Глава 20 — Глава 20

Саут-Блю: Арка Крусикса: Глава 20 Новая глава! Полный вперед! ─ Ну вот, теперь мы в розыске. Впрочем, это мало что меняет... ─ размышляю я вслух. ─ ОГО-ГО! ДВЕНАДЦАТЬ МИЛЛИОНОВ! У меня на лбу проступает капля пота. ─ За исключением того, что Герман, кажется, рад этому больше, чем чему-либо... вообще в жизни. ─ ТАЩИТЕ ПРИПАСЫ, ПАРНИ, МЫ УСТРОИМ ПИРУШКУ! Чего? Винчи? ─ Пирушку? Ты собираешься... ─ Винчи хватает Лорен на полуслове и что-то шепчет ей на ухо. Она хмурится, но затем кивает. Что же ты задумал, капитан... ─ Канэки, за мной. ─ Я не задаю вопросов, просто иду следом, пока остальная команда начинает перетаскивать вещи с «Оправданных средств», затевая по-настоящему впечатляющий сабантуй. Откуда Джек вообще достал гриль? И этот ярко-розовый фартук? ─ Ты что-то задумал, ─ бормочу я. ─ Да-ха-ха-ха... Разве человек не может просто насладиться праздником? ─ Может... но ты — это ты. Ты сумасшедший, и это вполне в твоем духе... хм. И все же я уверен, что ты что-то планируешь. ─ ─ И с чего ты это взял, «Птица-Мясник»? Кличка получше моей будет, хех. ─ ─ Это точно, «Доктор из подворотни» звучит не особо пугающе, ─ отвечаю я. ─ А почему я так решил... ну, Лорен и все Дозорные только что убежали в лес сразу после того, как ты ей что-то шепнул. ─ ─ Да-ха-ха-ха... справедливо, справедливо. Все просто. У нас полно припасов. А те, кто сбежал из того ада... у них их нет. ─ ─ Думаешь, кто-то выбрался? ─ ─ На кострах было маловато тел для населения целого города, даже если приплюсовать тех поехавших фанатиков. Многие выбрались. ─ Его глаза вспыхивают золотом. ─ А горожане без доступа к фермам и рыболовному промыслу, без припасов, кроме тех, что унесли на себе, и только с охотой на прокорм, раз уж сам город кишит безумцами? Не знаю, как долго это тянется, но они будут рады бесплатной еде. ─ Я усмехаюсь. ─ И так проще будет со всеми поговорить, если первое впечатление — это праздник? ─ ─ И это тоже. Песня на примете есть? ─ ─ Найдется парочка, ─ признаюсь я с ухмылкой. ─ Тогда собирай ансамбль, музыкой делу не повредишь. ─ ─ Есть, капитан. Боуз! Мердок! Олкорн! Вернон! Хватайте свои инструменты, парни, сейчас устроим шоу! ─ Упомянутые ребята, хоть немного смыслящие в музыке, бросаются за инструментами, а я запрыгиваю на палубу и направляюсь в каюту за гитарой. ─ И раз, и два, и раз-два-три... ─ «О, виски — жизнь для моряка, Так было долгие века. Виски, о! Джонни, о! Тяни же, парень, хо хо хо! Виски, виски, виски, о! На рею лезть нам нелегко, Тяни же, парень, хо хо хо!» Понятия не имею, где в наших трюмах хранилась половина того барахла, что мы вытащили. Джек, вероятно, знал, и те, кому он поручал погрузку, тоже, но эй, не моя это забота. Берег теперь напоминает гигантский пикник: повсюду расставлены складные столы и стулья, разложена скоропортящаяся еда, а команда уничтожает алкоголь со скоростью газонокосилки, идущей по траве... «О, виски — жизнь для моряка, Пьем из консервного бачка. Виски, о! Джонни, о! Тяни же, парень, хо хо хо! Виски, виски, виски, о! На рею лезть нам нелегко, Тяни же, парень, хо хо хо!» Вероятность атаки Дозора, или того, что психи пойдут по нашему следу, или чего-то еще... неважно. Ешь, пей и веселись, ибо завтра мы умрем. «За виски шмотки я заложил, За виски нос мне враг разбил. Виски, о! Джонни, о! Тяни же, парень, хо хо хо! Виски, виски, виски, о! На рею лезть нам нелегко, Тяни же, парень, хо хо хо!» Хотелось бы сказать, что я заметил момент, когда они начали подтягиваться, но нет. Они просто... появились. Люди в рваной, поношенной одежде, изможденные, многие худые от голода — дети, взрослые, мужчины и женщины. Большинство немытые и неопрятные, вздрагивающие от любого прикосновения, настороженные, как кролики. Они просачиваются в толпу моряков, и команда принимает их без лишних слов. «Слыхал, как старый кэп сказал — Людей своих я уважал. Виски, о! Джонни, о! Тяни же, парень, хо хо хо! Виски, виски, виски, о! На рею лезть нам нелегко, Тяни же, парень, хо хо хо!» Я почти уверен, что вижу, как некоторые из них плачут, даже когда ловлю взгляды Дозорных, стоящих на краю этого праздника жизни. Они не в восторге, но позволяют этому происходить. Не то чтобы они могли нас остановить, хех. Я ухмыляюсь и киваю им. «Людей своих я уважал, По чарке дважды в день давал! Виски, о! Джонни, о! Тяни же, парень, хо хо хо! Виски, виски, виски, о! На рею лезть нам нелегко, Тяни же, парень, хо хо хо!» Сколько их здесь? Сотня, как минимум. Меньше, чем должно быть. Винчи встречается со мной взглядом и дергает головой в сторону, после чего заговаривает с пожилым мужчиной, который когда-то явно был крепкого сложения. Я понял. Закругляюсь. «По чарке всем нам, мужики, И запевале — три реки! Виски, о! Джонни, о! Тяни же, парень, хо хо хо! Виски, виски, виски, о! На рею лезть нам нелегко, Тяни же, парень, хо хо хо...» Я откладываю гитару и киваю Боузу. ─ Продолжай, мне нужно поговорить с капитаном. ─ Тот ухмыляется и затягивает на скрипке знакомую мелодию «Sake Binks». Пробираться сквозь толпу оказывается легче, чем я ожидал. Команда расступается из-за моего ранга, а выжившие... ну, шестифутовый детина в маске выглядит достаточно устрашающе, да и шепотки за спиной намекают, что у меня появилась... репутация. Хех, полагаю, это было неизбежно. Так или иначе, я быстро добираюсь до Винчи и обнаруживаю, что Джек — уже без фартука — и Герман тоже здесь. Хм. Глядя на них двоих и на седые заросли старика, я начинаю завидовать их бородам. Соберись, Канэки. ─ В чем проблема, капитан? ─ Винчи пристально смотрит на старика, игнорируя мой вопрос. ─ Ладно, мы здесь. А теперь начинай объяснять. ─ Корабль, медленно заходивший в гавань, выглядел как развалина. Нет, он и был развалиной: едва держался на воде, паруса в клочьях, а по всему корпусу зияли дыры, похожие на голодные пасти с зазубренными щепами-зубами. Прямо у него на глазах одна из бизань-мачт треснула и начала медленно, словно пьяная, крениться в сторону, увлекая за собой такелаж, пока наконец не рухнула на палубу этого левиафана с изнуренным грохотом. Кирилл Гарсетти просто наблюдал. Корабль казался брошенным, но... нет, он сам вошел в гавань, и он узнал судно, даже если на его истерзанных парусах больше не было символа креста. Махитус. Священник был хорошим человеком. Скорее, был таковым — сомнительно, что он выжил на таком судне. Жаль. Гарсетти нечасто посещал его проповеди, но большая часть города любила этого человека. И не трудно понять почему: Божий человек, проповедовавший, что каждый может обеспечить себе место в раю потом и кровью, не мог не пользоваться любовью в городе, который большую часть денег зарабатывал на продаже плодов этого самого пота. Громовые шаги за спиной возвестили о прибытии рыцаря-командора Реуэля, предводителя трех десятков рыцарей, охранявших церковь и город. Он был могучим бойцом, и при всех опасениях мэра по поводу огромной власти церкви, это ни шло ни в какое сравнение с перспективой иметь дело с беспринципными пиратскими шайками без их помощи. Большинство пиратов не хотели лишних проблем, но всегда находились те, кто считал, что может прибрать это место к рукам. ─ Командор. ─ ─ Мэр. ─ ─ Вы выше меня ростом. Видите что-нибудь? ─ Рыцарь прикрыл глаза ладонью от солнца, всматриваясь в судно. ─ Я полагаю... ─ БАБАХ! «ДЕТИ МОИ! Я ВЕРНУЛСЯ!» ─ ...да. ─ Командор скрылся в конце доков, шагая размашисто, и Гарсетти наблюдал, как массивная фигура священника — выглядевшего куда более здоровым, чем когда он отправлялся в плавание несколько месяцев назад — встретила его на трапе, сброшенном с дряхлого корабля. Мужчины крепко пожали друг другу руки, и Махитус широко улыбнулся. Гарсетти решил оставить их вдвоем. ─ Что значит «входа нет»! Он вернулся, мы хотим его видеть! ─ Входа нет — значит нет, ─ отрезал рыцарь, игнорируя растущую толпу. ─ Отец просил его не беспокоить. ─ ─ Но почему? Послушайте, мы просто хотим помолиться в церкви. Мы делали это все время, пока его не было, и мы просто... ─ Посетителей не принимать. ─ ─ Ага. А что вы скажете, когда мэр придет и спросит про вещи, которые вы перетащили с корабля? ─ Посетит... ─ О каких таких «вещах» идет речь? ─ мягко осведомился Гарсетти, простоявший там последние пять минут. У пожилого человека должны быть свои хобби, и одно из его любимых — незаметно подходить к кому-нибудь, особенно в разгар какой-нибудь суматохи. Выражения лиц людей, гадающих, как долго он тут стоит, согревали его ворчливое старческое сердце. ─ О-ой... ─ Ну же? ─ Они... перенесли кучу ящиков и всякого добра с корабля. За ночь до того, как мы его сожгли. ─ ─ Хммм? И никто не удосужился мне сообщить? ─ любезно спросил Гарсетти. ─ Ну что ж, уважаемый, и что было в тех ящиках? ─ Рыцарь начал потеть, что было заметно даже сквозь скрывающий лицо шлем. ─ Я не могу... Врата церкви со скрипом отворились, и все разговоры разом стихли. Махитус выглядел... помятым. Его нос явно был сломан и теперь казался приплюснутым, а на лице еще виднелись бледные синяки. Но священник по-прежнему улыбался. ─ Дети мои, нет нужды в этом раздоре. ─ ─ Отец Махитус! ─ Что произошло? Ваше лицо... ─ Ваш корабль... ─ Ваши люди... Махитус поднял руки, и толпа затихла. ─ Дети мои. Мое плавание — мое паломничество — было полно чудес и ужасов. Я покинул вас, поклявшись вернуться, когда найду истину... и хотя невзгоды и испытания, встреченные мною, были воистину ужасны и унесли жизни моих верных спутников... я сохранил веру. За это я был вознагражден откровением, самой Истиной. ─ ─ Откровением? ─ Расскажите нам! ─ Махитус медленно покачал головой, нахмурившись. ─ Оно еще не готово, дети мои. Господь дарует нам много чудес, и это... смертному разуму трудно его осознать. Я расшифровываю и созерцаю его, но, к сожалению, должен оставаться в уединении. ─ Взгляд священника был полон печали. ─ Мне жаль так надолго откладывать наше воссоединение, дети мои, но будьте уверены: когда я полностью осознаю мудрость, которую Господь ниспослал мне, я поделюсь ею со всеми вами. ─ ─ И чем же он поделился? Огнем, смертью и «чудесами», да, ужасными вещами. Половина этого чертова города сбежалась на его «откровение», что бы это ни было, и они сошли с ума так же, как и он, ─ закончил Гарсетти. ─ Бросали в костры всех, кого могли поймать, орали как безумные. Те из нас, кто выбрался... ну, это были долгие две недели. Так что... спасибо вам за это. ─ Винчи кивнул, усваивая информацию. ─ Это не составило труда, ─ сказал он, пожав плечами. Рассказ мэра прояснил многое. Возможно, даже больше, чем ему хотелось бы знать, но все же... Винчи поймал взгляд одного из Дозорных и жестом подозвал его. «Белая рубашка» явно колебался, но все же подошел. ─ Какого черта тебе надо, пират? ─ ─ Мы видели ваш корабль на подходе. Сгорел до ватерлинии. Как это случилось? ─ Сигнал бедствия, который поймал его корабль — едва-едва, сигнал был настолько слабым, что невозможно было разобрать детали, — обеспокоил Хиггса. Крусикс время от времени торговал с пиратами и авантюристами, но это неизбежно для любого острова, где нет гарнизона Дозора или собственной армии. Значит, вряд ли это были пираты. Но что тогда? Чума? Голод? Голод объяснил бы, почему доки были так пусты... Это было проблемой. У них был минимум припасов, а холод в этом регионе, хоть и не мешал работе улиток связи, не давал передавать сообщения на огромные расстояния, как обычно. Штаб ветви пока понятия не имел, что они здесь, и если это голод, они не смогут ни особо помочь, ни запросить подмогу. Он видел, что капитан обеспокоен не меньше: мужчина мерил шагами бак, пока Хиггс сворачивал линь, брошенный каким-то лентяем. ─ Эй, на корабле! ─ Ну, хоть кто-то остался жив. Хиггс — а вместе с ним и добрая часть команды 48-й ветви — бросились к перилам. Боже. Хиггс и сам не был красавцем, но бедняга, стоявший на краю пристани и окликавший их, выглядел так, будто его высекли из камня. ─ Что здесь произошло? ─ крикнул вниз капитан Мортви. Уродливый сукин сын улыбнулся. ─ Откровение. Вам здесь нечего делать, Дозорные. Уходите немедленно. ─ ─ Мы получили сигнал бедствия. Какое еще «откровение»? ─ ─ Истину о самом мире. Я не буду просить дважды. Покиньте это место. ─ ─ Этот остров — часть Мирового Правительства, и мы обязаны оказать помощь, ─ холодно ответил Мортви. ─ Мы не уйдем, пока... ─ ─ «Гнев Бытия». ─ Нелепо, невозможно, но в то же мгновение оттуда, где стоял уродливый человек, вырвался серп пламени. Он вспорол палубу корабля 48-й ветви, и от этого жара у Хиггса опалились брови даже на расстоянии. А затем мир растворился в реве и белом свете... ─ Он, должно быть, попал в пороховой погреб или типа того, корабль разнесло в щепки, ─ тихо говорит Хиггс. ─ Помню, как ненадолго пришел в себя и... знаю, звучит как бред, но я видел, как он метал молнии в выживших. Я и еще несколько человек сумели уплыть... мы встретили остальных, и на том всё. ─ ─ Значит, никто не знает, что здесь произошло? ─ спрашивает Винчи так же тихо. Хиггс жмет плечами. ─ Может, какое торговое судно и поймало изначальный сигнал, но если и так, вряд ли помощь от Дозора придет скоро. Прошла почти неделя с тех пор, как мы потеряли корабль. Они бы уже были здесь. ─ Винчи делает вдох и медленно выдыхает. ─ Хорошо. ─ Он смотрит на людей, все еще толпящихся на празднике. ─ Ладно. ─ На мгновение его лицо становится неподвижным, а затем возвращается ухмылка, шире прежнего. ─ Ну что ж. Джек, Герман, Канэки... готовьте парней. Утром выступаем. ─ ─ И что мы будем делать? ─ спрашиваю я, скорее ради тех, кто не входит в команду, но слушает разговор. ─ Делать? ─ Ухмылка Винчи становится еще шире, а радужки глаз вспыхивают золотом. ─ Мы пойдем заниматься «медициной». ─