Глава 24 — Глава 24. Откуда здесь красотка?

Глава 24. Откуда здесь красотка? — Мама! — одернула её Су Мусюэ. Она действительно плохо спала и выглядела утомленной, но причиной тому был Чжао Сяо, не явившийся ночевать домой, а вовсе не переживания о Чжун Хуане. Но Сунь Яфан это не волновало. Она уже тащила дочь вглубь палаты. На больничной койке лежал Чжун Хуань. Картина была душераздирающей: рука в гипсе, левая нога подвешена на вытяжке, торс туго перебинтован. Казалось, он пережил падение с небоскреба, не меньше. Глаза Чжао Сяо сузились, на мгновение в глубине зрачков вспыхнул золотистый свет. Уголок его губ дернулся в насмешливой ухмылке. Чжун Хуань слабым, умирающим голосом произнес: — Простите... Раны слишком тяжелые, врачи запретили лишние движения. Не могу встать, чтобы поприветствовать вас как подобает. — Что вы, что вы! Мы же почти семья, к чему эти церемонии! — защебетала Сунь Яфан. Её энтузиазм зашкаливал. — Мусюэ, прости меня, — Чжун Хуань с трудом повернул голову к девушке, его взгляд был полон боли и раскаяния. — Если бы я знал раньше, я бы ни за что не позволил тебе идти к Ю Биху. Ты бы не пережила этот ужас. Хорошо, что тетя вовремя позвонила мне. Если бы я опоздал... я бы не простил себе этого до конца жизни. Его голос был низким, бархатным, пронизанным искренностью. Су Мусюэ, до этого сомневавшаяся, окончательно сдалась. Подозрения рассеялись, уступив место благодарности. — Спасибо тебе. Если бы не ты, Ю Биху наверняка сделал бы со мной что-то ужасное. И деньги вернуть было бы невозможно. Заметив, что рыбка клюнула, Чжун Хуань позволил себе едва заметную тень торжества в глазах, но тут же вернул маску благородного рыцаря: — Не благодари. Помогать тебе — это мой долг. Моя ответственность. — Вот урод! — не выдержал Чжао Сяо. Он планировал просто постоять в сторонке, наблюдая за этим цирком, но наглость Чжун Хуаня перешла все границы. "Ответственность"? "Долг"? Он говорил так, словно Су Мусюэ уже принадлежала ему. А ведь она, черт возьми, всё еще была женой Чжао Сяо! Такие слова были прямым плевком в его мужскую гордость. — Чжао Сяо, закрой рот! Кто тебе слово давал? — зашипела Сунь Яфан. Она наслаждалась идиллией "влюбленных" и не собиралась позволять этому неудачнику всё испортить. Но Чжао Сяо никогда не отличался кротким нравом. Он вышел вперед, с улыбкой хищника уставившись на "больного": — Значит, это ты, Чжун Хуань? Говоришь, вчера ночью спас Мусюэ и выбил долг? Сердце Чжун Хуаня пропустило удар. Взгляд забегал. Но ответить он не успел — вмешалась Сунь Яфан: — А кто же еще, по-твоему? Не ты же! Чжао Сяо с самым серьезным видом кивнул: — Именно. Это был я! Что? Сунь Яфан застыла на секунду, переваривая услышанное, а затем расхохоталась. Она смеялась так, что выступили слезы. — Ой, не могу! — она тыкала в него пальцем. — Ты чемпион по дармоедству, это да. Но спасать Мусюэ? У тебя совести хватает приписывать себе чужие подвиги? Вали отсюда, не позорься! — Точно, — подхватил Су Чжэ. — Да ты при виде Ю Биху в штаны бы наложил! Откуда у тебя смелость такое заявлять? Тем более, когда настоящий герой, Чжун Хуань, лежит здесь весь переломанный! Не понимаю сестру... как она могла выбрать такого, как ты? На этот раз даже Су Мусюэ решила, что Чжао Сяо просто паясничает от ревности. Но вместо того чтобы одернуть его, она вдруг прижалась к его руке: — Перестаньте нападать на него! Чжун Хуань помрачнел. Скрытая злоба мелькнула в его глазах, но он быстро взял себя в руки: — Мусюэ, послушай... Разводись с ним. Он не даст тебе счастья. Он не способен защитить тебя. — Не волнуйтесь, молодой господин Чжун, скоро он вылетит из семьи как пробка! — заверила Сунь Яфан, метнув уничтожающий взгляд на зятя. Затем она с энтузиазмом пересказала Чжун Хуаню условия нового пари: — В этот раз он должен справиться сам. Если нет — развод неминуем. Так что готовьтесь, скоро вы сможете официально ухаживать за Мусюэ! Чжун Хуань внутренне ликовал, но внешне оставался печальным героем. — Мусюэ... если ты все еще сомневаешься и не хочешь развода... я готов помочь тебе снова. Даже если это будет стоить мне последних сил. Разумеется, это была ложь чистой воды. Помогать он не собирался. Но Сунь Яфан, ослепленная мечтами о богатом зяте, приняла это за чистую монету: — Ах, какой мужчина! Мусюэ, ты видишь? Он готов помогать тебе даже вопреки своим интересам! Где ты еще найдешь такого благородного человека? Су Мусюэ, не замечая фальши, была тронута: — Спасибо за доброту, Чжун Хуань. Но я верю в Чжао Сяо. «Да вы что, все ослепли?» Чжао Сяо, единственный, кто видел ситуацию насквозь, едва сдерживал нервный тик. Уровень лицемерия в этой комнате зашкаливал. Он хитро прищурился, и на его лице появилась зловещая, почти дьявольская ухмылка. Не спеша подойдя к кровати, он уселся на край и достал из кармана ветрозащитную зажигалку Zippo. Щелк. Вспыхнуло синее пламя. Он начал вертеть зажигалку в пальцах, гипнотизируя Чжун Хуаня взглядом. — Молодой господин Чжун, ваша любовь к Мусюэ просто поражает воображение! Вот только старуха из семьи Су требует от меня... Ой! Рука соскользнула! Горящая зажигалка вырвалась из его пальцев и "случайно" упала прямо на одеяло, пропитанное парами спирта и антисептиков. Вспыхнуло мгновенно. Огонь жадно лизнул ткань. — Пожар! Тушите, быстр... — заорала Сунь Яфан, бледнея. Но договорить она не успела. "Тяжелораненый" Чжун Хуань, у которого секунду назад были "сломаны" рука и нога, с воплем отшвырнул одеяло и кузнечиком выпрыгнул из кровати. Его загипсованная рука махала как крыло мельницы, а перебинтованная нога двигалась с завидной прытью. Он отскочил в дальний угол комнаты быстрее олимпийского спринтера. Су Мусюэ застыла. Её лицо потемнело. Всё стало кристально ясно. Сунь Яфан, видя, как рушится спектакль, в ярости набросилась на зятя: — Скотина! Ты что натворил?! Ты хотел сжечь человека?! Весь план — заставить Мусюэ рыдать от умиления над постелью героя — пошел прахом из-за этого идиота. Чжао Сяо изобразил дикую панику: — Ой, мамочки! Простите! Я сейчас, я всё потушу! Воды, мне нужна вода! С этими криками он ломанулся не к выходу, а к двери ванной комнаты. — Стой! Не туда! — заорал чудесным образом исцелившийся Чжун Хуань, меняясь в лице. — Там трубу прорвало! Не входи! Но Чжао Сяо был "глух" к предупреждениям. Он с размаху ударил ногой по двери ванной. Дверь распахнулась. И тут же раздался пронзительный женский визг. Все — Су Мусюэ, Сунь Яфан, Су Чжэ — как по команде повернули головы. В ванной комнате, пытаясь прикрыться руками, стояла абсолютно голая, сногсшибательная красотка. — Опа! — Чжао Сяо вытаращил глаза, изображая крайнюю степень недоумения. Он перевел взгляд с пунцовой девицы на "больного". — Откуда здесь красотка? Чжун Хуань, это что, твоя соседка по палате? В одиночном VIP-номере? Чжун Хуань сжал кулаки так, что побелели костяшки. Ему хотелось разорвать Чжао Сяо на куски. Су Мусюэ, окончательно поняв, что всё это было дешевой постановкой, с отвращением огляделась. Она заметила под кроватью женскую одежду, вытащила её и швырнула к порогу ванной. Затем она схватила Чжао Сяо за руку и потащила его прочь из палаты, не сказав ни слова. Ложь, притворство, осквернение больницы грязным развратом — ей было противно даже дышать одним воздухом с этим человеком. Сунь Яфан, оправившись от шока, не выглядела особо расстроенной обманом, скорее досадливой: — Молодой господин Чжун, ну как же вы так неосторожно... — Тетя, клянусь, она сама пришла! Я тут ни при чем! — жалко попытался оправдаться Чжун Хуань. В такое не поверил бы даже ребенок, но Сунь Яфан махнула рукой: — Ладно, дело молодое. Но сейчас беги за Мусюэ! Объяснись! Ты же знаешь её характер, если не догонишь — она тебя знать не захочет! Су Фан попытался что-то возразить жене, но Сунь Яфан уже вытолкала Чжун Хуаня в коридор и помчалась следом. Су Фан лишь тяжело вздохнул, глядя на этот балаган.