Том 1 Глава 57

Если отец узнает, что я ушла на прогулку, оставив выданную им охрану, встретила естественного врага Дювлетов Адриана и совершила ошибку, назвавшись ради выгоды Изааком, то разразится буря. Изаак, выдав: "Хм", прочитал письмо. — …Ждёшь ли ты ещё одной встречи? Я подпрыгнула, сказав: — Я, я осиблась. Хотю скуфать печенье. И пить. Итак, усадив Изаака, я собралась выкрасть письмо… Анри, прищурившись, заговорил: — В этом замке нет никого из девочек, кому могли бы подойти такие туфли, кроме Ривлеин. После этого лицо Изаака сделалось угрожающим. Папа произнёс: — Этот тип. Анри и Изаак посмотрели на источающего убийственную ауру папу. — Мы можем отследить его магией, отец. — Отец, я возглавлю отряд. …С каких пор вы так хорошо ладите? Я от отчаянья прикинулась больной. — Ой-ой-ой… — схватившись за живот, я застонала, отчего все Дювлеты сразу кинулись ко мне. — Ты в порядке? — Что случилось?! — Рив. Мне было стыдно и неловко дурить родственников, будто мне больно, но сейчас это был лучший способ. Издавая болезненные стоны, я выдавила: — Животик болит… Обычно узкие глаза папы расширились, и он — вжух! — подхватил меня. — Врача! Но он тут же забыл про этот вызов и сам понёс меня в медицинскую часть. Чтобы всеми забытое письмо было унесено в сад, я всячески руками и ногами показывала Леа, пытаясь передать: "Вот оно! Оно моё!" И верная Леа, оглядевшись, украдкой спрятала письмо под фартук. *** Мне сошла с рук эта болезнь и переполох, а инцидент с письмом был забыт. И только Леа, принесшая мне письмо, смотрела на меня, беспокойно прищурившись. — В храме у меня появился длуг! Я поплосила его написать Исаку, потому сто Лив не мозет прочитать письмо, — размахивая руками и ногами, неловко объяснялась я, и милая Леа не стала дальше допрашивать меня, отдав письмо. Когда она ушла, я тяжело вздохнула и разгладила его. У меня было страшное подозрение, что папа и братики могут просто убить адресанта, даже узнав, что он принц. "Не уверена, что так и было бы, но хорошо, что Дювлеты и Адриан не встретились." В будущем они будут естественными врагами. Так говорили люди. Если один из них умрёт, то виноват в этом будет другой. На самом деле Дювлет столкнулся с крупным кризисом из-за Адриана, а Адриан едва не погиб из-за уловок Дювлета. Я открыла письмо. Всё содержание сводилось к той самой строчке, которую прочитал Изаак. Там даже не было подписи. Уже от одного этого я поняла, как же мучительно размышлял над ним Адриан. Он знал, что я маг. И будучи умным, понимал, как опасно со мной связываться. Очевидно, что фракции императрицы не понравится контакт Адриана с магом "Туфли… Он видел мою обувь." Туфли для дворянских детей делались из мягкой кожи. Я мало хожу, так что моя обувь декоративная. Она гораздо удобнее другой, и хоть и не богато украшена, но все равно сделана для ребёнка-аристократа, так что быстро изнашивается даже от небольшой прогулки. Но в тот день я много ходила и гуляла по горе, так что обувь была в плохом состоянии. "Какая тщательная забота!" Я мило рассмеялась и спрятала письмо. И стала писать ответ. "К сожалению, сейчас я не могу встретиться." В обстоятельствах Адриана и моих собственных я не могла навестить этого ребёнка. Если он окажется связан со мной, дочерью Дювлета и ребёнком судьбы, то ограничения, наложенные на него императрицей, лишь усилятся. Вмешавшись в борьбу за трон будет сложно предсказать будущее Дювлетов. Но я переживала за него. Воспоминание о том, как он сидит, словно засохшее старое дерево, потеряв члена семьи, всё всплывало и всплывало. Я вырвала этот ответ из альбома и стала писать снова. [Спасибо за подарок. Туфельки очаровательны, а цветы очень-очень милые. Глядя на то, что ты мне прислал, я думаю о тебе. Давай иногда переписываться!] Закончив с оформлением, я запечатала письмо и попросила председателя отправить его в тот храм, где находился Адриан. _ Вечером меня навестил папа. — Живот? — Дедуфка доктол даль мне лекарство! — Хорошо. Папа согнутым пальцем коснулся моих век и переставил кресло к кровати. — Рив, официально заявлено о желании обучать тебя в Церкви. Что ты об этом думаешь? Мне хотелось побыстрее вырваться из рук вдовствующей императрицы. От слов папы я медленно потёрла руки. — У Дювлетов много врагов. Здесь ты будешь в опасности. Живя при храме, тебя не будут порицать в принадлежности к негодяям-Дювлетам. — … — Ты получишь поддержку вдовствующей императрицы и сможешь полноценно развить свою божественную силу. Это будет хорошо для твоего будущего. — …Папа, Вы ожидаете, что я отправлюсь в храм? Он тускло рассмеялся. — Ты бы удивилась, узнав, какие глупости я и твои братья творили, лишь бы ты не отправилась в Церковь. — Тогда почему Вы этого ожидаете, если не хотите? — Возможно, потому что тебе больше подойдёт свет. Моя семья думала, что я не вернусь, когда привыкну к тому месту. Дювлеты не выдают людей со своих земель. При экзамене для административных работников и наёмных рабочих не обращают внимания ни на статус, ни на возраст. Конечно, преступникам хорошо тут прятаться. И для процветания клана из поколения в поколение герцоги Дювлеты делали всё, что угодно. Вассалы и население следовали их примеру. Остальные жители империи прозвали Дювлетов негодяями. Папа, видимо, считал, что, будучи под опекой Церкви, слыша голоса героев, мне будет неприятно, если меня будут осуждать вместе с ним. От мысли, что изначальный Теодор Дювлет никогда бы так не сделал, моё сердце немного кольнуло болью. Я прислонилась головой к крупной папиной руке. — Мне нлавится тут. — … — Мне нлавятся папа и блатики, люди Дювлетов. Я не хотю ехать в Церковь. Папа погладил меня по волосам и тускло засмеялся: — Ты напоминаешь мне о временах, когда я думал, что стану хорошим отцом. Глядя в ласковые глаза папы, я подумала: "Хочу жить здесь со своей семьёй". Нужно достичь своих целей и держать позицию. _ Время текло как вода. И вот минуло 5 лет. Мне уже девять лет. *** Замечательное солнечное утро. Я сидела на стуле, пока Леа спокойно занималась моими волосами, и смотрела в зеркало. Толстые, похожие на края кленового листа пальцы удлинились, волосы, касавшиеся плеч, сейчас уже ниспадали на спину. — Плести Вам волосы, или лучше использовать ленту? — М, ленту лучше. Прощай, коротенький язык, что раньше так заплетался! Я отчаянно занималась упражнениями для дикции, чтобы добиться правильного и элегантного произношения. Прижав кулачки ко рту, хихикнув, я сдержалась, чтобы не рассмеяться, и выпрямилась. Служанки, хохоча, принесли ленты. — Вы сегодня такая благородная. — Рив уже девять лет… Нет, то есть мне* уже девять лет. Так выросла, — подняв лицо, проговорила я, на что служанки замотали головами и пожали плечами. "Я как ребёнок застряла в разговоре от третьего лица."* Нет, хватит. Мне уже девять. Уже взрослая дама. Сколько всего я пережила за эти пять лет? Это день, когда слёзы наполняют мои глаза. После жизни нищенкой, почти забывшей манеры, так что мне пришлось пройти через адский тренировки мадам Конфине. Теперь я научилась спокойно учиться и держать оборону против не только местных, но и континентальных работников, которые говорили: "Вы должны поиграть! Детям положено играть!" "Сложнее всего было тренироваться с божественной силой…" В прошлых жизнях я могла лишь получать чужую божественную силу, сейчас же впервые стала сама использовать магию. Я не имела возможности получить помощь от священников, так что изо дня в день маги Дювлета приходили читать мне книги, связанные с божественной силой, и учить меня. Однако, будучи магами, они не могли понимать божественную силу, из-за чего с ней иногда случались промашки, и я отбивала колени. Тогда ко мне стремительно прибегали папа и братики. И мне приходилось успокаивать их, пока они пытались кинуться к магам, чтобы надавать им по шеям: "Если вы будете делать так каждый день, Лив будет глустить". От воспоминаний о прошлых днях лицо моё погрустнело, а плечи опустились. В этот момент. — Прибыли! — раздался голос дворецкого. Я тут же вскочила с кресла и кинулась к дверям. Служанки проследовали за мной. В ворота крепости заезжали войска Дювлета, вернувшиеся в победой с островов. Во главе ехал мужчина на вороном коне с пепельной гривой. Его тело закрывали доспехи, а с плеч ниспадал роскошный меховой плащ. Под красивыми одеждами было видно прекрасные черты лица и леденящую пугающую ауру. — Папа! Он вернулся, захватив одиннадцать народов и королевств после начала битвы с королевством Крюгер. В прошлом году империя, находясь в глухой обороне против магов-подрывников, готовых к смерти, запросило помощи папы, который завоевал королевство Кригер всего за восемь месяцев. И вот минул год. Союзные страны подняли белый флаг и капитулировали, преклонив колени перед Дювлетом. — Малышка! — Ривлеин! Братики, отправившиеся вместе с папой на войну, спешились и поспешили ко мне. Я тоже побежала навстречу. Я протянула распахнутые руки к братьям… а, нет. К коробке с трофеями. Быстро подбежав, я без колебаний открыла её. Услышав о победе, я ожидала прибытия сегодня. "Они привезли?! Правда? Не подарили императору?" С серьёзным лицом роясь в коробке, я нашла его. Мешочек с тем, что я так хотела. "Ура!" Я с трепетом прижала мешочек. Кажется, атмосфера вокруг охладилась. Я незаметно огляделась. — Мы не виделись год… — Подарок важнее нас… Братья смотрели на меня с мрачными лицами. ________________________ * Тут употребляется редкое местоимения первого лица, обычно связанное с романами о боевых искусствах и тому подобным. Мужская форма устарела, но вернулась в язык после мемов. Женская считается чисто современным изобретением, но для книг не является чем-то особенным. * В общем и целом считается, что в третьем лице о себе говорят дети, преимущественно до кризиса трёх лет и осознания себя как личности. Хотя некоторые азиатские народы вполне себе практикуют такое и в дальнейшем, например, при общении с кем-либо значительно более вышестоящим часто о себе говорят несколько уничижительно, в стиле "этот позднорожденный"/"этот недостойный". Думаю, те, кто увлекается азиатскими романами, не раз такое встречали.