Обито едва удалось вырваться из коварной иллюзии Мадары, который всё это время стоял неподвижно, подобно каменной статуе, с холодной, почти ледяной улыбкой на губах, наблюдая за борьбой оного с его же собственным разумом. К счастью для масочника, Учиха никогда не специализировался на иллюзиях, ведь в ином случае Обито точно не смог бы сопротивляться ему.
Причём пока Обито находился в плену иллюзии вечного мангекьё шарингана Мадары, его руки двигались сами по себе, выстраивая ручные печати техники божественного воскрешения, доступной лишь тому, кто обладал риннеганом. А кто прямо сейчас обладал настоящим риннеганом?
Обито!
И осознание того, насколько близко он был к краю пропасти, заставило его внутренний мир содрогнуться от ужаса. Всё внутри него, каждая клеточка его существа, похолодела, как будто бы окунувшись в ледяную бездну.
Обито напрягся ещё сильнее, чем вначале их встречи, а его взгляд, полный злобы и ненависти, устремился на спокойного, почти безмятежного мужчину перед ним. Обито всегда знал, что его используют, как пешку в чужой игре, но он даже представить не мог, что Мадара сделает свой ход так скоро и так коварно.
— Мадара! — его голос, полный гнева и ярости, прозвучал, как гром среди ясного неба, — Что ты творишь?! Неужели ты решил лишиться своего единственного настоящего союзника?! Ты, кто всегда говорил о великих планах и общих целях, теперь готов пожертвовать мной ради своих амбиций?!
Холодный облик Обито, скрывавший за собой бурю эмоций, был лишь верхушкой айсберга. Внутри него кипела ярость, смешанная с отчаянием, ведь также если бы не его вечная осторожность и недоверие, которое, как щит, защищало его от чужих козней, его жизнь могла бы оборваться в тот самый момент, став лишь ступенькой на пути к божественному воскрешению Мадары.
Обито не желал такого исхода, ведь это шло вразрез с его собственными амбициями, его мечтами и планами, которые он так долго вынашивал в глубине своей души. И хотя их план бесконечного Цукуёми ни в чём не отличался друг от друга, но ему никогда не хотелось действовать как марионетка Мадары.
Обито сам хотел управлять бесконечным Цукуёми, а потому не спешил с воскрешением Мадары. Он также помнил, что тот оставил проклятую печать на его сердце. Об этом нельзя было забыть и именно это больше всего прямо сейчас беспокоило Обито.
— Обито, я помню, каким ты был в прошлом, — начал Мадара, его голос звучал как эхо из далёкого прошлого, — Словно личинка шиноби, только начинающая свой путь. Беспомощный, сломленный, почти инвалид, в котором я, однако, разглядел искру потенциала, способного разгореться в пламя великой силы. Ты сделал многое ради нашего общего плана, ради бесконечного Цукуёми, но, увы, этого всё равно недостаточно. Ты меня разочаровал...
С последними словами Мадара медленно покачал головой, его лицо исказилось гримасой недовольства, как будто бы он смотрел на ученика, который не оправдал его высоких ожиданий.
— С помощью Акацуки, — продолжил Обито, стараясь сдержать бурлящую в нём ненависть, — Я смог захватить семь Биджу из девяти. Носитель девятихвостого, шиноби Скрытого Листа по имени Наруто Узумаки, и носитель восьмихвостого, шиноби Скрытого Облака по имени Киллер Би, находятся тут где-то рядом. Мы можем схватить их прямо сейчас, завершить наш план и наконец-то исполнить наши мечты о мире без войны. Разве это не шанс, которого мы так долго ждали? — Обито говорил с настойчивостью, пытаясь вразумить Мадару, убедить его, что их цели всё ещё достижимы, а воскрешение может подождать.
Обито отчаянно не хотел, чтобы Мадара активировал проклятую печать, которое служило этаким клеймом его сердце, угрожая в любой момент превратить жизнь в ад. Ему нужно было срочно успокоить Учиху, заставить его сосредоточиться на более важных вещах, таких как поимка двух оставшихся Биджу.
А уже потом, возможно, Обито найдёт способ избавиться от этой проклятой печати. Главное — не сдаваться, хитрить, изворачиваться до самого конца, пока не найдётся выход.
Так думал Обито, его ум работал на пределе, пытаясь найти решение, которое спасёт его от неминуемой гибели. Но Мадара, читая его мысли, как открытую книгу, не собирался поддерживать его идеи.
К тому же, Мадара уже давно решил, что никакого бесконечного Цукуёми больше не будет. Его планы изменились, и Обито был лишь пешкой в этой новой игре...
— Обито, на самом деле ты хороший парень... — произнёс Мадара, его голос звучал почти с сожалением, как будто он действительно испытывал некую долю симпатии к своему протеже. Но затем его глаза сменили мангекьё шаринган на риннеган, и он добавил, — Но ради мира во всём мире, ради великой цели, придётся кем-то жертвовать. И ты, Обито, должен понять это.
Эти слова прозвучали как приговор, холодный и безжалостный. Обито почувствовал, как земля уходит из-под его ног, а сердце сжимается от осознания того, что его судьба уже предрешена. Но даже в этот момент он не собирался сдаваться. В его глазах всё ещё горела искра надежды, пусть и слабая, но всё же способная разгореться в пламя сопротивления.
— Обито, я хочу сразиться с тобой! — неожиданно воскликнул Мадара, его голос звучал как издёвка, разрывающая тишину. — С альянсом объединённой армии шиноби мне было невыносимо скучно! Их слабость и предсказуемость наводили на меня тоску. Но с тобой, Обито, я надеюсь, всё будет иначе! Ты должен развеселить меня, дать мне то, чего я так долго ждал — настоящий вызов!
На его неживом лице, как тень, появилась хищная улыбка, полная ожидания и жажды битвы. Он был подобен сущему дьяволу, который сначала обрушивает на тебя приговор, а затем, не давая опомниться, начинает приводить его в исполнение.
Тем не менее, Мадара всё ещё не атаковал. Он хотел насладиться каждым моментом, каждым взглядом, каждым движением своего противника. Война, которая бушевала вокруг, сначала не дала ему достойных соперников, и Обито был одним из немногих, кто мог действительно бросить ему вызов.
Таким образом, внутри Мадары бурлило предвкушение, которое готово было вспыхнуть в любой момент. А для Обито это был шанс.
Возможно, это всего лишь испытание, которое он должен пройти, чтобы доказать Мадаре свою ценность. И возможно, это проверка, после которой Мадара вновь увидит в нём полезного союзника. Как бы то ни было, Обито был готов выложиться на полную, и мотивации у него было более чем достаточно. Он не собирался умирать здесь и не собирался сдаваться.
И пока в Мадаре кипело предвкушение, в Обито разгоралась ненависть. Она была как пламя, пожирающее всё на своём пути. Он не умрёт пешкой, не станет жертвой в чужой игре. Ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо ещё. Он будет бороться до конца, и если судьба решила бросить ему вызов, то он встретит его с поднятой головой.
— Ты хочешь сражения, Мадара? — произнёс Обито, его голос звучал твёрдо, как сталь. — Тогда ты его получишь. Но знай, я не стану лёгкой добычей. Если ты ищешь развлечения, то будь готов к тому, что я сделаю всё, чтобы испортить твоё настроение.
Его слова прозвучали как вызов, и в воздухе между ними нависло напряжение, как перед грозой. Оба знали, что эта битва будет не просто схваткой, а столкновением двух сил, двух воль, двух судеб. И каждый из них был готов сражаться до конца.
— Давай же, Обито... — спокойно сказал Мадара.
И сразу после этого один из воскрешённых джинчурики за спиной Обито выплюнул из своего горла самую настоящую лаву вместе с каменными валунами, что полетели прямо в Мадару. У каждого воскрешённого джинчурики за его врагом имелся мангекьё шаринган и риннеган вместе , а это означало то, что все они напрямую управлялись шестью путями.
Это были шесть путей Обито!
Целых шесть джинчурики нацелились на одного Мадару!
Таким образом, бой между двумя гениями клана Учиха официально начался!
Обито с самого начала начала выбрал для себя наиболее выгодную тактику. Он решил пока что остаться в стороне и не лезть на рожон наблюдая за грядущим хаосом, собираясь первым делом расставить фигуры на шахматной доске.
Его первым ходом стало использование воскрешённых джинчурики, существ, чья сила была подобна бушующему океану, не знающему границ. Эти бессмертные воины обладали безграничной чакрой и не могли быть повержены смертью.
Их можно было бросать в самое пекло сражений, не беспокоясь о том, что от них ничего не останется. Они были как вечные факелы, горящие в ночи, не угасающие даже под напором самых яростных атак.
Вот поэтому Обито, в роли этакого дирижёра, управляющего оркестром, мысленно направил джинчурики четырёххвостого на передовую. Этот воскрешённый шиноби, чья сила была подобна извергающемуся вулкану, должен был использовать свою стихию лавы, чтобы превратить поле боя в адский пейзаж.
В нынешнее время внутри каждого воскрешённого джинчурики находился запечатанный Биджу, их сила была на пике своего могущества, как будто бы они звёзды, достигшие апогея своего сияния. Теперь их мощь в перспективе была не просто разрушительной — она была всепоглощающей, будто бы ураган, сметающий всё на своём пути.
Итого, джинчурики четырёххвостого выпустил из своего горла раскалённые потоки лавы и булыжники, которые, словно метеориты, полетели вперёд, уничтожая всё на своём пути. Эти раскалённые снаряды не ведали преград, сметая крупные деревья так, будто бы они были всего лишь сухими травинками.
Их целью было уничтожить Мадару Учиху!
Обновлено: 09.04.2026