Глава 92 — Глава 92

Юноша взглянул на того, кто отобрал у него кубок. Его ледяной взгляд блестел от влаги — острый, как лезвие, но при этом хрупкий и опустошённый. — Отдай. Приятель опешил под этим взглядом и, замешкавшись, позволил снова выхватить кубок из рук. Вэнь Чжэнъюй встряхнул кувшин и, обнаружив, что тот пуст, выкрикнул под действием хмеля: — Хозяин! Ещё! — Ещё пить? — Приятель поспешил остановить слугу. — Если ты напьёшься до смерти, мы не сможем отчитаться перед твоей приемной матерью-принцессой! Услышав слово «принцесса», Вэнь Чжэнъюй горько усмехнулся. — Ей до меня нет дела... Юноша рухнул на стол, задев локтем кубок. Остатки вина потекли по краю столешницы. — Что же мне сделать... чтобы она простила меня... Приятель, прислушавшись, недоуменно спросил: — Что за чушь? За что прощать? Другой усмехнулся: — Неужели не ясно? Пьёт с горя, бормочет об извинениях — наверняка обидел какую-то девушку, и та теперь знать его не хочет. Говоривший был известным повесой с намётанным глазом и тут же взялся просветить остальных. — Неужели это про А-Чжэна? — ...Раньше столько девиц пытались его завлечь, а он на них и не смотрел. Я думал, у него сердце из камня и ни одна женщина его не тронет. — Слушайте, с внешностью А-Чжэна, да ещё и в титуле цзюньвана... Какая же это должна быть фея, чтобы довести его до такого состояния? Приятели пошумели немного и в итоге приняли решение: ха, это же всего лишь женщина. Старая уйдёт — прийдёт новая. И варианты есть прямо сейчас. В каком же приличном заведении не найдётся девиц? Вскоре в комнату под звон украшений и с нежными речами вошли красавицы, благоухающие духами, но тут же в ужасе вылетели обратно. — Фу, воняет! Как воняет! — пробормотал Вэнь Чжэнъюй, почуяв резкий аромат пудры и румян. Он ударил по столу так, что посуда разлетелась вдребезги. Приятели не знали, смеяться им или плакать: — Господин, вам даже девичий аромат не мил? Что же тогда для вас пахнет приятно? — Лотос... аромат лотоса... — Вэнь Чжэнъюй откинулся назад, обнажая напряжённую шею. Его кадык отчётливо выступал, словно камешек, обтянутый белым шёлком. Лотос? Ну точно, фея. Позволять ему пить дальше было нельзя. Каким бы мастером боевых искусств он ни был, крепкое вино губит тело. В конце концов тот самый повеса откашлялся, подошёл к Вэнь Чжэнъюю и тихо спросил: — А-Чжэн, очнись, это я. Вэнь Чжэнъюй пьяно взглянул на него: — Ты кто такой? — ... Тот сдержал раздражение и улыбнулся: — Тебе достаточно знать, что я мастер в делах сердечных. Рассказывай, как ты обидел свою возлюбленную? Вэнь Чжэнъюй тяжело потёр переносицу: — ...Я обманул её. — И что потом? — ...Она не хочет меня видеть... Повеса с облегчением выдохнул: — Это проще простого. Проберись ночью в её спальню, сделай дело — «свари из сырого риса кашу», и ей некуда будет деваться. Остальные юноши воззрились на него с сомнением. «Что за совет? Его же её отец или братья до смерти забьют». К их удивлению, вечно холодный Вэнь Чжэнъюй пробормотал: — Я пытался. Она поставила стражу, я не могу войти... — Чушь, — рассмеялся тот. — Кто во всей столице может одолеть тебя? Разве что Князь Цзинпин? Услышав это имя, Вэнь Чжэнъюй снова нахмурился. Даже пьяным он помнил, что Князь Цзинпин — друг детства принцессы. Иными словами, ничего хорошего от него ждать не стоит. — Ладно, — решил не спорить с пьяным приятель. — Раз не выходит силой, действуй лаской. Подари ей что-нибудь: румяна, шелка, золотые украшения — увеличивай ставки, пока она не улыбнётся. Денег у тебя вдоволь, просто завали её дарами! Вэнь Чжэнъюй покачал головой: — Ей это не нравится. — А что ей нравится? Чего она хочет больше всего на свете? В мире нет людей без желаний! Взять хоть тебя: наш холодный А-Чжэн тоже ведь жаждет внимания одной девушки. Сердце Вэнь Чжэнъюя дрогнуло. — ...У каждого человека есть то, чего он хочет. И это не обязательно богатство. Подумай сам: чего она хочет и что ты можешь ей дать... «Чего она хочет, и что есть у меня». Эти слова, словно мощный удар молота, вдребезги разбили туман в голове Вэнь Чжэнъюя. Он мгновенно многое осознал. Склонив голову и закрыв лицо рукой, он тихо рассмеялся. Он смеялся долго, и этот смех становился всё громче, в нём слышалось почти безумие, от которого разрывалось сердце. — Что это с ним? Пока остальные недоумевали, Вэнь Чжэнъюй внезапно вскочил, оттолкнул друзей, спрыгнул с третьего этажа трактира и со всех ног бросился прочь. * * * Он примчался в Резиденцию принцессы и сразу направился к её покоям. Линь Цинцин там не было. Вэнь Чжэнъюй не сдался и начал искать повсюду: в садовом павильоне, у пруда с лотосами, в комнатах зятя Императора и даже во Дворе Свисающей Радуги... Он не мог её найти, пока, наконец, не обнаружил на собственной тренировочной площадке. Хрупкая фигура в одеждах цвета лунного света стояла на краю площадки, засыпанной крупным песком, словно лепесток лотоса, упавший в пустыню. Увидев её издалека, Вэнь Чжэнъюй почувствовал, как вина, обида, печаль и страх в его сердце тают, превращаясь в густую, невыносимо нежную страсть. С каждым шагом навстречу ей сердце билось всё сильнее. Оказавшись перед Линь Цинцин, он уже не чувствовал горечи — ему хотелось лишь сжать её в объятиях и вдыхать её аромат. «Пусть я умру прямо сейчас, мне всё равно», — обречённо подумал он. Вся его жизнь за восемнадцать лет обрела краски только после того, как он спас её. Если он не сможет быть с ней вечно, он не знал, как проживёт оставшиеся годы. — Чжэн-эр. Она улыбалась, сохраняя полное спокойствие. Ах... именно это чувство. Как сейчас: она ничего не сделала, просто стоит перед ним и тихо называет его по имени, а у него уже бешено колотится сердце, низ живота сжимает, а кровь приливает к голове. Ему хочется плакать и смеяться одновременно, хочется пасть перед ней ниц и целовать каждый дюйм её тела, и в то же время — просто раздавить её и поглотить целиком. Ему казалось, что он сходит с ума. Он не мог ответить на её зов: в горле словно застрял раскалённый уголь, выжигая голос. Линь Цинцин, глядя на сдерживаемые эмоции юноши, спокойно спросила: — Чжэн-эр, тебе нечего мне сказать? Вэнь Чжэнъюй стиснул зубы, его глаза покраснели. Линь Цинцин помолчала мгновение и тихо вздохнула. — Похоже, я зря пришла. С этими словами она развернулась, чтобы уйти. Вэнь Чжэнъюй инстинктивно схватил её за руку. Не произнося ни слова, он не отпускал её. Линь Цинцин не обернулась, её голос был холоден: — Чжэн-эр, всё то, что ты мне обещал... ты хоть что-то исполнил? Обещания... усердно учиться, больше общаться с людьми, беречь себя... Он действительно не выполнил ни одного. Подул ночной ветер, и только сейчас Вэнь Чжэнъюй осознал, что от него несёт вином так сильно, что можно опьянеть. Этот запах, смешиваясь с чистым ароматом лотоса, исходящим от неё, заставлял его чувствовать себя ничтожным. Он должен стать тем, кого она хочет видеть. Он должен радовать её, отдать ей всего себя, а затем крепко присвоить её себе. В этот миг он принял решение. — ...Принцесса. Юноша крепко сжал тонкое запястье женщины. Его чёрные волосы разметались по лицу, а в глазах что-то разбилось и вновь собралось воедино, издав беззвучный хруст на ночном ветру. — Не могли бы вы... поехать со мной на Виллу у Ручья Зелёного Персика? * * * Когда Вэнь Чжэнъюй подсадил её в седло, Линь Цинцин сама не понимала, почему согласилась на его внезапное предложение. Она лишь собиралась воспользоваться его чувством вины, чтобы наставить его на путь истинный, дабы в будущем он не совершал поступков, вредящих ему самому. Особенно потом... когда она уйдёт. Прежние цели её заданий были людьми с железной самодисциплиной, а перед импульсивным юношей Вэнь Чжэнъюем она впервые чувствовала себя в растерянности. Возможно, лунный свет прошлой ночью был слишком туманным, а ветер — слишком ласковым. Линь Цинцин взглянула в его чёрные глаза и необъяснимым образом кивнула. Её предлогом для отсутствия было дежурство у постели Императора, а Вэнь Чжисюань никогда особо не интересовался, где пропадает сын. Они не взяли слуг, а значит, и кучера не было. Пока Линь Цинцин размышляла, Вэнь Чжэнъюй уже с нетерпением предложил: — Принцесса, я повезу вас на коне. Ступающий-по-Инею очень послушный, не бойтесь. Ступающий-по-Инею был тем самым белым конём, которого он держал в поместье. Линь Цинцин, подумав, кивнула. Она переоделась в удобные светло-розовые брюки, набросила подбитый мехом плащ из лилового атласа с серебряным шитьём и надела шапку из меха белой лисицы. Хрупкая женщина стояла в пустынном переулке под серой черепичной крышей — маленький пушистый белый комочек. Вэнь Чжэнъюй подвёл коня, чувствуя, как его сердце тает от нежности. — Цинцин. Услышав это имя, Линь Цинцин вздрогнула и в замешательстве подняла голову.