Турнир проводился по круговой системе, так что одно поражение не означало вылета. Однако, по расчетам Орики Юри, чтобы стать представителем академии Хакун на фестивале, требовалось пройти дистанцию без единого проигрыша. Малейшая осечка могла стоить заветной квоты.
Цзян Ли, разумеется, хотел попасть на Фестиваль Искусства Меча Семи Звезд. Ему нужны были сильные враги, чтобы расширять границы своих возможностей.
Для старшей сестры-наставницы участие тоже было делом чести. В прошлом году она обидно проиграла Королю Семи Звезд, остановившись в шаге от финала, и в этом году обязана была взять реванш.
Если они столкнутся в отборочных, одному из них придется уйти, покинув сцену, о которой мечтает каждый студент-рыцарь.
Если бы их свел честный жребий – это одно. Справедливое поражение можно принять.
Но если они окажутся соперниками только из-за катастрофического невезения Цзян Ли, это было бы невыносимо. Он был уверен: если выбирать шестерых сильнейших в Хакун, то он и Тока точно должны быть в этом списке. Им нужно ехать на фестиваль вместе.
А значит, нельзя допустить нелепого вылета из-за каприза фортуны.
Приняв решение, Ли направился к пятому учебному корпусу. Именно там, на первом этаже, располагался штаб Исполнительного комитета по проведению отборочных боев. Он постучал в дверь.
— Войдите, — раздался спокойный, элегантный девичий голос, показавшийся ему знакомым.
Открыв дверь, Цзян Ли увидел юную леди с повадками истинной аристократки.
— Кидэхара-сан? — Удивился он. — А вы что здесь делаете?
Девушка сидела за столом, заваленным списками студентов и документами, и выглядела крайне сосредоточенной.
— Нанго-кун? — Кидэхара Каната подняла голову, и в её изумрудных глазах мелькнуло удивление. — Я председатель Исполнительного комитета. Я отвечаю за решение всех вопросов, связанных с отборочными, так что моё присутствие здесь вполне логично. И будь добр, называй меня «старшая сестра-наставница».
Еще при их первой встрече у общежития она заметила, что этот младший брат-наставник Токи хоть и выглядит солидно, совершенно не заботится об этикете. В общении он был слишком вольным.
В нем было мало японского, да и имя казалось каким-то странным набором звуков. Впрочем, Каната и сама не слишком жаловала все эти церемонии.
— Так зачем ты пришел?
— Я хочу войти через черный ход.
Каната замерла. На её лице, ничуть не уступавшем в изяществе принцессе Стелле, отразилось полное недоумение.
Обычно люди, желающие получить преимущество в обход правил, ведут себя… иначе? Мнутся, заискивают, пытаются подмазаться. Но чтобы вот так, с порога, заявить о желании «войти через черный ход» с видом человека, требующего законный обед… Это было ново.
— Прости, но как рыцарь я не могу этого допустить, — спокойно ответила она. Из уважения к Токе отказ прозвучал вежливо.
«А через парадный можно?», – едва не ляпнул Ли, но вовремя прикусил язык. Когда просишь об одолжении, лучше не шутить на грани фола.
— Не спешите с выводами. Позвольте мне всё объяснить, а там решите…
Цзян Ли бесцеремонно пододвинул стул, сел напротив богатой наследницы и изложил свою проблему.
— Вот так всё и обстоит. Понимаете?
— Понимаю, — Каната слегка кивнула.
Суть она уловила: парень считал себя патологически неудачливым и боялся, что эта карма подставит его сестру-наставницу. Он хотел, чтобы она «подкрутила» жребий так, чтобы они с Токой не пересеклись в первых турах.
— Но я всё равно отказываю, — её выражение лица осталось невозмутимым.
— Допустим, я верю в твоё исключительное невезение и даже сочувствую. Но если неудача – твоя судьба, то бежать от неё бесполезно. Не лучше ли принять её и подготовиться к встрече лицом к лицу?
«Я что, на лекцию по философии попал?», – Ли мысленно закатил глаза.
— Не согласен, — парировал он. — Даже если это судьба, я не обязан безропотно подставлять шею. Зачем принимать удар, если можно уклониться? Невезением называют то, чего нельзя избежать. Но разве можно считать что-то неизбежным, пока ты не приложил усилий, чтобы этого не случилось?
Разговор принял странный оборот, но Ли говорил искренне. Он никогда не был сторонником фатализма – иначе он бы сдался еще в тот момент, когда переродился младенцем.
— …Что бы ты ни говорил, я не соглашусь, — Каната после недолгого раздумья осталась тверда. — Если ты способен обмануть судьбу – докажи это делом. К тому же я не верю, что Тока может тебе проиграть, а значит, помогать тебе нет смысла.
«Ну и упрямая же баба».
Кидэхара Каната, казалось, верила в предопределенность с каким-то личным надрывом. Видимо, у неё тоже были свои скелеты в шкафу. К тому же она явно недооценивала его силы по сравнению с Токой.
Раз Тока не проиграет, то и подтасовывать списки незачем – её не волновало, вылетит Ли или нет.
— Ладно, ясно, — Ли сухо кивнул, видя её непреклонность, и поднялся со стула.
Каната долго смотрела ему вслед.
«Противостоять судьбе?»
Она никогда об этом не задумывалась. Как член влиятельной семьи, она привыкла: получаешь блага – платишь служением интересам клана.
Она тряхнула головой, отгоняя лишние мысли, и вернулась к работе. Но рука с ручкой вдруг замерла.
«А если он и правда покажет, что судьбу можно изменить?», – внезапно пронеслось в голове. — «Что тогда буду делать я?»
В этой ситуации Каната была по-своему права. Цзян Ли пришел просить о нарушении правил, и её отказ был вполне законен. Ли не был склонен к обидам и не собирался затаивать злобу.
Теперь оставалось только надеяться, что его вечное невезение даст осечку хотя бы в этот раз.
Впрочем, в ходе этой беседы он подметил одну деталь…
Похоже, над самой Кидэхарой Канатой тоже тяготел какой-то рок, против которого она не смела восстать.
Обновлено: 20.02.2026