Сердце Линь Цинцин внезапно сжалось, а в глазах защипало. Казалось, оно само погрузилось в тёплые воды источника, став мягким и податливым. Все слова, что раньше застревали в горле... она помедлила лишь миг, который показался вечностью длиной в три жизни. Наконец она подняла глаза, прямо взглянула на него и отчетливо произнесла:
— Ты мне нравишься.
— Я... Цинцин, люблю Вэнь Чжэнъюя.
В безмолвии снежной ночи голос девушки прозвучал мягко, но твердо, подобно божественному откровению.
Да — она была его божеством.
В прекрасных глазах юноши вспыхнуло безумное пламя, он склонился и жадно впился в её сладкие губы.
Линь Цинцин инстинктивно ответила на поцелуй, невольно прикрыв глаза.
Беззащитный птенец превратился в сытую, довольную кошку.
Эта полная отдача и жажда заставили Вэнь Чжэнъюя пожелать умереть прямо здесь, в этих теплых водах... Он до безумия любил то, как она желала его. В такие моменты казалось, что «вечность» — это не так уж и недостижимо.
Камни и трава перед глазами бешено закружились. В пустынном поле все звуки, от которых ей становилось нестерпимо стыдно, раздавались необычайно четко.
Волны воды одна за другой расходились дивными кругами.
Линь Цинцин постепенно теряла связь с реальностью, её душа словно воспарила между небом и землей, взирая сверху на тени, сплетенные в термальном источнике. Столь запредельное наслаждение всегда заставляет сомневаться: реально ли подобное блаженство?
Безумное и сладкое, идеальное единение, смутно знакомая страсть... Тогда она тоже гадала: может ли в мире существовать такая радость?
Снег шел всю ночь напролет.
Они видели, как он начался, и видели, как он прекратился.
Когда на востоке забрезжил рассвет, пальцы Линь Цинцин в судороге сжали холодный камень.
— Цинцин, Цинцин...
Юноша позади неё крепко прикусил её шею, невнятно выкликая её имя. Словно дикий кот, приручающий кошку, он вкладывал в каждое слово почти предсмертное отчаяние.
Линь Цинцин в полузабытьи отвела руку назад, касаясь его упругой талии, и ответила прерывистым голосом:
— Чжэн-эр... я здесь.
«Раз уж ты появилась в моей жизни, я ни за что не отпущу тебя, пока не умру!»
Он действовал неистово. Девушка высоко закинула голову, в утреннем свете её кожа казалась почти прозрачной.
Она была снежинкой, а он — обжигающим источником, в котором она окончательно растаяла.
* * *
— Разве здесь не удобно? Как раз есть теплая вода, чтобы помыться, — удовлетворенный юноша лениво обнимал её, то и дело задевая под водой её голени. — Не то что в прошлый раз.
Линь Цинцин покраснела, а затем на миг замерла.
Эта близость напомнила ей о прошлом, которое она изо всех сил старалась забыть.
Она увернулась от его проказливой ноги и тихо выдохнула, глядя, как белый пар медленно поднимается вверх, в самое небо...
Линь Цинцин опиралась спиной на его грудь и не видела мрачного выражения лица юноши.
Он отдал ей всё своё семя, но в глубине души понимал, что никогда не сможет заставить её принести плод их крови, и уж тем более не сможет привязать её к себе этим.
Всё... по вине того человека.
Он обязательно заставит его заплатить за это.
Взгляд Вэнь Чжэнъюя упал на тени, куда еще не добрался утренний свет. Выражение его глаз было холоднее и глубже, чем самая долгая ночь.
* * *
Линь Цинцин давно так не расслаблялась.
Все интриги в отдаленном дворике резиденции принцессы и переменчивое настроение Императора были отброшены прочь. На время она забыла и о тех, кому нужно было отомстить, и о тех, кого следовало привлечь на свою сторону. Она просто лежала рядом с ним на снегу, они засыпали снег друг другу за шиворот и в рукава, а потом, смеясь, согревали руками заледеневшую кожу.
Горячий источник отлично снимал усталость. Когда они сели на коней, чтобы вернуться, Линь Цинцин уже не чувствовала той ломоты в теле, что была в начале пути.
— До конца зимы можно будет частенько сюда приезжать, — сказала она Вэнь Чжэнъюю, спешившись, когда вдали показались ворота резиденции принцессы.
Тот пристально смотрел на неё. Услышав это, он лишь слегка улыбнулся, махнул рукой и уехал, ведя коня под уздцы.
Согласно уговору, Линь Цинцин первой вернулась в поместье, а Вэнь Чжэнъюй должен был вернуться чуть позже.
Однако вечером того же дня Ступающий-по-Инею сам прибежал в конюшню резиденции.
Вэнь Чжэнъюй исчез.
— Ваше Высочество?
— Мне нужно видеть князя Цзинпина!
Янь Юньшэнь, получив известие о визите принцессы, слегка удивленно приподнял бровь.
— Ваше Высочество, — Линь Цинцин была напряжена, её речь была быстрой:
— Прошу вас, свяжитесь с тименем внутренней стражи. Узнайте, не выезжал ли из города юноша восемнадцати лет, очень высокий, очень бледный, в халате цвета предвечерних облаков...
— Вэнь Чжэнъюй, — перебил её Янь Юньшэнь. — Когда он пропал?
Линь Цинцин глубоко вдохнула:
— ...В час Козы.
Янь Юньшэнь развел руками:
— Можете не искать. Он наверняка уже покинул город.
— Я должна знать, куда он направился! — воскликнула Линь Цинцин. Заметив выражение лица Янь Юньшэня, она заставила себя успокоиться и закрыла глаза. — Простите, но я правда очень беспокоюсь.
Янь Юньшэнь взглянул на неё:
— Если у тебя есть догадки, куда он мог пойти — скажи мне, я отправлю людей прямо к начальнику городских ворот.
— Я подозреваю... что он направился за заставу.
Линь Цинцин прождала в резиденции князя довольно долго. Она не притронулась ни к воде, ни к своим любимым хрустящим сладостям. Она не могла усидеть на месте и постоянно мерила шагами зал.
Ей не хотелось казаться такой невозмутимой, но просто сидеть было невыносимо — это никак не помогало унять бешеное сердцебиение.
Янь Юньшэнь долго наблюдал за ней, а затем холодно спросил:
— Так сильно о нём печёшься?
Линь Цинцин подсознательно ответила:
— Как я могу не беспокоиться? Что сейчас творится за заставой? Даже двадцатитысячная армия князя Чжэньбэя бессильна, а он всего лишь юноша. Каким бы мастером боевых искусств он ни был, как он может противостоять полчищам племени Вэй? Чжэн-эр так импульсивен, если...
Она осеклась. Янь Юньшэнь смотрел на неё с едва заметной усмешкой.
Линь Цинцин сделала глубокий вдох и решительно произнесла:
— Если он действительно добрался до заставы, Ваше Высочество, прошу вас, передайте весть князю Чжэньбэю, пусть присмотрит за ним.
Янь Юньшэнь вскинул бровь:
— С чего бы?
Он медленно продолжил:
— Ты говорила, что я не должен убивать, потому что боишься лишних смертей и того, что Цинцин будет страдать в загробном мире. Но если он погибнет в сражении, это не будет твоей виной.
— По мне, так лучше бы он сгинул там, — в черных глазах мужчины вспыхнул кровожадный блеск. — Сын того человека заслуживает смерти!
— Но ты ведь прекрасно знаешь, что он ни в чем не виноват! — безжалостно оборвала его Линь Цинцин. — Вэнь Чжисюань отравил принцессу, и Вэнь Чжэнъюй даже ссорился с ним из-за этого!
— И что с того? Думаешь, мне не плевать? — Янь Юньшэнь усмехнулся. — Меня волнуют только желания Цинцин.
Линь Цинцин яростно сверкнула глазами и снова повернулась к двери:
— У меня свои планы. Если вы не желаете отправлять письмо, я пойду и попрошу Императора, эффект будет тот же.
Взгляд Янь Юньшэня потемнел, он больше не проронил ни слова.
Спустя некоторое время вернулись солдаты, посланные к городским воротам.
Вэнь Чжэнъюй выехал через западные ворота Сиу и действительно направился в сторону заставы!
Сердце Линь Цинцин забилось часто и сильно. Слегка кивнув Янь Юньшэню, она подхватила юбки и быстро выбежала вон.
Она намеревалась немедленно отправиться во дворец на аудиенцию.
Янь Юньшэнь какое-то время смотрел ей в след, видя, как подол её платья порхает, словно крылья птицы, летящей в лес. Выражение его глаз менялось, но в конце концов он велел воину:
— Принеси мою печать. Я напишу письмо, доставь его в армию князя Чжэньбэя.
«Цинцин... если это твой выбор, то я тоже выбираю доверие».
* * *
За эти несколько дней Линь Цинцин пережила слишком много: возвращение в столицу, визит к князю Цзинпину, поездки во дворец и обратно. Она чувствовала себя в край измотанной.
Вэнь Чжэнъюй и раньше не возвращался домой по несколько дней, поэтому Вэнь Чжисюань еще не осознал, что его сын уже за тысячи верст отсюда. Он с улыбкой подошел к ней, желая ласки.
— А-Сюань, у отца плохое настроение, я долго была с ним и очень устала, — Линь Цинцин медленно отстранилась, не глядя ему в глаза. — Тебе обязательно делать это сейчас? Ты действительно любишь меня или просто хочешь...?
Эти слова прозвучали довольно резко. Вэнь Чжисюань, мнивший себя благородным мужем, изобразил на лице обиду и поспешно заверил её, что отдых Цинцин, разумеется, важнее всего.
У Линь Цинцин не было настроения для пустых разговоров. Отделавшись парой фраз, она устало умылась, положила под язык успокаивающую пластинку женьшеня и легла в постель.
Обновлено: 19.02.2026