего необычного не заметила — аромат исчез.
Только обернувшись, она поняла, что запах идёт из их собственной печи.
— Это… запах шаобинг?! — воскликнула она, не веря своим ощущениям.
Она пекла шаобинг много лет, но никогда раньше они не пахли так восхитительно!
Мэй-нян лишь мягко улыбнулась, видя потрясённые взгляды семьи. С каждой минутой аромат становился всё насыщеннее, обволакивая всю кухню, заставляя сердца биться быстрее, а желудки — урчать в предвкушении.
У-данян изо всех сил старалась не открыть печь раньше времени, но её взгляд ни на миг не отрывался от крышки. Когда Мэй-нян решила, что пора, она наконец сняла крышку и начала доставать шаобинг.
Как только крышка поднялась, в комнату хлынул густой, чарующий аромат золотистой выпечки с лёгкой ноткой жареного масла. Даже У Пэн и У Юэ, почуяв этот волшебный запах, не удержались и тут же вбежали на кухню.
До ужина было ещё далеко, но стоило вдохнуть этот божественный аромат, как голод проснулся мгновенно. Четыре пары глаз с нетерпением уставились на Мэй-нян. Она лишь усмехнулась и подала им тарелку с четырьмя свежими шаобинг.
— Мама, попробуй.
У-данян уже собиралась сказать, что лучше оставить их на продажу, но стоило ей только взглянуть на выпечку, как все слова мигом вылетели из головы.
Лепёшки были золотистыми, многослойными и источали волнующий тёплый аромат. От их запаха мысли путались, а желудок мгновенно заурчал в предвкушении.
Она ведь последние дни почти не ела, всё переживала за дочь. А сегодня вообще с утра не брала в рот ни крошки. Теперь же, глядя на эти румяные, благоухающие шаобинг, она вдруг ощутила невероятный голод.
Руки сами потянулись к тарелке.
Дети, не дожидаясь приглашения, схватили по лепёшке и мгновенно вгрызлись в них.
С первого укуса во рту разлилось богатство вкуса — хрустящая, рассыпчатая корочка и нежная, слоистая сердцевина. Второй укус — и шаобинг раскрылся ещё больше. Чем дольше они жевали, тем насыщеннее становился вкус — масляная паста придавала тесту глубокий, умопомрачительно ароматный привкус, а тонкий слой кунжута добавлял лёгкую ореховую нотку.
Незаметно для себя мать и дети съели всё до последней крошки. Но У Сину и этого оказалось мало — он даже собрал со стола остатки кунжута и хлебные крошки пальцем, бережно поднеся их ко рту.
Обновлено: 18.01.2026